Invictus

Третий год веду за ним наблюдение. Никаких признаков раскаяния. На допросах цитирует Сартра, смеётся над угрозами. Постоянно болтает на темы, вроде дилеммы заключённого или фундаментальной ошибки атрибуции. Не знаю, когда он шутит, а когда серьёзен. С ним никогда не поймёшь.

Чёрт знает, почему он так много болтает. Кажется ублюдку просто скучно. Он любит рассказывать свои сны.

– Полярная пустыня и вьюга над ней, носится словно злой дух над бездной. Иду по пояс в снегу и вдруг проваливаюсь.

– И что?

– Пытаюсь карабкаться наверх но снег начинает засыпать яму. Воздуха и света становится меньше. Потом просыпаюсь.

– И почти в каждом твоём сне есть непокоримая фигура зла... – замечаю я.

– Да. Потеря контроля, бунт, смерть. Как всегда... – говорит он, пожимая плечами.

А бывает вдруг описывает что-то совсем бытовое (в его смысле конечно, ведь быт в его случае теперь не слишком разнообразен):

– Не знаю почему – бесят шаги за дверью. Я может хочу подумать... Помедитировать... – он поводит зрачками по кругу – Чтобы попасть в Нирвану нужно избавиться от всех желаний да? От всех.. соблазнений. А мне для этого теперь ничего больше не нужно. Будда увидел страдания людей, сел под дерево и начал медитировать. Я может тоже так хочу. А вы всё ходите туда сюда.. сосредоточиться никак не получается.

У него психика железная или это просто напоказ? Не пойму. Мнит себя бунтарём.

Они использовали разные способы психологического и физического насилия. Использовали какой-то яд. Он повышает электрическую активность нейронов в мозге, а потом начинаются приступы один за другим. Тело бьётся в конвульсиях и это повторяется сериями. Вообще-то, от такого умирают. Но не в его случае.

Каждый раз, когда прихожу, он разводит философию и закатывает лекцию на пол часа, или рассказывает всякие истории. Чёрт знает, сам ли сочиняет их от скуки или правда когда-то где-то вычитал.

– Это было давно, кажется, во времена клубов Адского Пламени. Историй таких немало, однако можно рассказать одну, потому что в целом все они схожи. Предположим у нас есть девушка и допустим её зовут Лилит. Зовут ее конечно, не так, но само это имя уже о чем-то, да говорит. Так как история сама по себе сплошное клише, то и имя возьмём такое же. – он чуть меняет позу, садится поудобнее, насколько это возможно на каменном полу – Так вот, она берет свечи и зажигает их в круге. Внутри круга по канону конечно же ещё должна быть нарисована пентаграмма.

– Ты серьезно? – я закатил глаза, хотя ему было всё равно

– Конечно нет – усмехается – сама история детский лепет, но суть не в этом.

Свечей должно быть шесть, пять черных и одна белая. Далее она произносит некий ключ, о котором я, конечно, не скажу, а то вздумаешь ещё повторить. Она взывает к самому Люциферу. Поднимаются тёмные силуэты, восходит Венера и небо окрашивается в огненный цвет. Ну и всё такое прочее.

Потом он недолго молчит и смотрит своим насмешливым взглядом перед тем как продолжить.

– Можно было бы рассказать эту историю вполне серьёзно, только я так не умею. Не в этом случае. Если подобную историю рассказать хорошо, а не так как я, то получится неплохая художественная литература. Если рассказать так, будто сам в это веришь, но при этом презираешь, то это будут спекуляции консервативных людей дабы очернить всяких вольнодумцев, единственной магией которых на самом деле является принцип: "fais ce que tu voudras".

Вот в чём суть.

И не забудь придумать нечто пострашнее, чтобы твои маленькие дети никогда не посмели думать самостоятельно, ибо это по легенде вызовет гнев божий, а в реальности гнев некоторых людей которым не выгодно, чтобы кто-то мог думать самостоятельно.

– Ты бы поменьше болтал... слышал бы себя со стороны – такой бред

– А ты поменьше слушай, если не нравится. Я жить собираюсь, а не нравиться тебе

– Если собираешься жить, то лучше бы понравиться

– Хм! - он скалится - Ты ведь всё равно ничего тут не решаешь... Просто пешка.

И я знаю что он прав. На самом деле атмосфера этого... помещения, так скажем, очень угнетающая. Он её разбавляет. Странно это, но кажется правду говорят, что важно не место, а человек.

Когда я захожу, он часто сидит по турецки, прислонившись к стене и закрыв глаза. Может правда не шутил на счёт Будды? Потом он встречает меня взглядом исподлобья и вдруг вежливо говорит что-то вроде: "добрый вечер, господин Сайм, проходите, я весь в вашем распоряжении"

И он никогда не отказывает в своей болтовне. Неудивительно, ведь это одно из немногих увлечений, которое у него осталось.

- Времени у меня ещё много, а может и не очень, но в любом случае делать мне с ним уже нечего, так что вот тебе ещё одна история:

Давным-давно, в древней Греции, жил царь Минос. Так было заведено что каждые восемь лет царь должен был сдавать свой пост. По первобытным законам, тогда он жертвовал богам не только свой престол, но и свою жизнь. Однако Минос не пожелал этого делать. Власть и богатство - слишком сладкая вещь. Тогда он решил продлевать свое царствование за счёт юнош и девушек. Божественный царь превратился в кровавого монстра и алчного тирана. И тут приходит герой, в данном случае его звали Тесей. Без помощи прекрасной дамы герой конечно никогда не обойдется и здесь таковой была Ариадна.

Он морщится, как-то судорожно вздыхая, наверняка дает знать о себе какая-то из ран, и потом продолжает:

– Спустя множество веков, в неком краю жил другой царь, однако истории были схожи. Проходили годы, пора было сдавать пост, но нет, разве может человек, не сделавший ничего великого вот так просто уйти? Он не может представить себе, что после него будет жизнь. И тогда, не став великим в хороших вещах он желает стать таким в плохих. И снова за счёт молодых людей.

Потом появляются одни слова для кухонь и другие для улиц... – он замолкает, будто задумавшись, и вдруг спрашивает – Ты читал Умберто Эко?

– Что?

– Умберто Эко

– Кто это?

– Ясно – видимо разочаровавшись в моем ответе он продолжает свой монолог – Звенья(предположим их четырнадцать) собираются в длинную цепь и те, кто прикован к ней ненавидят не тех, кто их приковал(я могу больше сказать – они их искренне любят) они ненавидят больше всего тех, кто не дал себя приковать.

В глубине души кто-нибудь призывает героя со сверкающим мечом в руках, сокрушительный удар которого освободил бы эту землю.

За годы работы здесь я научился не считать тех, кто по ту сторону решетки, за людей. Но с ним не получалось.

– Да что с тобой такое?! Что ты за человек? – однажды срываюсь я

И в своей обычной манере он отвечает:

– Герой приходит не всегда, а бунтарь всегда бывает наказан. Поэтому, если вокруг мрак, тогда я сам стану Солнцем. Нет иного рассвета, чем в сердце человека.

И неизвестно сколько это продлится, видимо пока не умрет физически. Приказано было сломать, только кажется, ничего не выйдет...