Исчезновение

“Хорошо быть циником, еще лучше быть котом, а лучше всего – не существовать вовсе”. – Говард Филлипс Лавкрафт.

Вероника Блейк не пришла на утреннее собрание сотрудников в ежедневной газете "Провиденс Кроникл". На дневном ее тоже не было. На звонки и сообщения в мессенджере она не отвечала, что было на нее совсем не похоже. Ответственная и собранная, Вероника за десять лет работы ни разу не опаздывала на летучки, как называли эти собрания в газете, а больничный взяла всего раз, когда подхватила тот загадочный грипп. Джонни Мур работал бильд-редактором в том же издании и по долгу службы тоже посещал летучки. Не то чтобы ему было чем там заняться, – Джонни вполуха слушал заявки коллег в новый номер и думал о Веронике: должно быть случилось что-то серьезное, раз она не пришла. Сегодня Вероника отвечает за номер и в ее отсутствие назначили другого редактора. Выпускающих редакторов было несколько и они сменяли друг друга, по очереди делая номера газеты. Джонни ушел с летучки подавленный, но раскисать было нельзя – впереди долгий рабочий день. Получив заявки от журналистов и редакторов, Мур "набивал" фотографиями газетные полосы, одну за другой. В мире одновременно тлело несколько вооруженных конфликтов, Юго-Восточную Азию накрыл тайфун, в далекой стране с непроизносимым названием произошел военный переворот, в Индии нашли новый смертельный вирус, а эксцентричный восточноевропейский технократ открыл формулу цифрового бессмертия. В общем, обычный день в нашем турбулентном мире. Джонни как прожженного газетчика все эти новости мало трогали: ему сложно было ассоциировать себя с тем, что не касалось его лично. Исчезновение Вероники касалось его: они пришли в редакцию одновременно и впервые встретились в отделе кадров за заполнением документов. Ни с кем из коллег он не был так близок: их с Вероникой связывала крепкая дружба, несмотря на то, что о девушке нельзя было сказать что-то определенное, кроме того, что она любила фильмы-нуар. Орсон Уэллс, Джон Хьюстон, Джозеф Льюис, – эти ребята, ну вы поняли. Родители-киноманы назвали ее в честь Вероники Лейк. Джонни же был без ума от Нового Голливуда, но классику знал и любил. На работе Вероника держалась особняком и общалась с коллегами только по рабочим вопросам, Джонни был исключением и стал для девушки родственной душой. Он ласково называл ее Ронни. Она не была гуру общения или экстравертом с кучей приятелей, и ее это вполне устраивало, – ей достаточно было пары близких друзей. Она жила скрытно, про ее личную жизнь было известно мало. Но Джонни знал больше других: ему было известно, что у Вероники есть черный кот по кличке Богарт и бойфренд Алекс, работающий в библиотеке. Высокий такой, худой парень с вытянутым лицом. В очках и неизменном вельветовом пиджаке, с томиком Лавкрафта под мышкой, – типичный книжный червь. ГФЛ был культовой фигурой в Провиденсе. "Я – Провиденс", написано на его надгробии. Местная библиотека названа в его честь, его бюст красуется в читальном зале, а паб, где бильд-редактор любит выпивать, украшен его портретом. Поклонники писателя неизменно включали это место в экскурсионный маршрут, завершающийся на могиле писателя на кладбище Сван-Пойнт.

Рабочий день прошел паршиво и в тревоге, да еще и номер задержали: этот редактор никогда не мог уложиться в нужное время, теперь газете прилетит штраф от типографии. Ронни, кстати, никогда не задерживала номера и подгоняла журналистов вовремя сдавать тексты. Джонни закончил работу и направился утолить свои печали в паб "Счастливый Дагон". Там он встретил коллег из редакции: даму из отдела кадров, лысеющего корректора и молодящуюся верстальщицу, – Джонни не удивился бы, узнав, что кто-то из них, а может и все трое отправляли какой-нибудь богомерзкий культ. Джонни хотелось держаться подальше от этой разношерстной компании, он сел за дальний столик и заказал неразбавленный виски, – обычно он пил сидр, но сегодня хотелось чего-то покрепче. Он смотрел на портрет ГФЛ и казалось, его гениальный земляк смотрел на него с холста. В баре было мрачно: помещение освещалось настенными лампами, на столике стояла свеча. Свет от огонька плясал в подсвечнике, отбрасывая блики на портрет. Мур совсем захмелел и ненадолго задремал, ему казалось, что ГФЛ наклонился к нему с портрета, его губы беззвучно зашевелились, писатель словно хотел что-то сказать.. Джонни проснулся, когда бармен тряс его за плечо. "Бар закрывается, приятель. Расплачивайся и проваливай". Обычно Фрэнк вежлив, но сегодня был на взводе, – тяжелый день, клиенты-пьянчуги довели. Приходят, скидывают чернуху, заказывают стакан самого дешевого пойла и уходят. Выручки совсем мало, как бы с новой налоговой ставкой не пришлось закрывать бизнес. Джонни расплатился и побрел домой, благо было недалеко, – пешком полчаса. Ему надо было пройтись и проветрить тяжелую голову, "выходить проблему". Он жил один, не считая белого кота Чарли, – строптивого полудикого зверя с ужасным характером. Нет, Чарли мог быть ласковым, но если что-то ему не нравилось, а не нравилось ему почти все, он не упускал возможности это продемонстрировать. Джонни вечно ходил покусанный и с расцарапанными руками, он утешал себя, что это укусы любви и котик так проявляет свой инстинкт охотника, мышей дома не было, оставалось охотиться на хозяина. Мур лег в постель и его накрыл беспробудный, глубокий сон. Ему снился старый дом, который он вроде как арендовал. Со стены свисал персидский ковер, он ниспадал вниз складкой, через которую был виден кусок стены, из которой торчала лампа. В углу стояло кресло для чтения. Через большое окно светил дневной свет, снаружи находился заросший сад. Все поверхности покрывал слой пыли, но дом выглядел уютно: навести тут порядок и вполне можно жить. Внезапно Джонни ощутил чье-то молчаливое присутствие: он или она никак не выдали себя, но кто-то был здесь. Вся обстановка как будто на секунду дрогнула, свет за окном померк и по полу поползли причудливые тени. Джонни не мог на это смотреть – усилием воли он проснулся. Было уже утро, голова отяжелела после выпитого, ощущения в теле – будто накрыла бетонная плита. Хорошо, что сегодня выходной, – Мур работал в редакции посменно. Он решил не терять время зря и выяснить, что случилось с Вероникой. Она жила в домике с двускатной крышей в тихом районе Сильвер-Лейк недалеко от холма с индейским названием Нойтаконканут, с которого было видно окрестности и центр Провиденса. Холм был популярным у жителей местом, но там можно было отыскать уединенные заповедные уголки. Нойтаконканут находился почти в центре города и занимал площадь в 88 акров с полями, лесом, валунами, оврагами, источниками пресной воды и ручьями, ставшими естественной средой обитания для лис, оленей, белок и других животных. Холм являлся самой высокой точкой Провиденса и на нем до сих пор находили предметы быта индейцев.

Сперва Джонни решил заглянуть в библиотеку, где работал бойфренд Вероники. Судя по его щетине, впалым глазам и несчастному виду, Алекс всю ночь не спал. Вчера Вероника была на вечернем сеансе в местном кинотеатре Эйвон Синема, – показывали ретроспективу Фрица Ланга, нуар Scarlet Street. Домой девушка не вернулась. Алекс был в панике и уже сообщил об исчезновении в полицию. Билетерша кинотеатра видела, как Вероника уходила, дальше ее след потерялся. Мур сочувствовал Алексу, ведь они оба по-своему любили девушку. Если бы она была свободна, Джонни не упустил бы возможности. Он много думал об этом, но вырывать девчонку из крепких отношений было не в его стиле. Закрутить роман с чужой девушкой – так поступил бы какой-нибудь крутой герой любимых Вероникой нуаров, но не Джонни. У него был свой кодекс чести, в конце концов. Вероника не была писаной красавицей, которых можно увидеть в голливудских фильмах, но в ней было что-то особенное, вам хотелось рассмешить ее. Когда она улыбалась, прикрывала рот рукой, а в ее серо-зеленых глазах загорались веселые искорки.

Не получив ни одной зацепки, Мур отправился на холм, где Вероника любила гулять, когда выдавалось свободное время. Вероника любила Провиденс и центр города, но на природе была по-настоящему счастлива. Однажды она сказала Джонни, что хотела бы раствориться в ней. Тихо и спокойно умереть в лесу, когда придет время. Чтобы грибной мицелий пророс сквозь ее череп, а ребра оплели нежные лесные цветы. Надеюсь, что ее желание не исполнилось прямо сейчас, – подумал Джонни. Он поднимался выше, постепенно углубляясь в лес. Прошел мимо пруда, вспоминая про Генри Торо, которого Вероника очень любила. Была весна, природа пробуждалась. Травинки и первоцветы тянулись из земли. Как это чудесно бывает в природе, когда голая земля и набухшие почки одномоментно, будто по приказу свыше взрываются сочной зеленью. Зиме конец и следующие семь месяцев будет править буйная растительность. Джонни вспомнил про место в лесу, где Вероника любила отдыхать, она называла его своим "лесным кабинетом". Так здорово было расстелить тут клетчатый плед и отдохнуть от города и ответственности за газету. Здесь протекал быстрый ручей с перекинутым через него бревном. Кругом росли деревья: если запрокинуть голову к небу, они образовывали что-то вроде колодца. Когда было ветрено, можно было разглядеть, как покачивались верхушки. Это было страшно и завораживало одновременно. Джонни умылся в ручье, ополоснул затекшую шею. Потеплело, он снял куртку и прилег на нее. Ручей делал то, что ему полагается, – тёк и журчал. Мур восхищенно смотрел, он любил вот так "тупить" в природу. Это было что-то вроде медитации для него: дать глазам отдых и простор после работы за монитором. Природа убаюкала Джонни и он сам не заметил, как уснул. Во сне творилось неладное: колодец в небе заволокла тьма, звезды зловеще засияли и потянулись к спящему своими лучами. Корни поползи по земле, медленно подбираясь к Джонни. Нити грибницы вырвались из земли и начали оплетать его голову. Мур проснулся с криком. Вокруг никого и ничего не было, лес выглядел мирно и зелено, на небе сияло солнце. Природа как будто усыпила его бдительность, на самом деле она не благостная и мирная, а смертельно опасная. В природе, как и в городе, царят конкуренция и вечная борьба: все едят друг друга и стоит зазеваться, как рискуешь быть поглощенным. Нет, здесь он ответов не найдет, во всяком случае сейчас. Джонни вернулся в город и был рад этому: гул транспорта и голоса людей вернули ему ощущение реальности и уверенность в себе. Он – городской житель, а в лесу он просто гость, и лес был сегодня не очень приветлив. Наверное, стоит как-то его задобрить в следующий раз, может, дать какое-то подношение и совершить шуточный ритуал.

Мур проспал и опоздал на летучку, – хорошо, что босса сегодня нет. Главный редактор газеты мистер Браун был стареющим обрюзгшим сексистом и внешне напоминал Сидни Гринстрита, но без его харизмы. Мистер Браун не заботился о процветании сотрудников и был, что называется, дешевым ублюдком. Его больше беспокоили связи с влиятельными политиками города и он не упускал случая этим похвастаться. Исчезновению Ронни посвятили ровно полминуты летучки, а затем коллеги вернулись к обсуждению номера. Человек вот так исчез, как сквозь землю провалился, а всем глубоко плевать. В отсутствие хоть каких-то сведений, по редакции поползли слухи: якобы у Вероники есть любовник, с которым она сбежала в Мексику. Джонни было мерзко от этих разговоров, хотелось как следует тряхнуть за плечи сплетниц обоих полов. Заместитель главреда мистер Кон любил говорить: "Мы как хлебозавод, только они пекут горячие пирожки, а мы печем горячие газетки, хе-хе!" Очень, мать его, смешно. Отработав по инерции, Джонни сдал номер. День прошел, а он ни на шаг не приблизился к разгадке исчезновения Вероники. Нервное напряжение было слишком велико и он пошел в кино на вечерний сеанс. Показывали The Woman in the Window Фрица Ланга. Эдвард Робинсон играл степенного профессора криминологии, случайно совершившего убийство. Ему предстояло впервые применить теоретические навыки на практике, получалось плохо и он повсюду оставлял улики. Тело жертвы он спрятал в лесу и его обнаружил толстый мальчик-бойскаут. В финале оказалось, что все это профессору приснилось, – довольно беспомощный, но при этом гениальный ход. Джонни подумал, может это Алекс убил Веронику, а тело закопал в лесу? Нет, полиция уже проверила эту версию. Мур почувствовал себя этим нелепым бойскаутом, сам-то он хотел быть крутым, как Роберт Митчем, но внешне походил, скорее на Джона Гарфилда. Пройдя пару кварталов, Джонни увидел нечто, глядящее на него из темноты, – это было граффити с Хранителем врат Йог-Сототом, нарисованное на заброшенном здании. На секунду Джонни уловил движение, но это были лишь расстроенные нервы. Он вышел на одну из улочек и увидел ее со спины: Вероника шла впереди, одетая в тренч поверх брючного костюма и в туфлях на каблуках, казалось, она куда-то спешила, ее черные волосы до плеч колыхались от ветра. Джонни устремился за ней, крича вслед. Девушка бежала впереди, не оглядываясь, она повернула за угол, – парень за ней. Когда он, казалось, догнал девушку, ее и след простыл. Джонни вышел к реке: домов тут не было и спрятаться ей было негде. Наверное, он обознался, девушка была так похожа на Ронни: та же прическа и одежда, даже походка. Кто-то очень не хотел, чтобы Джонни ее нашел. Ночью он видел новый странный сон. В углах того старого дома копошились белые личинки, необычные пузыри вздувались на полу. Свет погас и голос произнес: "Если ты не поспешишь, она умрет". Джонни проснулся в холодном поту. Ночь еще не закончилась, ему казалось, голос из сна принадлежал ГФЛ. Мур снова уснул в надежде, что сон продолжится и он узнает еще что-то, но сегодня больше не было снов.

Не может же человек вот так бесследно исчезнуть, будто его вовсе не было. Вероника делилась с Джонни этим своим страхом. Она боялась исчезнуть, ничего не оставив после себя. Она не хотела детей и не могла биологически продолжиться в ком-то. Работу в прессе и сотни сделанных ею газет тоже не предъявишь вечности. Что останется после Вероники? Ее тяготила какая-то невысказанная печаль, оставляющая отпечаток на всем ее существовании. Ронни не казалась счастливой, может она сама спланировала свое исчезновение? Ронни было 33 и она переживала из-за возраста: "Жизнь коротка, а молодость еще короче, а я в свои годы не сделала ни-че-го". Джонни был немного моложе, ему было 30, как Генри Торо, когда тот закончил свой озерный эксперимент. Живя в Провиденсе, трудно не думать о самом выдающемся его уроженце – ГФЛ. Невозможно поверить, что такой экстраординарный человек, создатель миров, сгорел от рака в больнице как простой смертный. Кажется, он просто покинул человеческую оболочку и вернулся на родную далекую звезду или отправился в мир своих снов. Вероника была не от мира сего, может она тоже вернулась на родную планету?

Мур чувствовал себя беспомощным, он не знал, как помочь подруге и решил уйти в работу с головой. Небольшую колонку с фото разметили только на вторую полосу: Ронни не была на себя похожа, снимок был неудачный. Она не вела соцсети и фотографировалась редко. Ронни пропала в воскресенье вечером, к пятнице заметка о ней сползла на последнюю полосу, а в следующий понедельник сократилась до пары строк в рубрике "коротко". Газета живет один день – эту присказку газетчики любят повторять, имея в виду скоротечность любых инфоповодов. Вскоре упоминание о Ронни вовсе исчезло из газеты. Улик не появилось и полиция была в тупике. Джонни тоже был в тупике и не знал, за что ему браться. Он превратился в лунатика и чувствовал себя персонажем лавкрафтовского рассказа, причем написанным не самим мастером, а одним из его подражателей-графоманов. Джонни будто жил во сне и там же искал улики, слушая подсказки от ГФЛ. Дурдом. Надо вернуться в лесной кабинет Ронни за новыми откровениями, лучше ночью. Вечером после смены Джонни пошел в "Счастливый Дагон" и здорово набрался. Посетители вспоминали, что он разговаривал с портретом Лавкрафта и произносил заклинания. Джонни утверждал, что знает язык грибов и они скажут ему, где его подруга Ронни. В сумерках он вышел из бара и поймал такси до подножия холма. Подниматься было тяжело, но с тропинки он не сошел. Поднимаясь, Мур сильно поцарапал руку о кустарник, на землю упали капли крови, – вот подношение, которого ждал лес. В лесу под журчание ручья Джонни лег на землю и уснул. На небе звезды устроили хоровод, закручиваясь в спираль. Парень снова оказался в комнате с ковром на стене, он дернул плохо закрепленный край и его взору открылось большое, на всю стену, резное изображение глаза. Зрачок горел янтарным светом. Джонни надавил на камень и в стене открылся портал в непроглядную тьму. Каменные ступени тянулись отвесно вниз. Он спустился и оказался в пещере. Нащупав дверь, Джонни отворил ее, очутившись в лесу. Люминесцентные грибы росли вдоль тропинки и освещали путь. Ветки расступились, когда он приблизился. Он увидел ее: Вероника лежала на лесной подстилке, одетая в черное платье до пят. Ее тело плотно оплели нити мицелия. Ее бледная кожа будто светилась изнутри. Глаза были открыты, но в них не теплилась искра разума. Тлеющая в ее теле жизнь стала пищей для умирающей грибницы. Джонни хотел как-то помочь, вырвать Веронику из объятий леса, – он дотронулся до ее руки и поверхность напоминала желе: кожа проминалась от прикосновения. Мужской голос произнес: "Поспеши!" Джонни стало жутко, и он сделал то, что обычно делал а таких случаях: резко, рывком проснулся. Все тело болело, а в желудке будто прожгло дыру. Утренний лес выглядел обманчиво невинным. Грибы как-то слишком близко и кучно росли возле места, где спал Джонни. Это напрягало, хотелось поскорее вернуться в цивилизацию. Грибы удивительные создания: они не являются ни растениями, ни животными, но обладают чертами обоих царств. В штате Орегон находится всемирно известная грибница темного опенка, возрастом несколько тысяч лет и размером 10 кв. километров. Очевидно, что грибы надежно хранят свои тайны. Интересно, полиция искала следы Ронни в лесу? Если он придет к ним с историей про свои грибные сны, они сочтут его чокнутым и упекут за решетку. Как быть? Джонни вернулся домой и проспал весь день сном без сновидений, а когда встал, необъяснимым образом ощутил, что подруги больше нет. Что-то внутри него оборвалось, и он ощутил скорбь и чувство, будто Ронни не хотела, чтобы ее нашли. "Мечтатель, беспробудный дурак" Джонни прекратил свои тщетные попытки. Он надеялся, что Ронни напоследок придет к нему попрощаться, но сны о ней прекратились, резко, – словно выключили рубильник. Больше никакой комнаты с ковром и порталом на стене, никаких грибов и подсказок от ГФЛ. Прошло полгода и о Веронике все забыли. Ее бойфренд Алекс горевал недолго и нашел другую девушку, – веселую блондинку, работавшую продюсером в Голливуде. Алекс, прочитавший уйму книг в своей библиотеке, возомнил себя писателем и перенес историю о своей бывшей на бумагу. Теперь ее экранизацией займется крупная студия, на главную роль назначена восходящая звезда, – ее имя слишком известно, чтобы его называть. Алекс с котом Богартом и новой подругой переезжают в солнечную Калифорнию, а память о Ронни будет увековечена. В некотором смысле. Печатная пресса – уходящая натура, но Джонни по-прежнему работает в этой загибающейся газете. Не в его характере бежать с тонущего корабля, он хочет посмотреть, что будет дальше. Он иногда вспоминает Веронику, но ее черты постепенно стираются из памяти, а потом и вовсе исчезнут. Джонни все еще живет с котом Чарли и кто кого воспитывает слишком очевидно. На онлайн-форуме Джонни познакомился с одной фанаткой старого кино и теперь его личная жизнь, наконец, налаживается. Еще он разлюбил походы в лес и совсем перестал есть грибы. Лес по-прежнему хранит тайну исчезновения Вероники, но она не снится Джонни.