Интервью с создателем бренда Dendy

Интервью с создателем бренда Dendy

https://t.me/best_stat

История культовой в России игровой консоли.

Вице-президент Cubic Games и управляющий партнер DTF Сергей Бабаев поговорилс создателем торговой марки Dendy Виктором Савюком о том, как развивался бренд и через что ему пришлось пройти в девяностые годы, включая встречи с бандитами и руководством Nintendo.
Насколько мне известно, вы поступили в МГУ, но факультет вычислительной математики и кибернетики (ВМК) выбрали совершенно случайно?

Да, забавная история. Тут всё смешалось: и невежество, и случай, и везение. Мы прилетели в Москву на следующий день после моего выпускного и поселились у знакомых. Я вообще ничего не знал про МГУ, кроме того, что это вуз номер один в СССР. Ну откуда я мог в Херсоне что-то узнать, всё-таки 1979 год. Кто помнит, тот поймет. То есть я хотел в МГУ на математику, и всё. Потому что круто.

Какие еще бывают вузы в Москве — я тоже не знал. МФТИ, МИФИ — этого в моей базе данных не было вообще. О том, как устроены факультеты МГУ и что такое кафедры, я тоже ничего не знал. Да и откуда? Ну вот, положил я чемоданы и поехал сразу на станцию метро «Университет», а оттуда пешком к главному зданию, потому что это точно МГУ, тут не промахнешься. Как раз по дороге от метро к главному зданию и находится ВМК.

Я шел мимо, взял брошюру со столика на улице, и потом сравнил её с брошюрой мехмата. Смотрю на перечень кафедр, думаю, ага, это предметы, которые будут преподавать. А на мехмате есть кафедра механики, ну, думаю, раз механика, то очевидно, что будет черчение, а это труба. Черчение в школе — мой страшный сон. И это основная причина, почему я не пошел на мехмат, пусть туда любители кульманов идут.

Зато на ВМК мне все кафедры приглянулись: общая математика, вычислительные методы, математическая статистика и что-то про компьютеры. Про компьютеры я ничего не понял, но с математикой дружил крепко. Так и подал документы на ВМК. Потом оказалось, что пройти туда очень непросто, но, опять же, я этого не знал, ну и не боялся. Поступил с трудом — не хватило полбалла, но мне зачли золотую медаль и взяли. Кстати, в моей школе никто не поверил, что я поступил в МГУ, это же как космос — запредельно. Такие были времена.

Но больше интереса в молодости вызывали дискотеки, клубная жизнь?

Не было в начале восьмидесятых клубной жизни. И клубов не было. Просто по выходным в холле общежития или в какой-то большой комнате по разрешению администрации кто-то выносил колонки и магнитофон и делал дискотеку. Никто за это деньги не платил и не получал, всё на чистом энтузиазме.

Оборудованные диско-залы начали появляться в Москве в середине восьмидесятых. И то только ещё при институтских клубах. Денег там тоже толком не было. А я ещё будучи студентом отвечал на ВМК за самодеятельность. Была у меня и своя группа, а главное — у меня была на редкость хорошая и мощная аппаратура для тех времен. Ребята-дискотетчики с мехмата и физфака МГУ брали у меня иногда эту аппаратуру, так постепенно я стал и сам вести дискотеки.

А ведь купить в СССР хорошую аппаратуру было очень непросто. Так что попаданием в диджеи я обязан своим административным талантам.

Одно дело тусоваться на дискотеках и устраивать небольшие вечеринки для своих. Но совсем другое — самому быть диджеем. Не было никакого специального образования, пришлось что-то учить, в чем-то разбираться?

Вообще-то стать диджеем в восьмидесятых было довольно легко. Если вместо того, чтобы клеить девчонок, ты захотел бесплатно таскать колонки до дискотеки, стоять за пультом во время дискотеки и убирать аппаратуру после, то ты стал диджеем. Если серьёзно, то нужно было где-то брать музыку, аппаратуру, заниматься всякими разрешениями, в общем, много всякой суеты. Знаете, кому-то нравится играть музыку, а кому-то — слушать.

Так и с дискотекой. Никаких особых навыков сходу не требовалось, не было тогда клубной культуры. Все просто — если твоя музыка не нравилась, люди уходили на другую дискотеку. Учиться нам было негде, но конкуренция сделала своё дело, ведь каждый искал свой стиль, свои фишки, хороший звук. Шоу-бизнес в чистом виде, только любительский вариант — без денег. Со временем мы многому научились, да и железного занавеса уже не было, что-то мы знали о западной клубной культуре.

Вот, кстати, особенность — мы все работали с магнитофонами. CD тогда ещё не было, они появились к середине восьмидесятых. Конечно, Европа и Америка играли на виниловых дисках. Но у нас винил был на вес золота, и вся музыка была на обычных магнитофонных лентах. С них и играли на дискотеке. Я и сам первый раз увидел живую работу диджея на винилах в 1988 году на всесоюзном конкурсе в Риге, когда показательно выступали американские диджеи. А они, кстати, смотрели на наши живые миксы на пленках, как на чудо.

Так со временем образовался «Лёгкий Бум» (дискотека с рэп-треками — DTF)?

Ну да. Мы с Сергеем Осеневым работали вместе с 1985 года. Тогда большинство диджеев работали вдвоём — один подбирал музыку на плёнках и заправлял магнитофоны, а второй микшировал, управлял звуком и светом. Ну и вести вдвоём проще, тогда диджеи много говорили во время программы. Мы хорошо сработались, начали немного зарабатывать на разных мероприятиях, но амбиций было больше, хотелось своего имиджа, ну и успеха, конечно. Сергей придумал название «Лёгкий Бум». А я предложил свой стиль — нон-стоп ремикс с рэп-комментариями.

Это требовало серьёзной предварительной работы: сделать ремиксы, придумать рэповые тексты, начитать их — и всё это на обычных бытовых магнитофонах. Но всё окупилось. С первой программы получилось просто супер, нас сразу заметили, и уже через пару лет у нас был менеджер, мы работали на очень крутой студии, наши записи тиражировались на весь СССР, да и получали мы только за тиражи в среднем по тысяче рублей в месяц (сейчас это примерно 600 тысяч), плюс гастроли.

Хороший доход. Получается, карьера диджея развивалась неплохо. Почему решили бросить это занятие?

Да как-то время пришло, наверное. Во-первых, шоу-бизнес. Не знаю, как сейчас, но в восьмидесятых это была весьма неприятная тусовка. Мы не очень много общались с музыкантами и продюсерами, но и этого хватило. Как в известном анекдоте: «Не о таком театре я мечтал». Во-вторых, мы разошлись во мнениях с нашим менеджером о будущем наших программ. Хотя все коллеги по цеху считали их очень крутыми, нам уже было скучно делать одно и то же, мы усложняли миксы, добавляли эффектов и тому подобное. А менеджер боялся изменений, это же риск для тиража, ведь новый стиль могли и не купить.

В общем, когда мы сделали нашу последнюю и самую лучшую программу «Кока-Микс», он отказался её тиражировать. Мы с Серёгой сели, выпили и решили — значит, это судьба, поиграли и хватит. Да чего там, было нам по 27 лет, вся жизнь впереди. А программы наши и сейчас звучат достойно, есть чем гордиться.

Кроме музыки вы успели заняться распространением видеокассет. Мне сейчас со стороны кажется, что времена тогда были дикие и сложные для такого рода бизнеса?

Вот, кстати, отличный пример бизнеса конца восьмидесятых, когда на одной идее ты делаешь просто нереальные деньги. Западное кино тогда только-только появилось, причем на VHS-кассетах. Продавали их из рук в руки, открыто пока ещё боялись. Информации о фильмах — никакой и нигде. Кассета на три часа с двумя фильмами стоила 90 рублей, и это только в столицах, а на периферии вообще ничего не было. Подпольные видеосалоны, КГБ бдит, все дела. А делали эти кассеты обычные люди — «писатели».

Они ставили дома несколько видеомагнитофонов и тиражировали. Главное — они пополняли свои видеотеки, с которых потом делали копии. У нас ни видеомагнитофонов, ни видеотеки не было.

Производители оригинальных консолей продают устройства себе убыток, а прибыль получают от игр. Для вас прибыльными были обе эти сферы?

Честно говоря, я не знаю бизнес-схемы всех компаний. Я знаю, как работала Nintendo, по крайней мере, в девяностые годы. Консоли у неё надо было заказывать за полгода, а заплатить за них можно было ещё через полгода. Фактически это был кредит. Все продавцы зарабатывали на играх. Nintendo была заинтересована в такой схеме. У неё было много денег, но компания получала их с задержкой в шесть месяцев. За это время все продавцы активно вкладывались в игры, и Nintendo их продвигала.

А ещё японская компания жёстко контролировала всех издателей. Фактически последним приходилось согласовывать с Nintendo сроки выхода игр, даже сценарий. Причина была очень проста: ранее Atari разорилась из-за того, что совершенно не контролировала издателей. А те выпускали огромное количество одинаковых игр. Люди разочаровались, перестали их покупать, и никто в итоге не получал прибыль. Это случилось лет за десять до того, как мы начали работу в Советском Союзе, но мне часто рассказывали эту историю.

Если бы у вас была возможность вернуться назад и что-то изменить, что бы вы сделали?

Я бы более чётко развёл финансовые потоки Dendy и Steepler и не допустил, чтобы Dendy ушла с рынка. У нас была замечательная команда, великолепная корпоративная структура и раскрученный бренд. А те деньги, которые ушли из Dendy на погашение долгов Steepler, последней не помогли. Вот это бы я изменил.

Подходя к финалу беседы, можете посоветовать нашим читателям книги, которые повлияли на вас или просто запомнились?

Крайне советую прочитать хотя бы несколько книг Ицхака Адизеса о структурировании бизнесов и управлении компаниями. Его описание жизненных циклов компаний и советы по ускорению развития стартапов очень интересны, а его система профилей руководителей, на мой взгляд, просто гениальна. Ещё очень советую почитать «Из лягушек в принцы» — это манифест нейролингвистического программирования.



Источник vc.ru

Больше новостей и интересных статей на https://t.me/best_stat