Интервью с Игорем Сергеевым (монах Корэй)
Каким тебе запомнился первый дзадзен?
Первый дзадзен запомнился мне болезненным. Когда я в первый раз пришёл, я даже не мог сесть в позицию сейдза. Мне приходилось ставить подушку на ребро и садиться сверху. Ужасно болел голеностоп. Не знаю почему, но я продолжил. Эта боль запомнилась мне больше всего.
Что тебя привело в практику?
Меня привела в практику таинственность. Я читал про дзен у Пелевина, в каких-то других произведениях. Всегда любил всё, что связано с философией и всякими эзотерическими вещами. В какой-то момент я решил выбрать для себя религию и, выбирая между несколькими, наткнулся на дзен. И вдруг оказалось, что в нашем городе есть дзен-центр. Так я туда попал.
Знаю, что ты ведешь активную жизнь: много работаешь, проводишь время с семьёй. Как в таком темпе сохраняешь регулярную практику и ведение своего дзен-центра?
Не могу сказать, что я что-то сохраняю. Это постоянное жонглирование. Раньше я старался управлять разными сторонами своей жизни и быть успешным в каждой. Но после долгих лет практики и углубления Учения Будды понимаешь, что это в целом бессмысленное мероприятие, и больше начинаешь сдаваться. Остается что-то очень важное в жизни, что является потребностью, которую нужно реализовывать. Как говорил один из наших патриархов Тайсен Дешимару: «Надо отдаться Вселенскому Порядку вещей». Вот сейчас я учусь принимать и отдаваться Вселенскому Порядку вещей. Не быть успешным, а быть в согласии с текущим моментом.
Когда-то Мастер давал в качестве одной из практик каллиграфию. Многим тяжело давалось это искусство. Расскажи, как проявляется дух Дзен через каллиграфию? Почему она тебя привлекла?
Для меня эта практика была способом взаимодействия с Мастером. В какой-то момент он посмотрел мою каллиграфию и сказал: «Могло быть и лучше». И я решил, что хочу сделать лучше, чтобы понравиться Мастеру. А потом это стало для меня более глубоким занятием. Мастер говорит, что, когда мы пишем буквы, мы можем переписать себя, переписать свою память.
Если без излишней эзотерики: когда мы пишем букву, любую букву каллиграфическим способом, у нас появляется множество тенденций, эмоций: злость, стремление к совершенству, перфекционизм, леность и так далее. И так как мы делаем это с вниманием и присутствием, в специальной позиции, очень медленно, все эти тенденции становятся видимыми, прозрачными. По сути, они начинают терять свою силу. Через практику каллиграфии мы начинаем всё лучше и лучше себя понимать и фактически переписываем свою натуру, свой характер.
Одна из трех драгоценностей — Сангха. Как поддерживать отношения с Сангхой, находясь в разных городах и странах?
Я по образованию инженер-математик. У меня мышление несколько аутичное. Я не очень в ладу с людьми, мне сложно выстраивать близкие взаимоотношения. И когда я в Сангху попал, для меня это была просто группа людей, которая исследует какую-то интересную тему. Но последние годы для меня все больше стала открываться драгоценность взаимоотношений с близкими людьми. А взаимоотношения с людьми, которые вместе с тобой идут Путем Будды, — это другой уровень связи, это действительно драгоценно. По моему мнению, в одиночку практиковать не то что сложно — практически невозможно. Без Мастера невозможно, в одиночку вместе с Мастером можно практиковать, но очень сложно, а вместе с Сангхой и с Мастером — это действительно мощь, которую можно почувствовать всем телом. И это помогает на Пути очень сильно.
В практике важную роль играют отношения с Мастером и Передача от Сердца к Сердцу. Как ты это понимаешь?
Когда-то я принял для себя идею, аксиому: «Чтобы чему-то научится у другого человека, нужно делать с ним что-то вместе». И наблюдая за ним, делая с ним какие-то вещи, проекты, ты потихоньку копируешь то, как он думает, действует, видит. Это хорошо работает с ординарными людьми, которые мастера в чём-то — в каком-то искусстве, в идеологии или науке. С Мастером это тоже работает так, но Мастер учит несколько иному. Он учит тому, чтобы перестать думать о себе, перестать думать: «я, я, я». И перестать хвататься, отождествляться с теми состояниями, с мыслями, которые к тебе приходят. И кажется, что это тоже навык и что этот навык, эта глубина Мастера — она никак не может быть передана через книги, через тексты людьми, которые что-то изучили теоретически и об этом рассказывают. Нужен прямо живой пример, который можно наблюдать не просто сидя в ютубе, но наблюдая, как Мастер работает в саду, как он готовит на кухне, общается с людьми, как пьёт воду, пьёт кофе, как он ест. То есть все движения такого человека наполнены чем-то глубоким, и пребывая вместе с ним рядом и наблюдая за этим внимательно, мы начинаем это перенимать. Мы это называем Передача от Сердца к Сердцу.
Как ты решил стать монахом?
Я не знаю. Это произошло само по себе, без моего участия, без моих волевых усилий. Я не могу об этом рассуждать в причинно-следственных связях, к сожалению. Извините.
Мастер Кайсен говорил, что важно быть мастерами самим себе. Что это значит для тебя?
Сейчас, когда я встречаюсь с Мастером, я обретаю некую ясность, покой, мотивацию, чтобы дальше продолжать практику. Мастер не вечный, он уйдёт, мы это все понимаем, ничто не вечно. И мы должны обрести какую-то внутреннюю опору, на которую сможем полагаться и которой будем следовать, когда Мастера не станет. Ответ один — это наша истинная природа. Также мы называем это присутствие. Мастер, пока он жив, может помочь распознать эту природу, научиться быть рядом с ней и не терять её из поля внимания. И таким образом мы принимаем это знание от Сердца к Сердцу. Умение это делать и это Присутствие становятся такими постоянными, не только в дзадзен, но и в каждом моменте жизни.
