Into the woods

Into the woods


Ландо не помнил, сколько они так просидели. Минуты растянулись в вечность, время потеряло смысл. Оскар дышал ровно и глубоко, уткнувшись носом в его плечо и каждый выдох отдавался где-то под кожей — тёплой волной, от которой хотелось замереть и никогда не двигаться.


Реальность напомнила о себе холодом. Ночной воздух стал колючим, костёр почти догорел и от былого тепла остались лишь тлеющие угли, подёрнутые серым пеплом. Народ вокруг начал расходиться. Джордж, которого растолкал Макс, с трудом поднялся и шатаясь, побрёл к своей палатке, бормоча что-то невнятное про. Шарль помогал Максу собирать пустые стаканчики — тот был на удивление трезв, видимо, сказалась какая-то практика. Олли уже спал, привалившись к плечу Кими,а тот с каменным лицом, но бережно, подхватил его и понёс к их палатке.


— Эй — Макс остановился рядом с Ландо. — Вы как? Живы?


— В порядке — тихо ответил Ландо, стараясь не шевелиться, чтобы не потревожить Оскара. — Ему просто нужно поспать.


Макс посмотрел на Оскара, на то, как тот прижимается к Ландо и в его глазах мелькнуло что-то заинтересованное.


— Помочь донести?


— Я сам — сказал Ландо. — Справлюсь.


— Ну, смотри. Если что — мы с Шарлем рядом.


Он отошёл и Ландо остался с Оскаром вдвоём. Костер тихо шипел, догорая.


— Оскар — позвал он тихо. — Пойдём в палатку. Ты замёрзнешь.


— М-м-м — неопределённо отозвался тот.


— Давай, поднимайся. Я помогу.


Оскар с трудом разлепил глаза. Взгляд был мутным, расфокусированным. Он посмотрел на Ландо так, будто не сразу узнал, а потом вдруг улыбнулся — той самой редкой, тёплой улыбкой, от которой у Ландо всегда перехватывало дыхание.


— Ты здесь — пробормотал он.


— Здесь, здесь. Куда я денусь. Вставай.


Поднять Оскара оказалось задачей не из лёгких. Он пытался помогать, но координация его подвела и в итоге Ландо почти тащил его на себе, обхватив за талию, пока они медленно брели к своей палатке. Оскар спотыкался, пару раз чуть не уронил их обоих в какой-то куст, но Ландо держал. Держал крепко, как самое дорогое, что у него было.


— Ты такой тёплый — бормотал Оскар по дороге. — и пахнешь хорошо. Костер. И ещё чем-то.


— Шампунем, наверное — предположил Ландо, чувствуя, как горят уши.


— Нет. Чем-то ещё,не знаю. Нравится.


До палатки они добрались чудом. Ландо расстегнул вход одной рукой, помог ему забраться внутрь и уложил на спальник. Оскар рухнул на него, даже не пытаясь расстегнуться, просто свернулся калачиком, подтянув колени к груди. Ландо вздохнул, стянул с него кроссовки, потом, поколебавшись секунду, расстегнул молнию на его спальнике, чтобы тот мог нормально укрыться.


— Спи — сказал он. — Завтра будет тяжёлое утро.


— Ландо — вдруг позвал Оскар, уже с закрытыми глазами.


— Спи уже.


Он забрался в свой спальник и лёг на спину, глядя в темноту. Сердце колотилось где-то у самого горла. Рядом, на расстоянии вытянутой руки, дышал Оскар — уже ровно, спокойно, проваливаясь в глубокий сон. Ландо лежал и слушал это дыхание и думал о том, что завтра всё будет по-прежнему. Завтра Оскар проснётся и между ними снова встанет невидимая стена,сейчас, в этой темноте, в этой тишине, её не было и Ландо позволил себе представить — всего на мгновение — что так будет всегда.


Он заснул с этой мыслью.


Утро началось с тихого стона.


Ландо проснулся мгновенно, как будто и не спал. Солнце уже заливало палатку светом и было слышно, как снаружи поют птицы и кто-то гремит котелком у костра. Он повернул голову. Оскар сидел на своём спальнике, обхватив голову руками, и выглядел так, словно его переехал грузовик.


— Доброе утро — осторожно сказал Ландо.


— Не уверен, что доброе — глухо отозвался Оскар. — Что вчера было?


— Ты напился.


— Я помню,но не всё.


Он поднял голову и посмотрел на Ландо. В его глазах, обычно ясных и острых, сейчас плескалась мутная похмельная пелена пополам с тревогой. Волосы стояли дыбом, на щеке отпечатался след от молнии спальника и в целом он был так бесконечно далёк от привычного образа.


— Я что-то говорил? — спросил Оскар. — Что-то странное?


— Ничего особенного — соврал Ландо. — Просто болтал всякую ерунду. Говорил, что я хороший друг. Что рад, что мы поехали. Обычные пьяные разговоры.


Оскар прищурился, словно пытался понять, врёт ли Ландо. Потом, видимо, решил не углубляться — то ли потому, что поверил, то ли потому, что голова болела слишком сильно для допросов.


— Я не опозорился?


— Нет. Ты был милым.


— Милым? — Оскар поморщился. — Звучит унизительно.


— Привыкай. Ты обнимал меня и говорил, что я тёплый.


Щёки Оскара, до того бледные, слегка порозовели. Он отвёл взгляд и пробормотал что-то неразборчивое.


— Я не обнимал.


— Обнимал. Ещё как обнимал. Я думал, ты меня задушишь.


— Ты врёшь.


— Хотел бы я — Ландо ухмыльнулся. — Ладно, не парься. Всё было нормально. Никто ничего не заметил. Кроме меня.


— Вот именно это меня и беспокоит — тихо сказал Оскар.


— Пойдём — сказал он, поднимаясь. — Тебе нужно выпить воды и съесть что-нибудь. Это помогает.


— Откуда ты знаешь?


На самом деле Ландо никогда не страдал от похмелья — он вчера не пил,но ему казалось, что это правильный совет.


Снаружи лагерь уже ожил. Утро было солнечным и по-летнему тёплым, хотя в тени деревьев всё ещё чувствовалась ночная прохлада. У костра колдовал Джордж — он, несмотря на вчерашние возлияния, выглядел на удивление бодрым. То ли сказалась привычка, то ли он просто умел держать лицо.


— Доброе утро! — поприветствовал он Ландо и Оскара. — Как спалось?


— Не спрашивай — буркнул Оскар.


— Понимаю — Джордж сочувственно кивнул. — У меня у самого голова раскалывается,но у меня есть аспирин. Хотите?


— Хочу — Оскар почти выхватил у него таблетку и запил водой из бутылки, которую предусмотрительно принёс Ландо.


Макс и Шарль уже сидели неподалёку на своём обычном месте — старом покрывале под сосной. Макс что-то тихо говорил, а Шарль слушал, иногда кивая, иногда улыбаясь. Когда Оскар и Ландо подошли ближе, Макс поднял руку в приветствии.


— Наш герой вечера! Как самочувствие?


— Отвратительно — честно ответил Оскар.


— Это был отличный виски — заметил Макс. — Так что оно того стоило.


— Тебе легко говорить — Оскар сел рядом, и Ландо устроился тут же. — Ты почти не пил.


— Я знаю свою меру. Полезный навык.


Шарль легонько толкнул Макса плечом.


— Не слушай его, Оскар. Он просто хвастается. В прошлый раз он знал свою меру ровно до третьего стакана, а потом пел песни на голландском.


— Это был не голландский — возразил Макс.


— Это было ужасно — добавил Шарль. — Но мило.


Оскар слабо улыбнулся. Ландо видел, что ему всё ещё плохо, но разговор помогал — отвлекал, позволял не зацикливаться на головной боли и смутных воспоминаниях о вчерашнем.


День шёл своим чередом. Олли и Кими, которые, кажется, спали дольше всех, выползли из своей палатки ближе к полудню, и Олли немедленно начал жаловаться на то, что всё вокруг кружится, как карусель. Кими молча принёс ему чай и бутерброд.


К часу дня большинство обитателей лагеря более-менее пришли в норму. Солнце стояло высоко, и жара начинала становиться ощутимой. Ландо, которому надоело сидеть без дела, предложил очередную прогулку.


— В лесу прохладнее — аргументировал он. — мы ещё не всё исследовали.


— А куда пойдём? — спросил Олли.


— Можно дальше по тропе — предложил Кими. — Туда, где мы вчера повернули назад.


— Там дальше должен быть старый корпус — неожиданно сказал Макс. — Я карту смотрел. Заброшенная больница.


— Та самая? — Олли подался вперёд. — Психиатрическая? Про которую ты рассказывал?


— Она самая.


— И ты молчал?! — Олли вскочил на ноги. — Конечно, мы идём туда! Это же легендарно!


Джордж, сидящий рядом, покачал головой.


— Я — пас. У меня нет желания лазить по заброшенным зданиям. Это опасно и антисанитарно вообще.


— Трус


— Не трус, а благоразумный человек.


— Одно и то же!


Они двинулись по тропе, ведущей вглубь леса. Та, что начиналась у края поляны, была хорошо утоптана — видимо, туристы ходили здесь часто,но чем дальше они углублялись, тем уже и незаметнее она становилась. Ветки смыкались над головой, создавая зелёный тоннель. Пахло сыростью, грибами и чем-то сладковато-гнилостным — запахом лесного перегноя.


— Долго ещё? — спросил Олли через полчаса ходьбы. Его энтузиазм заметно поутих.


— Судя по карте, около мили — ответил Макс. — или чуть больше.


— Мы уже должны были прийти.


— Значит, чуть больше.


Шарль, идущий рядом с Максом, коснулся его руки.


— Ты уверен, что мы не заблудились?


— Почти уверен — ответил тот. — Я пометил маршрут.


— Почти — это не очень обнадеживающе.


— Шарль, доверься мне.


— Я доверяю,но я также знаю, что твоё чувство направления однажды привело нас на заправку вместо аэропорта.


— Это была ошибка навигатора!


Ландо слушал их перепалку и улыбался. Ему нравилось, как они общались — легко, естественно, без напряжения.Он покосился на Оскара. Тот шёл чуть позади, сосредоточенный, молчаливый, с уже привычным нейтральным выражением лица. Вчерашняя открытость исчезла без следа, растворилась в утреннем свете. Ландо почувствовал укол сожаления.


— Как голова? — спросил он, замедляясь, чтобы поравняться с Оскаром.


— Уже лучше — ответил тот. — Аспирин помог.


— Хорошо,а то ты утром был зелёного цвета.


— Преувеличиваешь.


— Ни капли.


Лес становился гуще. Тропа теперь едва угадывалась под слоем палой листвы и хвои. Деревья здесь были старыми, с толстыми стволами, покрытыми мхом и лишайником. Их кроны смыкались так плотно, что солнечный свет пробивался лишь отдельными пятнами, и в лесу царил зеленоватый полумрак. Стало тише — птицы здесь почти не пели, только где-то далеко стучал дятел.


Потом деревья расступились.


Они вышли на большую поляну, заросшую бурьяном и кустарником. Посреди этой поляны возвышалось здание.


Заброшенная психиатрическая больница.


Она была именно такой, какой Ландо её представлял,мрачной, обветшалой, пугающей. Трёхэтажное строение из серого камня, с высокими, узкими окнами, большинство из которых были разбиты или заколочены досками. Крыша местами провалилась, обнажив стропила. Стены покрывал плющ — толстый, многолетний, он оплетал фасад, словно пытаясь затащить здание обратно в землю. Перед главным входом валялись обломки бетонных ступеней и ржавая табличка, надпись на которой давно стёрлась от времени.


— Ничего себе — выдохнул Олли. — Это... впечатляет.


— Жутко выглядит — добавил Шарль, и в его голосе слышался искренний трепет.


— Это потому что оно жуткое — сказал Макс. — Заброшенная психбольница в лесу. Классика.


Ландо смотрел на здание и чувствовал, как внутри разрастается холодный ком тревоги. Днём, при солнечном свете, оно должно было выглядеть просто старым и печальным,но здесь, в глубине леса, под сенью древних деревьев, оно казалось... зловещим. Как будто что-то внутри ждало. Наблюдало.


— Может, не стоит туда заходить? — предложил он.


— Мы шли целый час! — возмутился Олли. — Нет уж, теперь я хочу посмотреть, что внутри.


— Я согласен — неожиданно сказал Оскар. — Раз уж пришли, нужно исследовать.


Ландо удивлённо посмотрел на него. После вчерашнего он ожидал, что Оскар будет более осторожным, а тот выглядел собранным и решительным — видимо, любопытство исследователя перевесило всё остальное.


— Ладно — вздохнул Норрис. — Но если там будет что-то странное, мы сразу уходим.


— Договорились — кивнул Оскар.


Они подошли к главному входу. Двери — тяжёлые, деревянные, с облупившейся краской — были приоткрыты. Одна створка висела на одной петле, готовая в любой момент рухнуть. Из темноты за дверями тянуло холодом и запахом сырости, плесени и ещё чего-то — сладковатого, приторного, неприятного.


— Ну, кто первый? — спросил Олли, но на этот раз его голос звучал менее уверенно.


— Давайте я — Макс шагнул вперёд.


Он осторожно толкнул дверь — та заскрипела, застонала, но подалась. За ней открылся длинный, тёмный коридор. Свет из дверного проёма выхватывал облупившиеся стены, куски штукатурки на полу, ржавые остовы каких-то металлических конструкций. В воздухе висела пыль, медленно танцующая в солнечных лучах.


— Выглядит безопасно — сказал Макс и первым шагнул внутрь.


Шарль, поколебавшись секунду, последовал за ним.


Внутри было холоднее, чем снаружи. Гораздо холоднее — как будто здание хранило в себе холод всех зим, что простояло заброшенным. Пол под ногами хрустел осколками стекла и каменной крошкой. Стены были испещрены граффити — старыми, выцветшими, и более свежими, яркими. Кто-то явно бывал здесь раньше. Это немного успокаивало — значит, не такое уж это и страшное место. Просто заброшка, куда ходят подростки.


— Тут целый лабиринт — сказал Макс, заглядывая в один из боковых коридоров. — Предлагаю разделиться и осмотреть всё.


— Разделиться? — переспросил Шарль. — В фильмах ужасов те, кто разделяется, умирают первыми.


— Мы не в фильме ужасов и нам нужно многое осмотреть. Так быстрее.


— Логично — поддержал его Оскар. — Если будем ходить толпой, ничего не увидим. Давайте разобьёмся на пары. Осмотрим по этажу и встретимся здесь через двадцать минут.


— Отличная идея — Олли уже тянул Кими за рукав. — Мы идём на второй этаж!


— Мы с Шарлем — на третий — решил Макс.


— Значит, нам первый — подытожил Ландо, переглянувшись с Оскаром.


Они разошлись. Шарль и Макс двинулись к лестнице в конце коридора — та выглядела относительно целой, хотя ступени и были покрыты трещинами. Олли и Кими свернули в боковой проход, где, судя по указателю, была вторая лестница. Ландо и Оскар остались в главном холле.


— С чего начнём? — спросил Ландо, оглядываясь.


— Давай туда — Оскар указал на дверь в дальнем конце коридора. — Похоже, это был главный зал или что-то вроде того.


Они медленно двинулись вперёд, обходя обломки и куски осыпавшейся штукатурки. Под ногами хрустело. Где-то капала вода — мерно, ритмично, словно метроном. Воздух был спёртым, тяжёлым, и каждый вдох давался с трудом.


— Ты как? — спросил Оскар, не оборачиваясь.


— Нормально — ответил Ландо, хотя сердце билось где-то в горле. — А ты?


— Любопытно. Никогда не был в таких местах.


— Я тоже, честно говоря, не горю желанием.


Оскар ничего не сказал. Он остановился перед дверью, на которую указал ранее — высокая, двустворчатая, с остатками белой краски на дереве. Одна створка была приоткрыта, но вторая держалась крепко.


— Поможешь? — спросил он.


Ландо кивнул. Вдвоём они навалились на дверь. Та заскрипела, застонала и нехотя подалась, открывая проход в полную темноту. Изнутри пахнуло чем-то резким, металлическим, похожим на запах крови — но Ландо сказал себе, что это просто воображение. Просто сырость и ржавчина. Просто старые трубы.


Оскар достал телефон, включил фонарик и шагнул внутрь первым. Луч света разрезал темноту, выхватывая из мрака очертания комнаты — большой зал с высоким потолком, остатками какой-то мебели у стен, перевёрнутыми стульями.


А потом Оскар замер.


— Что? — спросил Ландо, подходя ближе. — Что там?


Оскар не ответил. Он стоял неподвижно, направив фонарик вниз, на пол.


Ландо заглянул через его плечо и почувствовал, как желудок скручивает ледяной узел.


На полу, растянувшись почти через всю комнату, лежали ошмётки. Тёмные, бурые, влажно поблёскивающие в свете фонарика. Клочья шерсти? Перья? Что-то среднее, перемешанное с чем-то, что Ландо отказывался опознавать. Это было похоже на останки животного — но какого, сказать было невозможно. Слишком растерзано. Слишком разбросано. Как будто кто-то разорвал его на части и разбросал по полу в каком-то хаотичном, безумном порядке.


— Что это? — прошептал Ландо.


— Не знаю, — голос Оскара звучал глухо. — Но оно... свежее.

Report Page