Интервью с парикмахером Гитлера.

Вниманию читателей представляем уникальное интервью с единственным парикмахером Адольфа Гитлера, - который обслуживал, надо отметить, не только германского лидера, но и его близкое окружение с 1932 по 1945 год, - Августом Волленгауптом (August Wollenhaupt).

Интервью было проведено в 1948 году американским судьёй и писателем Майклом Мусманно (Michael Musmanno).

P.S. Для удобства используются сокращения, где Август Волленгаупт - АВ, Майкл Мусманно - ММ соответственно.

«ММ: Когда вы впервые встретились с Адольфом Гитлером?

АВ: На самом деле, впервые я его встретил ещё в 1929 году, в Берлине. Тогда он ещё был молодым политиком, и мы случайно встретились, когда он выходил из пекарни. Я обратил внимание, поскольку узнал его. Он посмотрел на меня пронзительным взглядом. Позже я присутствовал на одной из его речей и, должен признаться, он был на высоте.

ММ: Вы были членом партии НСДАП?

АВ: Нет, я никогда не состоял в партии: я всегда был аполитичен. Гитлер никогда не спрашивал меня про личные политические убеждения, нами это никогда не обсуждалось. Не обсуждать с политиком политические вопросы звучит странно, но именно так и было.

ММ: Давайте поговорим о вашем знакомстве с Гитлером.

АВ: Это было в начале 1932 года. Моя парикмахерская находилась в отеле «Кайзерхоф» в Берлине. Это был своего рода штаб Национал-социалистов. Они останавливались там в начале 30-х годов. Некоторое время там жил и Геббельс. Когда я стриг Геббельса, он постоянно говорил о Гитлере. Однажды в январе 1932 года я сказал Геббельсу: "Вам следует позволить мне постричь Гитлера". Это было сказано в шутку, но несколько недель спустя Геббельс познакомил меня с Гитлером.

ММ: Расскажите подробнее об обстоятельствах этой встречи.

АВ: Конечно, всё было довольно тривиально. Встав напротив, Геббельс представил меня Гитлеру. Кстати говоря, Гитлер не останавливался как все в отеле «Кайзерхоф» - вместо этого он всегда силился в отеле «Сан-Суси».

ММ: Расскажите мне об этом отеле, почему он остановился там, а не в «Кайзерхофе»?

АВ: «Сан-Суси» был небольшой гостиницей, насчитывавшей всего 70 номеров с небольшими кроватями и скромными завтраками. Отель находился на Линкштрассе, 37 и был весьма скромным. Он был далеко не так роскошен как «Кайзерхоф». Потому он и нравился Гитлеру - за свою простоту, спокойную обстановку, где никто его не беспокоил. Это было чем-то вроде отеля для творческой богемы, что явно импонировало Гитлеру.

ММ: Давайте вернёмся к вашей первой встрече с ним.

АВ: Гитлер был крайне добрым, приветливым и всегда держался очень скромно. У него был мягкий голос, что поразило меня, поскольку ранее я видел в нём лишь кричащего до хрипоты оратора. Но в личном общении он никогда таким не был.

ММ: Какое впечатление он произвёл на вас?

АВ: Он понравился мне, и с тех пор моё впечатление никогда не изменялось; Гитлер всегда был довольно дружелюбен и приветлив со мной. Я пошёл домой и вечером рассказал своим друзьям, что встречался с Гитлером, и он сильно понравился мне. Возможно, вы не сможете понять этого, но я говорю как есть.

ММ: Сколько времени прошло до того, как вы постригли Гитлера и как вы пришли к нему на службу? Он сам попросил вас?

АВ: Что ж, это легко припомнить. После того как Геббельс представил меня Гитлеру, он спросил, смогу ли я зайти позже в отель «Сан-Суси», встретиться с Гитлером и, возможно, постричь его. У меня и раньше были клиенты, к которым я ходил лично.

ММ: Я полагаю, Гитлеру не хотелось сидеть в общественной парикмахерской?

АВ: Именно. Это было также по соображениям безопасности: в то время Национал-социалисты и коммунисты убивали друг друга прямо на улицах. Итак, я пришёл в «Сан-Суси» и поднялся в номер Гитлера. Он сам открыл дверь, кроме нас в номере больше никого не было. Много спрашивал обо мне и моей семье, что было приятно. Он всегда был весьма тактичен и вежлив в подобных вопросах.

ММ: Тогда вы постригли ему волосы?

АВ: Нет, мы только поболтали. Гитлер поинтересовался моим расписанием, хотел знать смогу ли я уезжать далеко, чтобы постричь его, и остальное. Я сказал, что не могу бросить свою парикмахерскую в «Кайзерхофе». Никогда не забуду, что он мне ответил: "После моего прихода к власти, вы сможете ездить куда угодно, когда мне понадобятся ваши услуги". Впервые я постриг Гитлера во время его следующей поездки в Берлин.

ММ: Расскажите мне об этом.

АВ: Я прибыл в отель «Сан-Суси», поднялся на лифте в комнату Гитлера и принялся за работу.

ММ: Говорят, Гитлер боялся ножниц и бритв.

АВ: Это всего лишь миф и мне всегда смешно слышать подобные вещи. Правда, Гитлеру не нравилось обнажённое лезвие возле горла, но я брил его всего лишь пару дней, и это было уже после покушения в 1944г.

ММ: Гитлер давал вам какие-нибудь распоряжения по поводу своей стрижки?

АВ: Нет, даже когда я постригал его в первый раз. Он сказал лишь: "Не меняйте общий стиль, не делайте слишком коротко". И всё. Я пытался усмирить его чёлку, но он наотрез отказался. Лично мне казалось, что он смотрится куда милее без этой чёлки, но он сказал, что хочет оставить её. По большей части я стриг его ножницами, а вокруг шеи и ушей использовал электробритву. Я использовал бритву Якоба Шника - единственное, что было тогда доступно из электробритв. Гитлер сильно заинтересовался моей электробритвой, был очарован её звуком, который она издавала. Он был прекрасным мимом и всякий раз, когда мы встречались, почти всегда издавал звук "бзззззз", поскольку знал, что я буду использовать эту бритву.

ММ: Помимо стрижки, что вы делали ещё?

АВ: Подравнивал его усы. Обычно он занимался этим самостоятельно и, признаться, делал это порой и вправду плохо. Поскольку он был правшой, то ему с трудом удавалось симметрично постричь обе стороны. Я разговаривал с ним по этому поводу и даже показал, как следует правильно стричь себя перед зеркалом, но он, по-видимому, так и не смог освоиться.

ММ: Секретарша Гитлера сказала мне, что он не любил прикосновений. Вам случалось такое замечать во время работы?

АВ: Никогда. Конечно, мне приходилось трогать его во время стрижки, когда это было необходимо. У меня никогда не возникало чувства, что он как-либо смущался. Ему не была свойственна фамильярность, но он был дружелюбен и открыт, в разумных пределах.

ММ: Как бы вы описали внешность Гитлера? Выглядел ли он в жизни так же, как на фотографиях или в кинохронике?

АВ: Думаю, он выглядел вполне неплохо. У него была безупречная кожа, без пятен и молочно-белая. Он был очень светлокожим. Конечно же, его знаменитые глаза соответствовали своей репутации, у него были чрезвычайно привлекательные глаза - это была его лучшая особенность. Его волосы были очень тонкими и мягкими. Он говорил мне, что мыл их каждый день. Он всегда выглядел свежим и опрятным. Геббельс тоже следил за собой, но он много курил и всегда пах сигаретами. Гитлер же был безупречен во всем.

ММ: Нам известно, что Гитлер ненавидел курение.

АВ: О да, это правда. Он ненавидел курильщиков и часто говорил об этом. Существовало лишь несколько вещей, которые он ненавидел больше, чем курение и самих курильщиков. Он всегда говорил: "Что за отвратительная привычка!".

ММ: После того, как Гитлер пришёл к власти, вы начали путешествовать с ним?

АВ: Не сразу. В 1933-м он много времени проводил в Берлине и на стрижку вызывал меня в Рейхсканцелярию. Иногда я получал звонок домой в час ночи и ехал стричь его.

ММ: Как часто требовались ваши услуги?

АВ:  Гитлер хотел стричься каждые две недели. Он признался мне, что, будучи нищим юношей в Вене, его мечтой было когда-нибудь позволить себе стричься каждые две недели. Раньше он стриг себя сам.

ММ: Он рассказал вам это?

АВ: Много раз он рассказывал мне об этом. Он недолюбливал Вену и часто насмешливо имитировал венский акцент. Как я уже говорил, он был ужасно хороший мим.

ММ: Когда вы начали путешествовать с Гитлером, чтобы стричь его?

АВ: Постепенно, к концу 1934 года это происходило всё чаще и чаще. Но так было не всегда. В целом, расписание Гитлера до войны было следующим: примерно 12 дней в Берлине и 8 дней в Мюнхене, несколько дней в путешествии, а остаток - в «Оберзальцберге». В действительности лишь тогда, когда он начал останавливаться на более длительные периоды в «Бергхофе», мне пришлось ездить вместе с ним.

ММ: Когда и сколько раз вы посещали «Бергхоф»?

АВ: Не ранее чем в 1935-м или 1936-м. После этого много раз. Наверное, раз 30 я там был, может больше, может меньше. Место было настолько впечатляющим, что я с нетерпением ждал снова оказаться там; как трагично, что его разбомбили.

ММ: И каждый раз, находясь там, вы стригли Гитлера?

АВ: Конечно, это была работа, которую я выполнял. Я был там, чтобы выполнять поставленную задачу и выполнял её. Я также стриг ещё нескольких человек, охранников, эсесовцев и других.

ММ: Вы когда-нибудь стригли возлюбленную Гитлера, Еву Браун?

АВ: Этого бы никогда не случилось, забавный вопрос.  Если бы вы когда-нибудь были рядом с Евой Браун, то знали бы, что её волосы профессионально стилизованы, тонированы и причесаны. Она бы скорее померла, чем позволила мне прикоснуться к её волосам.

ММ: Как хорошо вы знали её?

АВ: Не очень хорошо, но встречал много раз, и мы иногда болтали. Я изредка видел её в Берлине и не ранее, чем до начала войны, может быть, чуть раньше. Она всегда была там, когда Гитлер был в «Бергхофе», я часто её там видел.

ММ: Вы когда-нибудь встречали Еву Браун в Мюнхене?

АВ: Вы имеете в виду в квартире Гитлера? Я был там периодически и всегда до войны. Полагаю, однажды я видел её там. Да.

ММ: Каковы ваши впечатления от неё?

АВ: Она была очень привлекательной и симпатичной девушкой. Скромной, как и Гитлер, любила посмеяться, жизнерадостной и весёлой. Современная девушка, атлетичная и спортивная. С ней всегда были её подруги. Из того, что я смог разглядеть в ней, мне она очень понравилась.

ММ: Вы когда-нибудь видели Адольфа и Еву вместе?

АВ: Естественно. Они очень хорошо ладили друг с другом. У меня было ощущение, что её присутствие расслабляло Гитлера. Он был веселее, когда Ева Браун была поблизости. Таково было моё впечатление.

ММ: Как они вели себя друг с другом?

АВ: Их личные отношения, конечно же, держались в секрете. Когда речь заходила о них, то работало негласное правило: "не слушай, не болтай". Например, я никому, даже своей семье, никогда не рассказывал о существовании Евы Браун. Вы спросите, как они себя вели? Я бы сказал, нормально. Они казались хорошими друзьями, поддерживающие отношения в духе отца и дочери. Они не выказывали на виду свою привязанность перед персоналом, а в близкое окружение Фюрера я не входил. Я был просто парикмахером. Они поддерживали вид, что они просто друзья. Однако, ближайшее окружение знало об этом лучше.

ММ: Гитлер когда-нибудь упоминал при вас о Еве Браун?

АВ: Крайне редко и лишь в поздние годы. Однажды он сказал, что Ева за одно утро тратит времени на свои волосы больше, чем он за все прожитые 50 лет. Такие примерно вещи он упоминал. В 1943-м и 1944-м он говорил о ней чаще, с особой теплотой и добротой.

ММ: Что он говорил?

АВ: Ничего специфического, просто в его голосе ощущалась теплота, когда он упоминал о ней. У меня впечатление, что с годами он любил её больше.

ММ: Как вы думаете, он любил Еву Браун по-настоящему?

АВ: Признаки указывают на это. Честно говоря, он не был сильно демонстративным, но тот факт, что она была рядом с ним в течение многих лет, говорит мне, что он был предан ей. Он не был человеком, неспособным на нежные чувства. Он любил детей, любил смотреть на симпатичных девушек, у него были все обычные слабости и чувства большинства людей.

ММ: Он был верен ей?

АВ: Настолько близок, чтобы судить о таком, я с ним не был. Однако, основываясь на опыте моих личных отношениях с Гитлером, я бы сказал, что он не был тем человеком, который любил заигрывать с женщинами. В любом случае, его положение делало это практически невозможным.

ММ: А как насчёт Лени Рифеншталь и британской студентки Юнити Митфорд?

АВ: Гитлер просто дружил с этими двумя дамами; после встречи с Евой Браун у него ни с кем романов не было. У меня нет личных сведений об этом, но я знал людей в кругу Гитлера, и они повторяли мне это неоднократно.

ММ: Геббельс рассказывал что-нибудь про Гитлера и Еву Браун?

АВ: Нет, до такого бы никогда не дошло. Он бы не стал обсуждать со мной личную жизнь Фюрера.

ММ: О чём говорил с вами Гитлер, когда сидел в парикмахерском кресле?

АВ: Он любил сплетни. Об этом мало кто знает, но Гитлер любил слушать сплетни об актерах, музыкантах и знаменитостях. Он хотел знать кто кому изменял и с кем, такого рода вещи. Я не знал никаких мюнхенских сплетен, но зато знал всё о Берлине, и он наслаждался этим. Он любил свистеть и был прекрасным подражателем. Он мог изобразить любого человека, его голос и походку.

ММ: Вы предлагали Гитлеру изменить прическу?

АВ: Я перестал что-либо предлагать после 1935 года. Он попросил меня прекратить надоедать по поводу челки и оставить её в покое; я так и сделал, оставив эту тему. Иногда он дразнил меня перед стрижкой: “так, с этим ничего не делать" - и брался за свою чёлку. Думаю, он считал себя неподражаемым с ней. Он хотел её постригать так, чтобы она болталась на лбу во время публичных выступлений, а в состоянии покоя - твёрдо держалась на голове.

ММ: В конце жизни у Гитлера была седина?

АВ: Да, немного, также и на усах, к 1944 году. До этого у него было мало седых волос, хотя усы начали седеть примерно в 1942 году.

ММ: Вы сказали, что брили его лишь дважды? По каким случаям?

АВ: Это было после покушения 20 июля. Я много раз был в «Волчьем Логове» в Растенбурге. Я ненавидел ходить туда, но игнорировать вызовы Гитлера было нельзя. Именно тогда мне пришлось брить его несколько дней. Уже тогда он выглядел довольно старым и был сильно потрёпан от взрыва. Его волосы стояли дыбом, как у дикобраза, поэтому я не стриг его, а брил. Это стало небольшим испытанием для меня.

ММ: В каком смысле?

АВ: Как всегда, я использовал опасную бритву. Гитлер же привык к безопасной бритве и чувствовал себя некомфортно в процессе бритья. Однажды он хотел пропустить процедуру, но выглядел явно небритым, что не подобает Фюреру. Тогда мельком я заметил, что у него появилась перхоть. Он сказал мне, что в начале 20-х годов страдал от перхоти, но Эрнст Ганфштенгль дал ему специальный шампунь, и этого больше никогда не повторялось.

ММ: Вы боялись порезать Гитлера?

АВ: Нет, к тому моменту я уже побрил сотни тысяч лиц, я знал свое дело. Гитлер доверял мне, но не любил чтобы его брил кто-либо, кроме него самого.

ММ: Какой был самый долгий промежуток между стрижками у Гитлера?

АВ: Однажды, целый месяц - это было в 1935 году. Не помню точно, почему так случилось, но его волосы были значительно длиннее, чем обычно, когда я вновь принялся за работу. Он всегда оставлял мне чаевыми 2 рейхсмарки после стрижки, несмотря на то, что я получал очень неплохую компенсацию со счёта Бормана. Я думал, что это был дружеский знак, сентиментальное воспоминание о том времени, когда он ещё был частным человеком, и я впервые стриг его волосы. Он всегда спрашивал про мою семью, интересовался мной лично и всегда был вежлив.

ММ: Вы когда-нибудь видели его в ярости?

АВ: Нет, и я сомневаюсь, что он когда-либо впадал в неё. Я видел его нетерпеливым пару раз, но сердитым - никогда. Когда он был нетерпелив, то щёлкал пальцами все быстрее и быстрее. Он всегда был спокоен и вежлив со мной. Я отрицаю все эти "гневные истории" о нём.

ММ: Когда вы в последний раз стригли Гитлера?

АВ: Это было не в бункере - о его существовании я никогда даже не знал. Последний раз я стриг Фюрера в начале марта 1945 года. Он дрожал, сильно постарел и стал оболочкой того, кем когда-то был. Это было ужасное зрелище, он был ходячим мертвецом».

Источник: Musmanno Papers, Interview with August Wollenhaupt, 1948, Box 16, Duquesne University, Gumberg Library.