Интервью с расклейщицей

От редактора: Польский плакатист Войцех Фройденрайх (род. 1939) был единственным из участников международного симпозиума «Графический дизайн в Восточной Европе», кто через слайды показал свои работы в работе на городских стенах, заборах и стендах. В ходе этого захватывающего показа трудно было не припомнить одну книгу поколения Фройденрайха: «Plakat Polski» (Варшава, 1968). В ней есть едва заметная, но существенная деталь: в конце альбома, как лирический эпилог, возникает фотография группы позирующих расклейщиков афиш. И наконец, еще один сюжет, связанный с жизнью плаката в городе. На одном из слайдов для моей статьи о русском «народном» (vernacular) плакате оказалась случайно встреченная расклейщица. И именно этот слайд редакция журнала «Affiche» (Плакат) превратила во вводный разворот. В начале лета я снова имел счастливый случай встретить эту расклейщицу и познакомился с ней. Через несколько дней, показав ей польскую книгу и голландский журнал, попросил об интервью для нашего журнала. Сусанна Яковлевна Поплавская любезно согласилась. Беседа состоялась невдалеке от одного из ее уютных рабочих мест — на Гоголевском у метро «Кропоткинская».

Владимир Кричевский: Добрый день, Сусанна Яковлевна. Может быть, это будет сказано громко, но представители вашей профессии верстают книгу улицы. Щиты — те же страницы, и вы их оформляете. Значит, участвуете в графическом процессе...

Сусанна Поплавская: Соучаствую...

В.К. … и поэтому нам очень интересно с вами побеседовать. Как вы пришли в эту профессию, давно ли?

С.П. Расклейщицей стала довольно случайно. Для получения надбавки к пенсии нужно было дополнительно отработать всего четыре месяца. Мне предложили расклейку. Я согласилась, проработала четыре месяца, вошла во вкус, и вот уже десять лет... Правда, к осени хотела бы закруглиться. Все же десять лет — юбилей.

В.К. Да вы, оказывается, профессионал в своей области и, наверное, освоили массу тонкостей. Хотелось бы немного узнать о технике вашего дела. Есть ли какие-то хитрости, нормы? Требуют ли от вас качества?

С.П. За десять лет многое изменилось. Начала я с расклейки репертуарных киноафиш по понедельникам и пятницам, когда менялся репертуар. Помните, повсюду, обычно на транспортных остановках, были отдельные щиты с одним листом анонса и тремя листами репертуара. Мне предлагали то один, то другой район вдали от Арбата, где я живу. Так что мне удалось обследовать Бауманскую, Басманные улицы...

В.К. Что значит «обследовать»?

С.П. Москву я знала неважно, а тут мне представилась возможность сочетать работу с интереснейшими прогулками. Не стань я расклейщицей, во многих замечательных московских краях так бы и не побывала. Словом, мне это было интересно.

В.К. Наезды с Арбата?

С.П. Да, беру афиши, сумку с клеем и отправляюсь. 30—35 точек на рабочем маршруте. Иногда приходилось выходить по два раза в день. Со временем, кажется, после прихода Ельцина, отдельные щиты стали группировать с газетными и другими стендами. Появились укрупненные, как мы их называем, «информационные центры», где представлена и театральная, и концертная жизнь, словом, вся культура города. (Кстати, в таком сосредоточении есть свои удобства и неудобства для горожан). И вот уже два года, как я обслуживаю три таких центра. Мне достались Суворовский бульвар, Гоголевский и Волхонка. Места чудесные, а живу я рядом. Замечательно!

В.К. И все-таки — насчет профессиональных хитростей?

С.П. Увы, техника допотопная. Полотна щитов отнюдь не гладкие. Зимой клеим обычным клеем — крахмальным, летом переходим на синтетический. Вообще с синтетическим проще, но зимой он не годится — замерзает. Крахмальный клей можно получить сваренный, но я предпочитаю варить сама. Ну что еще? Дают кисть...

В.К. Валиков нет? Быть может, это удобней?

С.П. Право, не знаю. Я ведь левша, мажу левой. Словом, дело примитивное, ни трудностей, ни хитростей особых нет.

В.К. Ну, а вот сам способ размещения листов. Где? Что? Здесь мы подходим к существу дела.

С.П. Так вот — существо. Никаких правил у нас нет, нет, кажется, и стандартов на размеры афиш. Наверное, это и хорошо. Расклейщик прикидывает сам. Филармонические афиши — длинные, вертикальные. Есть и поперечные листы. Самые удобные — поперечные афиши концертного зала «Россия». Стараюсь, чтобы коэффициент заполнения был максимальным. Афиши мне привозят на машине четыре раза в неделю. Я их предварительно подбираю и скатываю в рулоны в нужных сочетаниях. Хорошо, когда удается поместить сверху две поперечных, а снизу три вертикальных афиши. Если не удается, приходится комбинировать, иногда даже — загибать низ афиши с не самыми значительными данными, например, именами спонсоров и т.д. Впрочем, эти «незначительные» лица иногда и по справедливости обижаются.

В.К. Вы знаете, однажды я видел, как во имя сохранения надписей, подгиб был сделан аж посередине плаката, так что на портрете артиста глаза оказались на линии рта…

С.П. Ну, такого я бы не допустила... Вам, наверное, будет интересно узнать, что нам (расклейщикам в пределах Садового кольца) дают гораздо больше афиш, чем на окраинах. Потому как все заказчики заинтересованы поместить свои афиши в центре. Кроме того, поскольку щиты двусторонние, они непременно требуют клеить на «лицевую» половину, а не на «тыльную».

В.К. Значит, вы все-таки получаете указания?

С.П. Да, конечно. Иногда дают сопроводительную записочку: такие-то клеить там-то и так-то. Сейчас стало много коммерческой рекламы, в ущерб более значимым культурным афишам. У них, наверное, избыток средств. Иногда требуют заполнить весь щит одной афишей: шесть раз одно и то же. Иногда прохожие меня за это упрекают, но таково требование рекламодателей. Большие деньги, а сейчас все на этой основе. Особенно летом, когда театры на гастролях. Впрочем, летом появляются бесконечные выставки.

В.К. А кто задает продолжительность пребывания афиши на стенде?

С.П. Это норма: не более десяти дней. В верхнем левом углу афиши есть штампик, указывающий до какого числа эту афишу не следует тревожить. Потом я могу ее заклеить. Бывают горящие афиши: вам привозят, а концерт через два дня. Если же это, скажем, репертуар на месяц, то такую афишу мы должны повторить трижды в месяц, потому как один лист физически не может выдержать месячной нагрузки: испачкается, намокнет, разорвется.

В.К. Бывают ли исключения, когда требуют, чтобы афиша провисела дольше декады?

С.П. Да, но тогда они должны дать несколько листов — на предмет обновления.

В.К. Бывают ли экстренные случаи, когда вам звонят и просят расклеить что-то в ваши неурочные часы?

С.П. Бывает, но у меня нет урочных часов. Я распоряжаюсь своим временем довольно свободно, Мне, проработавшей долгое время в «ящике» от звонка до звонка, такая свобода очень импонирует. Однако киноафишу я должна помещать строго по понедельникам в первой половине дня. А вот театральные афиши — как мне удобно. Надо сказать, бывают бдительные заказчики, например, администраторы театров. Ходят, присматриваются, проверяют. Ежели не находят — скандал. Бывает, просто не замечают... Вообще, никаких особых премудростей в моем деле нет. Стараюсь, чтобы было пологичней и покрасивее...

В.К. Интересно!

С.П. Ну, что здесь можно казать? Например, «Сатирикон», кроме сводной афиши, дает по отдельности «Маугли», «Голого короля», «Служанку». Стараюсь, чтобы весь щит принадлежал театру. Кром того подбираю по общей тематике: филармонические к филармоническим, спортивные к спортивным, выставки к выставкам. Выставочные афиши зачастую представляют художественный интерес. Стараюсь расположить их так, что бы смотрелись. Объяснить это мне трудновато.

В.К. А кто сдирает афиши время от времени?

С.П. Мы же. Это болезненный вопрос. При сдирке много мусора, а контейнеров маловато. По правилам, нужно содрать скребком, аккуратно сложить, сообщить в контору, чтобы приехала машина и увезла мусор. Но, увы, машина не всегда приходит, уборщики и хозяева контейнеров ругаются. Приходится призывать внука на помощь. Практически можно наклеивать три-четыре слоя, а потом необходимо сдирать.

В.К. Представляете, если не сдирать сотнями лет...

С.П. Да, это было бы забавно. А вообще-то и сдирка не самая из неприятных работ. 2–3 часа в прекрасном месте, на свежем воздухе. Ведь это, право же, приятней, чем сторожем или, не дай Бог, в торговле. Я считаю (хотя н все со мной соглашаются), что мне досталась идеальная работа.

В.К. И ведь, возможно, главное, что вся культура Москвы перед вами!

С.П. О да, это фантастика! Ведь я сама меломан. И, конечно, администраторы и рекламодатели помогают нам посещать театры и концертные залы. Я стараюсь не злоупотреблять их любезностью и все же иногда пользуюсь их контрамарками или даже билетами.

В.К. Что вы, кстати, предпочитаете в музыке?

С.П. Всю классику. Раньше пользовалась абонементами. А сейчас ориентируюсь по афишам. Оповещаю друзей и сама хожу на концерты, благо консерватория рядом. Зимой я бываю на концертах едва ли не раз в неделю.

В.К. Оказывается и у представителей скромных профессий бывают привилегии. И какие! Сусанна Яковлевна, подхожу к особенно интересному для нашего журнала вопросу. Вы постоянно соприкасаетесь с афишами и плакатами, со всеми афишами и плакатами, которые работают, т.е. не предназначены специально для художественных выставок. Что бы вы могли сказать об их уровне, что вам в них нравится, что — нет?

С.П. Я, признаюсь, не очень в этом разбираюсь. Больше половины наших листов — голая информация. Наверное, театры годами вырабатывали форму шрифтовых листов, так что нет нужды ее менять. Больший интерес для меня представляют афиши, анонсирующие выставки. Да и театральные плакаты бывают подчас интересными. Но я специально этим вопросам внимания не уделяю.

В.К. Речь идет просто о вашем отношении к этим вещам — не более того.

С.П. Между прочим, если что-то мне приглянулось, я оставляю лишние экземпляры себе. Их забирают внук или сын. Все раздаю. Я знаю вкусы моих друзей и вижу, что должно их заинтересовать. Видите ли, я на расклейке всех афиш и плакатов всего только два года. Раньше не обращала внимания на ситуацию и поэтому не могу сопоставить с нынешней. Сейчас все реже появляются киноплакаты. Должно быть, исчезают с исчезновением отечественных фильмов.

В.К. В прошлый раз, когда мы предварительно беседовали без диктофона, вы сообщили интересные подробности о, так сказать, текущей жизни афишного стенда. Как на него реагируют, что срывают, над чем глумятся и т.п.?

С.П. Разумеется, стенды отражают настроения города. В условиях коммерциализации жизни каждый считает, что может воспользоваться стендом в своих интересах. «Дикие» объявления стали нашим бичом. Торец щита полностью облеплен. Но лепят и поверх «легальных» афиш. Я обязана срывать. Сорву, а через день снова появляются все эти уроки английского. Нужна специальная служба по контролю за нелегальной расклейкой. В мои обязанности это не входит. Срываю, приношу образцы. Иногда появляется желание позвонить по пиратскому телефону. Беда также с художниками. Они тоже частенько клеят свои афиши поверх чужих. Кроме того, афиши «разукрашивают». Например, сейчас проповедует Финли, а эти проповедники симпатией не пользуются. Деньги у них большие, и на афиши они не скупятся. Так вот. Я знаю, что сразу после расклейки с Финли проделают Бог знает что: выкалят глаза, пририсуют на лбу свастику… Словом, все, что не от православия, воспринимается весьма болезненно. И вообще достается всяким иностранцам, например, рекламу зарубежного фильма обязательно раздерут.

В.К. Что это — псевдопатриотические силы?

С.П. В большей мере это все же подростки. Так, за щитами на Волхонке — школа. Летом, по случаю каникул, школьники дают послабку. А зимой... И усы пририсуют, и все, что угодно. Наверное, это неистребимо. Афиши еврейских театров обезобразят обязательно. Антисемитизм налицо. Я стараюсь как-то не выпячивать уязвимые афиши. Сюда же приплетаются политические баталии. В дни политической активности держи ухо востро. Я знаю, что если в Москве ожидается митинг, у меня появится дополнительная работа по сдиранию листовок. Искоренить это можно только большим рублем.

В.К. А как насчет кумиров публики, изображенных на афишах и плакатах?

С.П. Увы, они обречены! Высоцкий..., я его иногда приберегала, зная, что все равно его вырежут. Уж лучше подарить знакомым. Высоцкий — кумир номер один. Иногда выслеживают, когда я заклеиваю, и спрашивают, нельзя ли вырезать. Тогда — пожалуйста. Впрочем, когда афиши портят чьи-то обожатели. я не очень обижаюсь.

В.К. Вспоминаю, как в прошлом году на ваших стендах висели произведения станковой графики — эстампы. То есть какой-то незадачливый (очень неплохой) художник выставил свои работы на казенном стенде. Припоминаете?

С.П. Нет, видимо, этот момент я пропустила. Зато прекрасно помню другой беспрецедентный эпизод. Некая фирма, выпускающая обои, платила за расклейку образцов продукции. Получалось очень красиво: целый гобелен из шести кусков (их надо было тщательно подгонять один к другому), а поверх – наклейка с рекламным текстом. Да, теперь у меня вопрос к вам. А вы часто приглядываетесь к афишам?

В.К. Считаю это своей профессиональной обязанностью. Иногда совершаю специальные рейды — это можно сравнить, скажем, с походом в библиотеку. Так же, как вы, сочетаю это занятие с прогулкой, и поскольку гулять по Москве стало не так приятно (порушена, загрязнена, обезображена), то афиши дают стимул для прогулок. Кстати, любимый маршрут совпадает с вашей рабочей зоной. Жаль, что мне не удается читать книгу улицы так часто, как вам. У меня получается один-два раза в три недели. А у вас?

С.П. Четыре раза в неделю. Иногда вместо пятницы выхожу по субботам и воскресеньям — дабы побольше публики познакомились с афишами уходящей недели. Знаете, ко мне довольно часто подходят журналисты, правда, без обратной связи. И фотографируют, и чего-то выведывают. Как-то из «Эха Москвы» подходили.

В.К. Не удивительно. Уж больно бойкое место. И главное, мне кажется, вы и ваши стенды могли бы сообщить много полезного социологам и культурологам. Жаль, что расклейщицу не так легко встретить, Мне даже мерещится, что такая встреча должна быть хорошей приметой, как встреча с трубочистом, извините, за неожиданное сравнение. Впрочем, вас-то я встречаю довольно часто (не только по предварительной договоренности). Тогда как у других «информационных центров» расклейщица попадается не иначе как пару раз в жизни. Кстати, в моем «спальном» районе нет афишного стенда.

С.П. Прискорбный факт культуры! Как я уже говорила, туда и по норме дают куда меньше.

В.К. Дискриминация жителей окраины!

С.П. Безусловно! А дело очень нужное... Однако я подумываю завязать. Есть ряд «против», но больше «за». Все-таки эта работа приносит мне больше радостей, чем огорчений. Сын был против, но я сразу почувствовала, что это именно то, что мне нужно.

В.К. Лишнее подтверждение того, что не бывает плохих работ — все зависит от отношения... Интересно, расклейщики требуются?

С.П. Вообще, да. Проблема в том, что место жительства должно совпадать с нуждами района. Сегодня я бы физически не смогла с этими котомками мотаться по отдаленным местам.

В.К. Куда обращаться, чтобы стать расклейщиком? С.П. В центр, угол Рыбного и Варварки, напротив гостиницы «Россия». На вывеске написано: «Цех расклейки».

В.К. Один на всю Москву? Любопытно, сколько в столице расклейщиков?

С.П. Расклейщиков — как на той польской фотографии — почти нет. Одни расклейщицы.

В.К. Так сколько же их?

С.П. Точно не знаю. Уточню и сообщу дополнительно. А вообще мужчины есть. Это иногда мужья жен, занятых расклейкой.

—

На этом наша диктофонная беседа прервалась вместе с плёнкой. Перед тем, как я поблагодарил Сусанну Яковлевну, она вспомнила персонажа фильма «Рокко и его братья», который разъезжал с расклейкой на велосипеде. Через неделю мы встретились снова. Сусанна Яковлевна подарила журналу «афишу афиш», то есть объявление о деятельности её фирмы. На полях она дала исчерпывающие сведения о характере и масштабе деятельности «Комбината печатной продукции». Итак, в Москве 220 информационных центров, в каждом примерно 8 двусторонних стендов, включая газетные. Почти треть стендов — в центр города. Расклейкой заняты 50–60 человек, из коих 10–15 процентов мужчин. Значит, на каждого расклейщика приходится 3–4 информационных центра.

Москва, 1993–1994