Интервью с Яковом Владимировичем Соловьёвым

Яков Владимирович Соловьев, пианист, заслуженный артист России, солист Тульской областной филармонии, художественный руководитель фестиваля "Поленов. Лето. Музыка".

Яков Владимирович, сейчас, перед входом в колонный зал (интервью проходило в Колонном зале Дворянского собрания - прим. ред.), было слышно, как вы играете и стало интересно, играете ли вы для себя, дома?

Нет, дома я не играю, у меня дома даже нет инструмента. Он был раньше, сейчас нет. Есть возможность играть в филармонии, поэтому я прихожу обычно с утра каждый день, занимаюсь, репетирую.

Иногда это бывают общие репетиции, если концерты какие-то. Я сейчас очень люблю играть концерты в камерном жанре, с инструменталистами, солистами-вокалистами. Для меня это очень важно, чтобы были именно человеческие взаимоотношения хорошие.

Что музыкант такого уровня слушает дома? Есть у вас такая практика? Вы слушаете музыку?

Обязательно. Обязательно слушаю дома очень много и хожу на концерты. Особенно люблю ходить на концерты: на плохие, на хорошие, на любые. Потому что сам концерт - когда, опять-таки, глаза в глаза или слушаешь музыку - это совсем иное ощущение. 

А что касается записей, то обычно это какие-то классические произведения.

По телевизору бывает очень интересно, по каналу “Культура”. Вот сейчас, кстати, идёт очень интересная программа “Исторические концерты”. Они дают записи лучших оркестров, лучших дирижёров.

Тот случай, когда даже через телевидение чувствуется как дирижер или кто-то взаимодействует с музыкантами и слушателями. И в этом есть выдающееся мастерство, когда через телевизор или в записи ты чувствуешь эту ауру.

Есть ли у вас однозначно любимое музыкальное произведение?

Нет, такого нет. Я просто люблю классическую музыку, всю музыку. Причем сейчас мне очень нравится открывать каких-то неизвестных авторов.

Вот, например, говоря о поленовском фестивале. Первый концерт будем открывать я и камерный ансамбль Strings из Москвы, с которым давно сотрудничаю.

Было мое предложение сыграть два секстета. Два струнных секстета для фортепиано и струнного квинтета. Глинки и Сергея Ляпунова.

Вот Сергей Ляпунов - русский композитор, живший вместе с Рахманиновым, с Танеевым. Это эпоха конца девятнадцатого, начала двадцатого века. Тогда очень много появилось музыкальных современных течений. А тройка Ляпунов, Метнер и Рахманинов, они писали в духе русской классической музыки. Они были продолжателями традиций.

И Сергей Ляпунов написал этот секстет. Он в России вообще не играется. Это потрясающая, выдающаяся музыка. Мы его исполним во втором отделении.

Мне очень нравится открывать какие-то неизвестные произведения, неизвестных авторов, и играть сейчас, знакомить публику.

Неизвестными они для вас были? Или вы их знали?

Нет. Тот же секстет Ляпунова я для себя открыл совершенно случайно и увидел, что это потрясающая музыка. Послушал иностранные записи. Русских записей нет вообще. Увидел, что эту музыку никто не играет в России, никто не исполняет. А музыка настолько яркая - это продолжение традиции того же Глинки, Балакирева. Я не знаю, композиторы, которые занимают, на мой взгляд, такую же нишу, как Рахманинов, Чайковский, но почему-то не играются.

Вот мне это очень интересно - найти эти сочинения и познакомить с ними слушателей. А они уже сами пусть делают выводы, прав я или не прав. Но поскольку у меня уже есть в этом убеждение, то я хочу убедить и других.

Можно представить день офисного работника. А день пианиста филармонии? Как он выглядит?

Практически то же самое, только я принадлежу сам себе и сам перед собой отчитываюсь за проделанную работу. Меня не спрашивают, что ты сделал сегодня и будешь делать завтра или через месяц. У меня есть какие-то определенные творческие планы, построенные на год, уже заверенные руководством филармонии. И я, в зависимости от этого, строю свою работу.

Есть еще текущие концерты, какая-то текущая работа и вещи, которые отвлекают, но которые тоже входят в процесс работы. 

Вот вы сказали про взаимодействие с музыкантами. Расскажите пожалуйста, как оно выстраивается?

Вы знаете, у всех по-разному, но у меня происходит это таким образом.

Есть какой-то творческий проект, который мне хочется реализовать в следующем сезоне. Он включается в творческий план. Я приглашаю музыкантов.

В последнее время мне очень приятно работать с духовиками нашего симфонического оркестра. И я приглашаю их в этот проект. Поскольку это программа моя, и я за неё отвечаю, то выстраиваю процесс репетиции, сам делаю какие-то замечания.

Если люди соглашаются, то мы идём дальше. Я бы сказал, что в камерном музицировании стержень, сердце камерных произведений — это всё-таки рояль.

Вот поэтому, я считаю, что роль пианиста, роль человека, который играет на рояле, очень важна. Поэтому у меня есть право делать замечания. 

Во-вторых, музыкантский опыт уже подсказывает некие идеи, которые хочется воплотить в жизнь. Но таким образом, каким я это чувствую, понимаю и на данный момент знаю.

Это не значит, что я прав или не прав. Нет, просто таким образом строится работа. Это творческий процесс, иногда возникают какие-то споры. Но они всегда в рамках разумного.

Получается, что вы под свою идею приглашаете музыкантов, с кем могли бы воплотить её в жизнь?

Да, да, вот таким образом у меня строится. Я пианист-одиночка, приглашаю музыкантов, чтобы поиграть камерную музыку. 

Пианист исполняет чью-то музыку. Но, при этом, пианист может быть великим, может быть просто очень хорошим, плохим.

Это как в спорте. Кто-то занимает сотую позицию, а первый - Джокович (пример из большого тенниса - прим. ред.).

Ну да, но они все могут играть по-разному. А здесь ты исполняешь одну и ту же музыку. Почему один тогда великий, а другой - нет? Мастерство-то у них, по идее, одинаковое.

Это очень сложный вопрос, я не знаю. Это вопрос психологии, вопрос каких-то тонких материй. Я на него, наверное, не смогу ответить вам. Это как-то чувствуется.

Возможно, объём репертуара может определять это.

Хотя нет. Вот был такой пианист Артуро Бенедетти Микеланджели, у него был достаточно ограниченный репертуар. Он играл потрясающе, у него каждая нота на своем месте. 

Он обычно ночью занимался, отменял очень много концертов, потому что что-то ему не нравилось. Но когда он выходил, он играл просто потрясающе. У него все было на месте в каждой нотке. Все вот эти вот контрапункты, вся музыкальная ткань. И причем это было настолько, во-первых, органично. Во-вторых, настолько это было по-своему сделано индивидуально. И когда слушаешь, это сразу убедительно.

Вот видимо, какое-то внутреннее убеждение, которое переходит к слушателям, отличает великого пианиста от обычного. И, наверное, в этом еще есть некая тайна, магия. Как это происходит, я не знаю.

А индивидуальность, которая добавляется, не нарушает задумку автора, который писал музыку?

А что значит нарушает или не нарушает?

Вот давайте посмотрим. Композитор сочинил музыку, у него были какие-то идеи.

Скажем, Бетховен сочинил сонату №1 для фортепиано. Теперь ему надо записать это нотами. То, что он записывает нотами, это уже есть интерпретация музыки. Он слышит одно, записывает другое, редактор добавляет третье. Это третья уже интерпретация.

А дальше идет вопрос этих самых интерпретаций уже у артиста. Он берет нотный текст и с ним работает. Бетховен жил в восемнадцатом веке, да? Мы живем в двадцать первом веке. У нас уже какие-то другие идеи. Мы знаем, что после Бетховена была другая музыка. И знаем, как она развивалась. И все это на нас воздействует.

На нас воздействует наша современность, то, где мы живем, что происходит в жизни. Это все находит отпечаток в том, как мы будем играть дальше. Вот поэтому - это абсолютно нормальный, естественный процесс.

Есть ли примеры пианистов, которые стали заниматься во взрослом возрасте и при этом добились каких-то успехов? Или это невозможно?

Вспоминается Святослав Рихтер, наш замечательный и выдающийся музыкант. Он, можно сказать, поздно пришел к сольному исполнительству. 

У него очень интересная история. Он жил в Одессе, у него отец был органистом.  И Рихтер всю свою молодость играл в оперном театре в качестве концертмейстера и не думал о какой-то сольной карьере.

И потом, в 20 с чем-то лет, он приехал в Москву к Генриху Нейгаузу. Это наш выдающийся музыкант, выдающийся педагог, много лет работавший в московской консерватории, очень много выпустивший учеников. Он его послушал и говорит: “Вы знаете, мне кажется этот человек - гениальный”. 

То есть Рихтер в 20 с лишним лет начал серьезно заниматься сольным исполнительством. Вот мне такое приходит в голову из известных музыкантов.

Получается, что если родители не отдали в детстве куда-то, ребёнок вырос и в 20 лет решил, что ему очень нравится пианино, то шансов стать профессиональным пианистом нет? 

Может быть какое-то исключение, да. Такое может быть, люди по-разному развиваются, но мне приходит в голову только пример Рихтера. И то он все-таки был, конечно, связан с музыкой.

Все-таки среда, атмосфера музыки должна быть с детства привита. Но исключения из правил, наверное, могут быть.

С высоты своего опыта, можете сказать, был ли у вас период звездной болезни?

Про это не хочется особо говорить. Это было, да.  Где-то порядка 20 лет мне было, но это была глупость, полная глупость.

Конечно должна быть какая-то твоя убеждённость, уверенность в том, что ты делаешь. Но когда она переходит уже какие-то рамки, то это очень сложно.

Вы в филармонии с 1981 года. Можно ли как-то сравнить зрителей 80-х годов с нынешними? Есть ли какие-то отличия? 

Мне кажется, нет. Кажется слушатели и есть слушатели. Они приходят на концерты классической музыки. В Туле таких слушателей может быть тысяча человек. Именно постоянных. И всегда чувствуешь, когда играешь, чувствуешь, когда тебя слушают, а когда нет. Поэтому я и вас просил прийти, чтобы видеть вашу реакцию. Для меня она очень важна.

Пять лет назад у вас был юбилейный концерт. Он назывался “Субито 65”. Субито - это такой музыкальный термин, который означает “неожиданно и внезапно”. В связи с этим хочется спросить, это игра слов или действительно 65 лет наступили неожиданно и внезапно?

Абсолютно. И вот сейчас я до сих пор не верю, что я прожил столько времени. В душе хочется быть молодым, я себя считаю молодым, а по возрасту, видите, как… Да, это абсолютно, я в этом не лукавил нисколько. Вот, вот жизнь, она очень быстро проходит, и интересная штука очень.

А вы себе какой-нибудь совет можете дать туда - в 20 лет, в 25?

Я ни о чём не жалею, что было. Ни о чём. Это моя судьба, это моя профессия, это то, как я развивался, как я жил. Ни о чём не жалею. Абсолютно ни о чём. Говорю это совершенно откровенно.

В этом году не собираетесь отмечать новый юбилей на сцене?

На сцене - нет. Для меня сейчас важны какие-то концерты. У меня в следующем сезоне запланированы две премьеры. Каждый год я стараюсь сделать какие-то премьерные программы, не повторяться. Специально разучиваю произведения для этих программ. Но иногда, конечно, беру в концертах какие-то вещи, которые играл раньше. Без этого нельзя.

Но в целом это новые, абсолютно, программы. И это меня очень устраивает.

Вы - художественный руководитель фестиваля “Поленов. Лето. Музыка”. Почему приходит желание заниматься фестивалем, а не просто своими концертами?

Фестиваль - это абсолютно иное состояние слушателей и артистов, которые приезжают, особенно в Поленово. Я Поленово просто обожаю, это моя самая любимая усадьба. Я очень люблю усадьбы. Специально на автомобиле езжу, смотрю. 

Но вот Поленовская усадьба, я её настолько люблю. 

Именно с этим связан выбор места фестиваля? Почему, например, не “Толстой. Лето. Музыка”?

Поленов же был и музыкантом, композитором. Он сам играл на рояле. И, если почитать его, он говорит, что в первую очередь музыкант, а не художник. Поэтому очень связана музыка именно с именем Василия Дмитриевича Поленова. Поэтому там сам Господь нам прописал проводить вот такие камерные фестивали.

Но концерты проводятся не в доме Поленова?

Там двухэтажное здание концертного зала прямо на берегу Оки стоит, а напротив так называемая Банька, где Сергей Сергеевич Прокофьев писал фрагменты балета “Ромео и Джульетта”.

Это очень музыкальное место. Рядом находится санаторий Большого театра. Так что, там очень музыкальные места.

Как заслуженный артист России, расскажите пожалуйста, как происходит выдача звания? То есть, вам звонят, вам говорят, или вы уже знаете…

Ну, это целый процесс. Вначале художественный совет филармонии обсуждает кандидатуры. Иванов, Петров, Сидоров. Предлагают. Потом это идет в Министерство культуры наше, которое подтверждает или не подтверждает. Потом смотрит правительство. Потом идет дальше в московские все власти. Они рассматривают эти кандидатуры.

Это очень долгий процесс, пишутся характеристики, пишутся какие-то вещи специальные, надо иметь благодарности, дипломы, медали какие-то для того, чтобы получить звание.

А когда идет этот процесс, вы не знаете, на каком этапе он там находится?

Нет, абсолютно не знаю. 

А потом звонят, присылают?

Да, Министерство культуры Тульской области говорит о том, что вот такие-то люди получили звания.

Это может быть неожиданно? Мол, отправили когда-то и уже забыли?

Нет, конечно. Это как-то ждёшь. Нельзя забыть про такое.

А как влияет звание на обычную житейскую жизнь? Зарплата растет? Льготы? 

Есть какие-то надбавки за звание, да, безусловно. В Москве, например, большие надбавки и больше разных преференций. В разных областях все это по-разному происходит. Но, безусловно, льготы есть какие-то, да.

Вы туляк?

Да, я туляк. Правда, у меня родители не туляки, но я уже туляк. Я родился в Туле.

Есть ли у вас любимые места сейчас или в молодости?

Самое мое любимое - Центральный парк. Я живу около парка и очень люблю его. Мы в бадминтон играли, когда я был в молодости. Очень бадминтоном увлекаюсь. Вообще почему-то пианисты любят этот вид спорта. Тот же Михаил Плетнев - он великолепный бадминтонист.

Мы с ним как-то играли против друг друга в консерватории, мы же вместе учились. Он на год был старше. 

Парк очень люблю. Но иногда хожу по каким-то местам, по улицам связанным все-таки с какой-то историей.  Тот же дом Марии Гартунг, дочери Пушкина, который здесь рядом с нами находится. Вот такие места интересные мне тоже очень нравятся.

Сейчас Тула меняется. За 10 лет буквально.

Потрясающе меняется. Потрясающий музейный квартал, я не знаю, это на уровне Европы, я считаю. Я, конечно, был в каждом из музеев и стараюсь не пропускать выставки интересные. В ЛНТ проходят лекции всегда интересные, касающиеся истории Тулы, каких-то усадеб.

И художественный музей у нас потрясающий. Картины все можно пересматривать несколько раз в год. Обязательно стараюсь заходить.