Интервью с наркодилером
Фунт: Начнём с простого вопроса. Как ты вообще связался с наркотой?
Удав: Попробовал «фигню» сначала сам, мне было 20 лет.
Ф.: Что это была за фигня?
У.: Барбадос – «весёлый порошок».
Ф.: Понравилось?
У.: Угу.
Ф.: А как это произошло, помнишь?
У.: Пьяный был. Кто-то предложил попробовать фигни, чтобы стало ещё веселей. Ну, попробовал – и… моментально протрезвел! Настроение поднялось до такой степени, что я ох…л – такого самочувствия не ощущал ни разу в жизни. Как в космос улетел.
Ф.: Что было дальше?
У.: Потом я уже просил, выпрашивал фигню сам – и брал ещё. Ещё и ещё. Какие-никакие деньги у меня имелись, работал. Да и кайф особо не разорял – он довольно дёшев и доступен.
Ф.: А как же ломки, зависимость с первого раза?
У.: Мгновенная зависимость и ломки – с тяжёлых наркотиков – а это дорого, да и в Кирове не очень распространено, во всяком случае, среди молодёжи. Я же говорю о вполне доступных порошочках – недорогих курительных смесях, которые поначалу вроде как не напрягают. Но я всё равно подсел. Хотелось постоянно. Не спал сутками, по 7 дней, потерял 20 кг веса.
Ф.: Соскочил? Смотрю, ты неплохо выглядишь. Не похож на тех, кого показывают по телевизору – ужасных, в гнойных ранах и одной ногой в гробу: живые трупы.
У.: Да, соскочил. Что-то мне подсказало, такое состояние добром не кончится.
Ф.: Трудно было?
У.: Ты знаешь, не помню толком. Помню – начал залазить в долги. Начал конкретно тупить и косорезить. Рассорился со всеми, с кем только мог. Ходил весь избитый, не чувствуя боли, думая только о порошке. При первой возможности мог украсть с витрины телефон, вещь с прилавка, деньги из кармана друга, без разницы. Но соскочил.
Ф.: Как вышел на Систему?
У.: Случайно повстречал знакомого, кто этим занимается – он был одним из учредителей, «старших» этого бизнеса.
Ф.: Кого?
У.: Не могу сказать. Скажу только, что было одно условие – не употреблять самому ни в коем случае.
Ф.: А кто у них «шеф»?
У.: Шефа никто никогда не узнает, я тем более; – даже не интересовался. Да и не хочу.
Ф.: А как работает «порошковая» система?
У.: Раньше, когда начинали, расклад был примерно таков:
– какое-то количество контор под мусорами;
– какое-то – под бандитами;
– а кто-то, так, мелочь – сами по себе, – но такие долго не оставались на рынке, их убирали, разными способами, иногда плохими.
Ф.: А как насчёт возможности попасться и надолго сесть?
У.: В 10-х годах все наркотические порошки были легальные.
Ф.: Какие?
У.: Курительные смеси: «спайсы», «мармеладки», «сосалки», «конфетки» – мормышки на детей; «быстрые порошки», «скоростная трава» – у них множество названий. Торговали на каждом углу, ничего не боялись. ГНК не успевал вносить наркоту в список запрещённых веществ – формулы составов часто менялись, добавляя или, наоборот, убавляя ингредиенты. Так продолжалось 2 года. Много народу, из наркоманов, за это время погибло – кто сошёл с ума, кто поспрыгивал с крыш. Сейчас всё под запретом. Но торговля, несмотря ни на что, идёт, и ходко. Постоянно находятся какие-то лазейки.
Ф.: Какие?
У.: Не в теме.
Ф.: Риск?
У.: Риск постоянный. Сейчас шукаем по закладкам: деньги через терминал – на счёт. От нас – смс – где забрать дурь. Под заборами, в мусорных урнах, хоть где и хоть в чём – пачки из-под сигарет, коробки спичек… под теми же терминалами; кстати, для перечислений используются только системы терминалов «Киви» – не знаю почему.
Ф.: А в клубах?
У.: В клубах не банчим – только если с собой приносят.
Ф.: А как же в Москве – по ТВ показывают, как накрывают целые притоны в ночных заведениях.
У.: В Москве не бываю, некогда, – но слышал. В Кирове с этим по-другому: менты, наверно, жёстче. Или размах не тот – Киров деревня. Парни рассказывали – недавно ездили в Питер – так там, в клубе, вместе с входным билетом им дали стаканчик, колпачок бутирата. Для разогрева.
Ф.: Почему ты говоришь «менты», а не полицейские?
У.: Слово «Полиция» почему-то ассоциируется у меня с Законом. В России закона нет.
Ф.: Потому что есть ты и тебе подобные сущ… экземпляры?
У.: Хм. Я прекрасно отдаю себе отчёт в том, кто я, и чем занимаюсь. Мне – это не нравится.
(Пахнуло достоевщинкой, – авт.)
Ф.: Просто ты любишь деньги.
У.: …
Ф.: Ты богат?
У.: Наверно. Дом за городом, хорошая машина, несколько квартир в городе. Доход – пара-тройка сотен тысяч в месяц, как получится. Иногда меньше, иногда больше. Но я же не рулю темой – у них, у старших – миллионы.
Ф.: Неужели так много наркоманов?
У.: Один мой клиент скуривает по 3-4 тысячи рублей в день. И таких сотни.
Ф.: Попадался в полицию?
У.: Да. Но спрыгивал – потому что работал исключительно с «легалом». Проводили экспертизу на наличие в составе запрещённых веществ – и отпускали.
Ф.: А сейчас?
У.: Сейчас сложней. Поэтому и шифруемся. «Легала» пока нет.
Ф.: Где берёшь наркоту?
У.: Заказываем. Во-первых, в Кирове варят сами. Варят типа из копеечной ромашки и добавляют в раствор химическую формулу. Когда «не сезон» – в ход идут даже грибочки-поганки, что растут за «новым» мостом – их сушат и жрут. А гашиш и «весёлые порошки», амфетамины получаем из Москвы. И с поставщиками, и с клиентами стараемся не встречаться лицом к лицу. Это раньше в открытую сливали с машин, хотя… бесстрашные и сейчас работают, и даже с рук продают.
Ф.: Сколько зарабатывают «бесстрашные»?
У.: Простой барыга, с машины, получает 100 руб. с пакета. В день продаётся до 100 пакетов по 0.5 г. В 10-м году пакет стоил 500 руб. Да и сейчас так же. Держим цены. Себестоимость пакета – копейки.
Ф.: В тюрьме не сидел?
У.: Нет.
Ф.: Не боишься тюрьмы?
У.: Такие бабки – застили глаза.
Ф.: Детям продаёте?
У.: Ограничений по возрасту нет. Это хорошо налаженный бизнес. К примеру, в школах трудятся сами ученики. Если ты хотя бы раз заказал – с телефона – потом идёт постоянная рассылка и реклама новых поступлений товара: детям, взрослым, без разницы.
Ф.: Совесть не мучает?
У.: Нет.
Ф.: А если твой сын подсядет на фигню?
У.: Ну, если он дол…ёб – пусть садится.
Ф.: Тебя принимали с наркотой?
У.: Да. Как-то раз приняли. Я только вышел из одного дома, с пакетом из закладки. На меня тут же набросились два типа с наручниками. Спасло то, что они оба были маленького роста – я высоко поднял руки, когда меня обыскивали, и незаметно сбросил пакет в сугроб. Свозили на экспертизу – потом отпустили. Два телефона, которые отмели во время приёма, впоследствии так и не отдали – ну, да это их хлеб.
Ф.: Как действует фигня?
У.: «Барбадос» – весёлый порошок, я уже говорил. С него подолгу не спишь, хочется двигаться, плясать. «Спайс» – курительный – наступает эйфория. Есть курительная «гидропоника» – конопля с химдобавками. Вещества действуют на всех по-разному: некоторых «убивает» сразу, некоторым надо смолить помногу. «Бутиратом», который распространён в Москве, не торгуем. Да его и нет в Кирове. Может, и есть, но я не занимаюсь. Изначально бутират использовался при родах – в микродозах, чтобы расслабиться. «Крокодил» – это жёсткий, жесточайший наркотик. Укололся – и сразу «умер». Крокодильщики живут недолго. Быстрая смерть. Я им не занимаюсь.
Ф.: Ты продаёшь «весёлый кайф» – и медленную смерть?
У.: Да. Весёлую, медленную, – но смерть.
Ф.: Беда идёт из Москвы?
У.: Нет. С других регионов. Гашишь, марихуана – Дагестан, Кавказ, в основном транзитом через Питер. Химия – из Китая, в посылках. Вообще, курительные смеси китайцы придумали.
Ф.: У тебя есть друзья?
У.: Все друзья сидят, большинство.
Ф.: А разбогатевшие есть?
У.: Есть. (Уверенно.) Они уже не работают. Они сколотили огромные состояния и ушли в тень.
Ф.: Долго будешь торговать?
У.: До последнего.
Ф.: Платишь кому, «крыше» там и т.д.?
У.: Не в курсе. Этим старшие занимаются. Но всё равно, думаю, кто-то над кем-то стоит.
Ф.: Получается – ты ни за что не отвечаешь, никого не видишь, – тем более последствий своего труда, – зарабатываешь огромные бабки; сделал дело, получил деньги – и всё шито-крыто? Сладкая работа.
У.: Так и есть. Я в глаза никого не вижу, меня никто в глаза не видел, номера телефонов меняются. Закладки – втихаря. Со школой я тоже не сталкиваюсь – там работают школьники-«агенты». Просто в любой момент меня могут сдать.
Ф.: Кто?
У.: Да хоть кто. Любой человек из цепочки. Я ведь не знаю, кого в данный момент принимают из нашей системы, ведь наверху-то обо мне в курсе. А менты, при желании, могут запросто вычислить всю цепь. Ты же меня как-то нашёл. Но… Огромный риск – огромные деньги.
Ф.: Получается, ты постоянно ходишь под гильотиной?
У.: Так-то оно так. Но откуда ты знаешь, что сами менты меня не крышуют? Как думаешь, откуда мы узнаём заранее, за 2 недели, о внесении какого-то вещества в запрещённый законом список, тем самым вовремя меняя формулу? Тут же устраиваем грандиозные распродажи со скидками, как в Дольче & Габбана, – чтобы не попасть на бабки – и делаем новое легальное вещество.
Ф.: Взаимовыгодное сотрудничество?
У.: Да. Я знаю людей, которые должны были сидеть минимум 8 лет. Но выходили через год.
Ф.: И…
У.: Значит, вскорости на тюрьму наверняка уплыл кто-то из «высшего» состава. Ментам важней боссы. Мелочь – для подкормки.
Ф.: Стукачки?
У.: Ну типа.
Ф.: А ты сам?
У.: Ну кто ж такое скажет…
Ф.: Героином не занимаешься?
У.: Нет. Это конкретный криминал. Не будет никакого шанса отпиз...ся. Хм, а боссов, чтобы выкупить скачуху, я не знаю…
Ф.: Оружие?..
У.: У тех, кто в машинах, оружие есть: биты, «травмы» – оно им необходимо. У «бесстрашных» часто отбирали и деньги, и траву, да всё что угодно, вплоть до самих машин. Отморозки молодые, шпана – им тоже жить охота.
Ф.: Общаешься с кем-то из-за рубежа?
У.: Нет. Я и с Москвой-то не общаюсь. По сравнению с московскими мы – шантрапа. Там – кокаин, героин, – там Деньги.
Ф.: Сколько же тогда зарабатывает Москва?
У.: Даже страшно предположить.
Беседовал Игорь Фунт