Интервью с куратором выставки

Ровно 2 года назад, 21 декабря 2019 года, в Москве открылась самая масштабная выставка работ знаменитой мексиканской художницы Фриды Кало и ее мужа Диего Риверы. Продолжалась она до 12 марта 2019 года и, по мнению многих любителей искусства, стала одним из самых значимых событий культурной жизни столицы. Мы решили поговорить с куратором выставки, Катариной Лопаткиной, и узнать, как организовывать такие успешные международные проекты, в чем заключается их специфика и что обязательно нужно учитывать кураторам и менеджерам.

Как вам удалось договориться с музеями Мексики (например, с музеем Долорес Ольмедо) о перевозке картин через океан?

Самая первая выставка Фриды на территории Российской Федерации состоялась несколькими годами ранее, это была выставка одной работы («Автопортрет с обезьянкой») в рамках программы «Выставка одного шедевра» в Эрмитаже. И тогда, например, работу Фриды получили в обмен эрмитажный «Чёрный квадрат» Малевича. И это первый вариант - обменяться картинами.

Второй вариант – прибегнуть к помощи фирмы-посредника. Существуют выставочные компании, например, в Италии, которые занимаются работой с договорами и предоставляют уже готовый для мероприятия набор “путешествующих” картин. Одна из таких компаний была партнером фонда «Связь времен», организовывавшей вторую персональную выставку Фриды в России – в Музее Фаберже в Санкт-Петербурге. Она помогла c договоренностями с музеем Долорес Ольмедо и галереями. 

В третий раз, во время выставки «Viva la vida!», где были показаны работы не только Фриды Кало, но и ее мужа, знаменитого мексиканского художника Диего Риверы, вести переговоры нужно было не только с мексиканскими музеями, но и с российскими: на выставке было показано монументальное полотно Диего Риверы «Славная победа» из собрания ГМИИ имени Пушкина. 

А можете подробнее рассказать про саму перевозку? Что было предпринято, чтобы произведения не пропали, как, например, когда-то пропал «Раненый стол»? Как сейчас этот процесс контролируется, чтобы ничего не потерять по пути?

Вы знаете, если интересно, что там за история с «Раненым столом», то она подробно изложена в моей книге “Бастарды культурных связей”. В XXI веке потерять картину уже невозможно. Когда работа Фриды была утеряна в 1950-х годах, никто особо ее не искал, потому что, по сути, не было организаций, которые несли бы ответственность за данную картину. Сейчас таких людей много – кураторы музея, организаторы, страховые фирмы и так далее. В страховке все очень серьезно, она подразумевает определенные условия перевозки, определенные условия хранения. Наблюдающих очень много, поэтому потерять что-то - нереально. Возможна экстремальная ситуация – например, крушение самолета, но даже тут всё застраховано, и музей (или другой собственник) свои деньги за утраченный шедевр получит.

Почему для проведения выставки был выбран именно Манеж?

Конечно, из-за вместительности. Было нужно несколько больших залов, чтобы показать все произведения, которые хотелось. В России не так много масштабных и приспособленных для художественных выставок пространств, и первыми в голову приходят, конечно, два Манежа – в Москве и в Санкт-Петербурге.

Вы упомянули про частных коллекционеров. Как удалось с ними договориться? Они просто предоставили картины или были еще какие-то специальные условия?

Со всеми по-разному, на самом деле. Это долгая цепочка поручительств и сеть контактов. Надо понимать, что у всех есть свои амбиции: и у частных коллекционеров, и у галерей. Известно, что три живописные работы Фриды, довольно большого размера, находятся в частной коллекции во Франции, но с тех пор, как они туда попали, их никто не видел, потому что собственник не присылает их на выставки и не дает доступ исследователям. Мы знаем, у кого находятся работы, но на этом – всё. У Мадонны, например, есть две картины. И она тоже их отказывается выставлять. Её можно понять.

Любая выдача вовне – это всегда риск. 

Какими методами продвижения вы пользовались и какие из них, как вы думаете, лучше сработали?

Я как куратор занималась продвижением очень ограниченно. Всем занимался фонд «Связь времен», и, кроме собственных сотрудников, ответственных за работу с прессой, они пригласили к сотрудничеству пиар-агентство в Москве. Моя задача была давать содержательные интервью. Было телевидение, радио, интернет – всё на свете. На самом деле, Фриду не надо продвигать, это большой плюс. Достаточно просто шепнуть на углу – и все. Но, конечно, создавая выставку ты продаешь не просто билет на вход, но еще и кучу всего – и экскурсии, и каталог, и сувенирную продукцию. В этом смысле никакое продвижение не бывает лишним. 

В чем заключалась ваша работа как куратора в этом проекте?

В любом проекте у всех свои роли. Есть кураторы внутри – музейные, которые принимают выставку, когда она приезжает. Они же влияют и на контент, когда отбирают произведения, пишут каталог, организовывают все внутри. В случае с Фридой я была приглашенным куратором. То есть, я не принимала вещи на хранение, не занималась координацией всего проекта. На мне была концептуальная развеска. Я писала тексты, приглашала авторов каталога, подбирала иллюстрации. То есть производила контент – в моем случае это самый комфортный вариант работы. Обычно загруженность только этими задачами такая большая, что брать на себя что-то еще очень сложно. 

Как были организованы образовательно-просветительская и культурная программы? 

Безусловно без образовательной программы было бы сложно представить такой масштабный проект, и за нее отвечала Анна Швец, много лет занимающаяся арт-образованием в широком смысле этого слова. Программа получилась с уклоном в эдьютейнмент — это обучение в формате развлечений (от англ. education — образование, entertainment — развлечение)

Были и лекции, и мастер-классы по изготовлению цветочных венков, как у Фриды, старались заинтересовать все возможные аудитории. И кино показывали, и классические экскурсионные туры были – вот для них как раз я методичку написала и в подготовке гидов участвовала.

Назовите главные, по вашему мнению, сложности в организации подобных мероприятий, когда привлекаются партнеры из других стран? Как обойти эти сложности? Возможно ли их избежать вообще?

На самом деле, никаких сложностей нет, когда все организуется заранее, четко, когда все проговаривается, есть прозрачность, взаимная заинтересованность. Главное – все делать согласно расписанию и не срывать договоренности. В этом проекте у всех была взаимная заинтересованность на разных уровнях, которая всё держала вместе. Западные партнеры очень четко работают. Если проблемы и возникают, они решаются грамотными коммуникациями. 

Чем обычно обусловлены эти длинные очереди перед входом в музей во время проведения таких проектов?

В нашем проекте заинтересованность во Фриде была первостепенным фактором. Технически в России очередь в музей или на выставку связана с проходимостью гардероба или самого музейного или выставочного пространства и определенным количеством людей, которых можно запустить в помещение, в нашем случае – в Манеж. То есть единовременно в пространстве может находиться определенное количество людей, и ты просто не можешь впустить остальных, пока предыдущие не вышли. Это делается из-за безопасности, по страховым условиям, по соображениям пожарной и криминальной безопасности. Очереди в Пушкинский, и в Третьяковку случаются не потому, что организаторы не хотят, чтобы все были счастливы, а из-за того, что это ограниченное пространство, и с этим ничего нельзя поделать.

Понравилось ли вам работать с этой выставкой? Хотелось бы повторить такой опыт международного культурного сотрудничества в будущем?

Работать над этой выставкой мне понравилось – всегда приятно работать вместе с профессионалами своего дела и делать то, что любишь и умеешь. Повторить такой опыт? Было бы отлично. На ум приходит сразу несколько отличных художниц!

Краткое резюме:

• Чтобы договориться с иностранными музеями о доставке картин, можете попробовать обменять один шедевр на другой (на время, естественно).
• В настоящее время потерять картину невозможно. Все покрывает страховка, и за ней предусмотрен тщательный надзор.
• Частные владельцы картин не всегда согласны выставлять свои картины, и это нужно уважать и предусматривать.
• Когда вы работаете с "громкими" художниками, их практически не нужно продвигать. Они говорят сами за себя.