Интервью с VOID MONUMENTS
Илья Громов побеседовал с группой VOID MONUMENTS об онтологическом понятии тяжести в музыке, альбоме 'Posthumous Imprecation', и планах на будущее.
Как появился дэт-метал? Ваши версии?
Кирилл (вокал, гитара): В исторической перспективе дэт-метал появился после того, как другие метал-жанры постепенно утяжелялись. Он не возник внезапно — это скорее эволюция трэш-метала. Через такие группы, как Possessed, Death, Necrophagia, трэш постепенно превращался в дэт-метал. Чтобы не потеряться на фоне остальных трэш-команд, группы экспериментировали, делали звук тяжелее — и в итоге дошли до того, что мы сейчас знаем как олдскульный дэт-метал.
Геннадий (барабаны): Определённо, жанр родился из желания экспериментировать. Стремление групп звучать экстремальнее разделило эту эволюцию на два пути — дэт- и блэк-метал. Это происходило в один и тот же период.
Иван (бас-гитара): Соглашусь, дэт-метал появился из желания играть что-то тяжелее и злее трэш-метала.
Павел (гитара): Как феномен — предположу, что, если смотреть на географию и историю, дэт-метал логически дошёл до крайности. С одной стороны, к максимальной скорости и агрессии — как эволюция метала. С другой — это совпало с периодом холодной войны, ядерной угрозы и кризиса, как реакция на застойные и тревожные явления в социуме и окружающей среде.
Есть ощущение, что сейчас утяжелять музыку уже некуда. Например, группы вроде Revenge сочетают грайндкор и блэк-метал. Казалось бы, куда уже экстремальнее?
П.: Группы вроде Napalm Death, Terrorizer и, например, наши Catacomb Abscess уже работают на стыке музыки и шума — в каком-то смысле это почти антимузыка. Мне нравятся Revenge, но я бы не выделял у них отдельные треки — такая музыка воспринимается именно как поток. И в этом потоке она лучше всего работает. Поэтому вопрос «куда ещё утяжелять» — он уже не про тяжесть как таковую. Развитие экстремальной музыки давно идёт через смешение с другими направлениями — например, с нойзом, индастриалом — и постепенно перестаёт быть структурой и формой, превращаясь в звуковой опыт.
К.: Revenge — хороший пример того, как музыка воспринимается как стена агрессии и звука. Можно ещё вспомнить группу Blasphemy. Слушаю их уже больше 20 лет и очень люблю за атмосферу максимальной звериной жестокости. Но выделить отдельные песни у них трудно, так как их музыка для меня — огромная, бесконечная стена агрессии и насилия. Black Witchery — из таких же групп, с более запоминающимися треками, но всё равно это тот самый поток антимузыки. Утяжелять музыку можно многими способами, но почти всегда это приводит к усложнению восприятия материала, и, как следствие, группа становится более нишевой и непонятной для обычного неподготовленного слушателя. Хорошо это или плохо — вопрос спорный.
П.: Blasphemy — тоже хороший пример. Конечно, любимые треки есть. Но их нельзя послушать как один сингл и «кайфануть». Треки ещё и длятся часто по минуте-полторы. Здесь, как мне кажется, даже другой подход к прослушиванию.
Назовите дэт-метал‑группы с самым убойным звуком.
К.: Для меня это Morbid Angel и Hate Eternal. Наверное, назову ещё и любимую группу в дэт-метале — Suffocation. Я бы выделил их альбом «Pierced from Within» — он звучит космически, это просто квинтэссенция зарождения американской сцены. Если говорить про сырой звук, то это ранние альбомы Incantation, например «Onward to Golgotha» со старым вокалистом. На самом деле очень много команд звучат убойно, даже те же Belphegor, особенно на последних альбомах. Ещё очень крутой звук у Immolation — у них нет ни одного плохого альбома, и все звучат по‑разному.
Г.: Я бы назвал Immolation «Here in After» и Hate Eternal — особенно альбомы с нулевых годов. Cryptopsy «None So Vile», Brutal Truth «Extreme Conditions Demand Extreme Responses» — у них звук на стыке очень качественной и живой игры. Ещё отмечу альбом Incantation «Mortal Throne of Nazarene» — считается, что он звучит плохо, но там это в тему: настолько плохо, что даже хорошо.
П.: Может, не самый «убойный» звук, но очень интересный у Graveside — их альбом из 90‑х «Sinful Accession», неизвестно как записанный в те времена, с характерным виниловым звучанием.
И.: Я бы назвал альбом группы Gorefest «False» — на нём собранный, чистый и в то же время тяжёлый звук. По плотности звучания — просто идеально.
Опишите дэт-метал из далёкого будущего. Представьте себе вселенную какой‑нибудь космооперы, в которой почему‑то существует дэт-метал. Какой он?
К.: Абсолютное варварское насилие в противовес технологичному будущему — я бы так его описал.
П.: Думаю, это было бы что‑то в духе футуристической атмосферы группы Nocturnus — навороченное и невероятно насыщенное. Для каких‑нибудь киберимплантов, внедряющихся в мозг, или специальных пространств для расширенного прослушивания звука.
Г.: Если в будущем будут развиты биомеханические технологии, позволяющие улучшать способности человеческого организма, то там, наверное, будет какая‑то безумная скорость. Сейчас у музыкантов есть ограничение в скорости и точности исполнения, а в будущем они смогут этот барьер перепрыгнуть — и в дэт-метале начнётся полное безумие. Ведь сегодня невероятные скорости можно создать только с помощью компьютера.
Абстрактные вопросы закончились, поговорим о серьёзных вещах. Вы записали альбом. Что в этом процессе вам запомнилось?
К.: Для меня главное впечатление — наконец‑то услышать песни, которые мы давно репетировали, не как исполнитель, а как слушатель. Взять плеер или стереосистему и послушать свой альбом, например, как Immolation — как группу, в которой я никогда не играл. Даже в процессе записи я слушал демки и кайфовал. А про техническую часть больше расскажет Геннадий — он писал альбом как саунд‑продюсер.
П.: Для меня важно было услышать всё как цельное, законченное произведение, имеющее физическое воплощение.
Г.: У меня настоящие рок‑н‑рольные впечатления. Мы записывались зачастую одним дублем, без нарезок. Это был очень живой процесс: мы играли так же, как на концертах, и именно поэтому сохранились ощущения подлинности изначальной задумки.
К.: На моей памяти это впервые, когда барабанщик записал песню одним тейком, без склеек. Я играю музыку уже двадцать лет — и такого раньше не видел.
П.: Благодаря этому запись получилась не вымученной, а искренней. Всё произошло в нужное время и в нужном месте — мы выразили именно то, что хотели.
Г.: Я занимался саунд‑обработкой — возможно, даже слушал материал больше всех. Но у меня ни разу не возникло ощущения, что он мне надоел. Я этот материал репетировал, записывал, сводил — и всё равно не устал его слушать. Запись получилась достаточно бюджетной, процесс проходил достаточно авантюрно, но я рад, что всё вышло именно так, как было задумано. К моменту переговоров об издании альбом был полностью готов — мы могли спокойно слушать его и осознавать: всё случилось. Это как книжка, которую ты наконец дописал и отдал издателю.
П.: В целом процесс шёл очень динамично — есть с чем сравнивать.
И.: Я записывал партии у себя дома — это было действительно быстро. Когда подходила моя очередь, я садился, тратил минут десять‑пятнадцать на два‑три дубля и отправлял дорожку. Это было для меня комфортно, но в целом не только я, но и все записались быстро. Помогло то, что мы уже много раз отрепетировали материал и отыграли его на концертах.
П.: Да, это не значит, что мы прямо «залетели» в студию и всё сделали сходу. Подготовка была долгой и местами муторной, только поэтому сам процесс записи прошёл быстро. Благодаря тому, что некоторые партии мы писали одним дублем, удалось сохранить живую энергетику. Это во многом именно живой альбом. У нас даже барабанщик не во всех песнях записывал партии под клик, а мы в свою очередь записывались под барабаны.
Вы записали всё, что планировали?
К.: Да. Результат даже превзошёл ожидания. Это достаточно бюджетный альбом, и получилось лучше, чем мы планировали.
У вас есть любимая часть на альбоме?
К.: Мне нравятся все песни на этом альбоме, поэтому предпочтения зависят от настроения. Иногда мне хочется послушать быструю музыку, иногда — медленную. В зависимости от этого мои фавориты меняются. Но для меня они все на одном уровне: у нас нет песен‑заполнителей, чтобы добить хронометраж, — все треки равнозначны.
Г.: Соглашусь. В процессе работы над сведением бывало, что я скидывал треки, чтобы послушать, как у них обстоят дела с балансом. И всегда из этих треков у меня был какой‑то фаворит. Когда альбом вышел, эта сетка фаворитов поменялась. Не было такого, чтобы одна песня оставалась любимой. Поэтому действительно многое зависит от настроения. Некоторые наши треки по музыкальной структуре или атмосфере напоминают какие‑то известные группы, и я слушаю их выборочно, тоже в зависимости от настроения.
П.: Мне нравится завершающая песня альбома — «Father of Sin»: по атмосфере, музыке и мрачному тексту. Но не как любимый трек, а как отличное логическое завершение всей картины. Она очень удачно стоит на своём месте как финальная точка. В остальном — согласен: все треки нравятся.
У вас уже есть наработки на следующий альбом?
К.: Немного инсайдерской информации — мы уже пишем новый альбом. Сейчас мы на стадии записи барабанов и гитар. Уже записали инструментал на четыре трека.
Сразу альбом?
К.: Мы решили сразу делать альбом. У меня была идея сделать сплит, я предложил это обсудить, и мы коллективно решили, что лучше сосредоточиться на записи альбома. Материала у нас достаточно: сейчас есть восемь песен, которые будут немного отличаться от предыдущих. Они более техничные и динамичные.
П.: И записаны они будут по‑другому. Нам нужно было записать первый релиз быстро, во что бы то ни стало, подключив весь наш стафф и ресурсы. Сейчас у нас есть возможность подойти к процессу более профессионально.
И.: При этом мы не будем растягивать запись на год. Постараемся сделать всё быстро. Работа идёт на постоянной основе: репетиции, записи и всё, что с этим связано.
Как вы вышли на шведский лейбл Blood Harvest?
К.: Я сделал банальнейшую вещь — отобрал лейблы, которые издают более или менее похожую на нашу музыку, и по старинке написал им письма. Кто‑то ответил, что у него очередь на несколько лет, кто‑то проигнорировал, один лейбл предложил напечатать только пятьсот дисков. В итоге мы уже думали издаваться в Германии, и в тот момент нам ответил Родриго из Blood Harvest. Мы рассылали три трека, он написал, что материал убийственный, и попросил полный альбом.
С Родриго ещё была сложность: он постоянно ездит в туры и редко просматривает почту. Может исчезать надолго. Бывает, пишешь ему письмо, а ответа месяц нет. Мы уже думаем искать другой лейбл, и в итоге он отвечает. В общем, всё тянулось медленно. Он написал, что ему нравится альбом, я скинул ему обложку — и она ему тоже понравилась. Он предложил нам напечатать диски и винил, мы согласились.
Потом прошло какое‑то время, пока я делал дизайны для винила и дисков, и он предложил сделать ещё и сплаттер‑версию винила, чем ещё больше нас порадовал. В целом, всё шло медленно и постепенно. Blood Harvest был для нас интересен по своим релизам — мы хотели издаться именно у них, хотя альбом рассылали всем. Даже на Nuclear Blast отправляли письмо.
Удивительно, что рассылка типовых писем по лейблам до сих пор работает.
К.: Да, это очень эффективно. У меня есть блэк‑метал проект с долгой историей — Khashm. Он неоднократно издавался на хороших европейских лейблах в разных форматах, и в составе у него достаточно уважаемые люди. Но даже в этом случае мы долго не могли найти подходящий лейбл для последнего релиза и предложение, которое бы нас устроило. В итоге я нашёл лейбл таким же способом — через рассылку писем. Правда, поиск и издание затянулись в итоге на несколько лет.
А с Void Monuments получилось с первого подхода. Может быть, нам повезло попасть в новую волну популярности дэт‑метала, и всё само собой сложилось. Я ещё думал, что издание займёт около года и готовил ребят к этому — на производстве ведь бывают очереди на тиражирование винила. А получилось очень быстро. Ещё и лейбл Supposed to Rot в преддверии релиза выпустил альбом на кассетах, которые выглядят просто замечательно. В итоге кассетный релиз плавно подвёл к изданию на дисках и виниле.
Не было проблем из‑за авторских прав? Blood Harvest оказались не против издания кассет в России?
К.: Родриго сказал, что его это устраивает: он издаёт диски и винил, а Supposed to Rot — кассеты. Он только просил, чтобы мы не выкладывали альбом в цифровом формате до официального релиза. Пост с презентацией должен был быть от лейбла, но к моменту релиза альбом всё равно уже кто‑то выложил в соцсети — оцифровал кассету или сделал это ещё как‑то, но его можно было найти.
Следующий альбом тоже отдадите на Blood Harvest?
К.: Я в любом случае сделаю рассылку, чтобы были варианты. Нет гарантии, что лейбл после издания предыдущего альбома захочет издать следующий. У меня бывали ситуации с другими коллективами. Например, один мой альбом издали на Iron Bonehead. Он вообще за небольшой отрезок времени выпустил на виниле несколько релизов нашей блэк‑метал тусовки. Потом, спустя несколько лет, я ему снова написал, а он ответил, что у лейбла очередь на несколько лет. Иногда так бывает, что нужно попасть в определённое окно, когда тебя могут издать.
К тому же у лейблов есть коммерческий интерес — ещё неизвестно, как наш альбом будет продаваться. Хотя коммерческий потенциал, как будто, есть. Мне незнакомые люди часто присылают в соцсетях фотографии с тем, как они купили винил. Так что если продажи пойдут, думаю, Родриго подпишет нас и на следующий альбом. Конечно, когда наша новая запись будет готова, я напишу ему в первую очередь, а там посмотрим.
Вы сталкивались с нежеланием зарубежных лейблов работать с русскими группами?
К.: Я думаю, что это всё предрассудки. Зарубежные лейблы очень даже хотят с нами работать. Отличный пример — Slaughter to Prevail, которые регулярно турят по Штатам. Ещё пример: у меня с другими группами вышло несколько альбомов на европейских лейблах, тоже на виниле.
На мой взгляд, люди немного сгущают краски насчёт причин, по которым с ними не связываются зарубежные лейблы. Мне кажется, что всё решает музыка. Это же инструмент дипломатии — музыка объединяет людей. Её можно использовать, чтобы возводить мосты по всему миру, а не разделять нас по географическим признакам.
На первом концерте мы играли кавер на песню Incantation, и я написал их бас‑гитаристу Чаку Шервуду, попросив скинуть табы, чтобы мы не накосячили. Он сказал, что это крутая идея, и прислал табы буквально от руки на бумажке — не скопировал из интернета, а прислал фото рукописной табулатуры. Я ему потом скинул видео, как мы играем песню на концерте, и ему понравилось. Благодаря музыке даже сейчас сохраняется общение с миром.
Ещё один пример того, как музыка объединяет: мы через друзей передали диск с альбомом Void Monuments барабанщику Suffocation. Потом ещё и фото скинули, как он сидит с нашим диском. Мы стараемся общаться со всем миром, не сидеть в своей коробочке. На одном из треков на нашем альбоме даже поучаствовал в качестве гостевого вокала Терри Кларк из убийственной финской дэт‑метал‑банды Proscription. Так что для настоящего метала географических границ нет.
На ваш альбом много рецензий и пресс-релизов у зарубежных изданий. Это промо-акция Blood Harvest или издания сами постарались?
К.: Blood Harvest отправили альбом и свой пресс-релиз для ревью на портал nocleansinging.com. После этого подхватили остальные издания. Я уже сбился со счёта, сколько их понаписали. О нас даже в культовом метал-журнале Kerrang! написали. А там, на секундочку, пишут про группы уровня Slayer и Foo Fighters. О нас там написали в разделе свежих дэт-метал релизов. Редактор Kerrang! нашёл меня в соцсетях и рассказал, что написал про нас статью. Я был в шоке от этого. Kerrang! — это журнал, который я читал ещё со школы. И это результат цепной реакции после ревью на nocleansinging. Мы даже успели по видеосвязи пообщаться с американским и австралийским изданиями.
Вы потянули живое интервью на английском языке?
К.: Мы с Пашей знаем английский на достаточном уровне. Но одно интервью было небольшим — мы 17 минут общались с человеком из Техаса. А с австралийцем уже разговаривали почти час.
Как это получилось? Вы вроде бы не занимаетесь маркетингом, а внимания столько.
К.: Всё верно, мы не занимаемся маркетингом.
П.: Но мы вкладываемся в продакшн своими силами. Снимаем видео, общаемся, фотографируем, в целом ведём себя активно в соцсетях и в жизни. Закрыться от всех и чего-то ждать нам неинтересно.
У вас же богатый творческий путь. Было много релизов с другими группами. Не все же выстреливали. Как важно не останавливаться и продолжать создавать музыку. В итоге всё может сложиться, как с альбомом Void Monuments.
К.: Скажу так: у меня в плане музыкальных проектов всегда всё работало. Всё, что я писал, так или иначе издавалось и получало свой отклик. Только иногда это растягивалось на долгий период времени, и приходилось порой ждать релиз, как это было с тем же Khashm. А иногда всё шло быстро и легко, как с моим блэковым проектом Likferd и теперь с Void Monuments. В любом случае никогда нельзя останавливаться и давать заднюю, если ты действительно веришь в то, что делаешь.
Г.: На мой взгляд, вложенный труд всегда к тебе возвращается. Работа над альбомом шла как локомотив, тем не менее в него было вложено много сил. Во время работы над альбомом я верил, что все эти усилия обязательно окупятся.
П.: И правильные люди собрались в подходящий момент.
К.: Кстати, да. Мы не искали участников специально, не давали объявлений. Мы все друзья. Изначально мы играли с Геной, а когда появились идеи выступить, я предложил поиграть Паше, а Гена — Ване. Они согласились, так и собрались. Мы общались ещё до группы.
На ваш взгляд, что группе нужно делать для своей популярности?
К.: Для начала нужно определиться с тем, что именно ты хочешь делать: образы, оформление релизов, тексты — группе нужна концепция. Условная эпоха говнарей прошла. В начале нулевых было популярно играть полную эклектику, смешивать элементы разных жанров в одной песне. В Питере в то время было много групп, которые пытались уместить все свои музыкальные вкусы в одном проекте. Сейчас у людей сформировался музыкальный вкус, и в хорошем смысле группам нужно ему соответствовать. Слушатель должен понимать, что ты хочешь донести творчеством, — тогда сформируется твоя целевая аудитория. Всем не угодить, нельзя ждать, что тебя будут слушать и блэкари, и дэткорщики. Нужно выбрать свою нишу и работать в ней, относиться к своему творчеству по-взрослому и чётко понимать, что ты делаешь. Это основной момент.
Г.: Ещё нужно реально оценивать свои возможности. Иногда бывает, что музыкант считает, будто играет лучше, чем есть на самом деле, сочиняет сложные аранжировки и не может их записать. Когда музыка не дожата, это слышно. Очень важно представлять, что именно ты делаешь, ещё до того, как пойдёшь это записывать. Даже если ты сделаешь проще, чем планировал, в итоге это может звучать лучше, чем вымученная запись, по которой слышно, что ты пытался, но не смог повторить кого-то из своих кумиров. Каждый творческий человек в чём-то уникален, и за это нужно держаться. Например, если музыка, которую ты делаешь, не похожа на твои изначальные ориентиры, — пусть так и будет. Нужно понимать свои возможности и свою уникальность. Поэтому согласен с Кириллом: делай это по-взрослому — и всё получится.
К.: Кстати, у нас была возможность «пощупать» свою музыку ещё до альбома. Это же не первый наш релиз. До альбома у нас выходило кассетное демо «Temples of Pestilence» в 2024 году на финском лейбле Esoteric Tradition. Эти песни потом вошли в альбом. Мы записывали их живьём в студии, и у нас была возможность оценить аранжировки, понять, что работает.
Долгий путь, которым не все готовы идти. Это же время и деньги.
К.: Это помогает оценить свою музыку. Я считаю, что это очень полезно. Студийное демо отличается от записи репетиции на диктофон, на которой ничего не понятно.
Г.: Любой группе нужно понимать, что во время записи придётся потратиться. Некоторым кажется, что можно сделать всё бесплатно, но с записью так не сработает.
П.: Важно не бояться экспериментировать, пробовать, повторять. Никто не может знать, что в итоге получится. Искусство — это как выстрел в темноту. Мы тоже не ожидали, что к нашей музыке будет такой интерес: мы просто собрали коллектив, чтобы реализовать общие идеи. Сделанный когда-то выбор заниматься музыкой становится неотъемлемой частью твоей жизни, личности. Остальное — вопрос времени и упорства.
К.: К группе нельзя относиться легкомысленно, как к встрече с парнями после работы — попить пивка. Это усердная работа, только она приносит удовольствие. Музыка должна быть в кайф, без ожиданий. При этом нужно отдавать себя максимально, чтобы это получилось качественно и круто.
П.: И конечно, не рассчитывать на какое-то сиюминутное вознаграждение.
К.: Когда я сочиняю музыку, я никогда не думаю о том, выйдет ли она на каком-нибудь лейбле и будут ли концерты. Это неважно. Результат — это как кармическое вознаграждение за труд.
Г.: Когда я сажусь за барабаны, я понимаю, что сел за них именно для себя — для того чтобы получать удовольствие. Я не готов играть то, что мне не нравится, даже за большие деньги и высокий уровень жизни. Это не для меня: я должен получать удовольствие от процесса. Если я играю музыку, которая мне нравится, я уже выиграл в этом процессе. А если эту музыку слушают, издают, спрашивают о ней в интервью, — это уже какой-то супербонус, но не цель.
П.: Нужно чётко понимать, что ты занимаешься именно своим делом — тем, что тебе нравится.