Интервью с М.А.Львовой-Беловой газете “Расон” (“La Razón”), Перу

Рикардо Санчес Серра: Госпожа Львова-Белова, благодарю вас за согласие на это интервью. От имени наших читателей я выражаю признательность за возможность услышать Вашу прямую позицию по теме, вызвавшей международную обеспокоенность. Начнем с правового контекста.

Как Вы интерпретируете ордер на арест, выданный МУС? Повлиял ли он на Вашу работу?

Юрисдикцию Международного уголовного суда Россия не признает. Поэтому в целом на нас это никак не отражается – мы как работали, так и будем работать. Как защищали и поддерживали семьи, так и будем это делать. Пока что нам доступны только расплывчатые формулировки обвинений, без конкретных деталей, фактов, дат.

Безусловно, ордер, как и санкции, значительно сократили мои возможности для передвижения по миру. Но работы много и дома, в России.

Какие критерии применяются для определения количества якобы похищенных детей? Некоторые западные СМИ и украинские власти преувеличивают факты, связанные с перемещением детей, представляя их как незаконные депортации с целью дискредитации России на международной арене. Как Вы ответите на такое восприятие и какие элементы считаете основополагающими для понимания того, что на самом деле произошло? Можете ли Вы объяснить процесс, посредством которого дети были перемещены из зон конфликта на территорию России?

Цифры, которые озвучиваются, постоянно меняются и очень разнятся. Важно восстановить ход событий. Территории Донецкой и Луганской народных республик (ДНР, ЛНР) много лет подвергались обстрелам со стороны Вооруженных сил Украины. Еще до начала специальной военной операции семьи с детьми начали покидать ДНР, ЛНР, Украину. Многие ехали к родственникам в Россию, кто-то размещался в пунктах временного размещения, кто-то дальше ехал в другие страны. Многие из тех, кто тогда приехали на время, уже вернулись домой, в том числе в ДНР, ЛНР, Запорожскую и Херсонскую области, кто-то обосновался в других субъектах России, кто-то уехал зарубеж. Люди уезжали добровольно, семьями, с бабушками, дедушками, конечно, вместе с детьми. Как можно добровольное передвижение людей называть "депортацией", мы не понимаем.

Детские учреждения Донбасса выезжали из-под обстрелов, чтобы обеспечить безопасность своим воспитанникам.

Бывали случаи, когда военные вывозили из-под обстрелов детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, на безопасные территории. Например, осенью 2022 года наши бойцы нашли в подвалах и вывезли из-под обстрелов 13 ребят из коррекционной школы-интерната Купянска Харьковской области. Дети были без педагогов и воспитателей, документы на руках только у троих. Информация об остальных была записана с их слов.

Тогда администрация школы-интерната, куда их поселили, а также сотрудники МВД ЛНР начали розыск родителей и других законных представителей. К работе подключился наш аппарат, а также Уполномоченный по правам ребенка в Луганской Народной Республике Инна Швенк. 

Некоторых родственников удалось найти оперативно, чьих-то родственников искали дольше. И уже к осени 2023 года дети из коррекционной школы-интерната Купянска были в своих семьях. Вся  эта информация есть у украинской стороны.

Много было вопросов о получении гражданства Российской Федерации. Гражданство дает социальные гарантии, возможности полноценной медицинской помощи, получения образования. По достижении совершеннолетия ребенок сам вправе выбирать – оставаться ему с двумя гражданствами, России и Украины, если таковые имелись, или остаться с одним гражданством, например, Украины, и отказаться от российского гражданства.

Какие гарантии были предоставлены для сохранения культурной, языковой и семейной самобытности несовершеннолетних?

Как неоднократно подчеркивал Президент России Владимир Путин, нельзя отменить украинскую культуру, украинский язык. Важно и то, что, в отличие от Украины, у нас нет дискриминационных законов по борьбе с украинским языком или украинской культурой, если, конечно, речь не идет о неонацистских или экстремистских проявлениях.

Россия – многонациональная и многоконфессиональная страна, и каждому гражданину гарантировано право следовать своим культурным традициям, разговаривать на традиционном для него языке. Мы выросли на украинских сказках, колыбельных, читали одни и те же книги. В Москве, например, стоит памятник Тарасу Шевченко, его факультативно проходят в рамках школьной программы.

Кроме того, в новых регионах дети могут при желании изучать украинский язык факультативно, однако практика показывает, что эти уроки не востребованы.

Расскажите о процессе воссоединения детей с их семьями. Что вы делаете для этого? Какую роль играют Международный Комитет Красного Креста и Катар в процессах добровольного возвращения детей?

Воссоединением детей с близкими в России, Украине и других странах мы занимаемся по поручению Президента России Владимира Путина. Первые воссоединения состоялись в 2022 году. Это двусторонний процесс – у россиян многие родственники живут в Украине, у украинцев – в России.

За это время к нам поступали разные обращения и списки – всего мы обработали информацию по более чем 1 100 детям, после проверки данных лишь в малой части случаев потребовалась наша помощь. Где-то семьи воссоединились или нашлись самостоятельно, где-то не было такой необходимости, так как дети и так жили с близкими. Некоторые случаи относятся к семейным спорам, когда у родителей разнятся взгляды на то, с кем и где именно должен жить ребенок.

Бывает наоборот, ребята живут у родственников в Украине, а хотят к маме в Россию.

Всего при нашей поддержке на начало октября с родственниками в России воссоединились 29 детей из 21 семьи, с близкими в Украине и третьих странах – 122 ребенка из 98 семей.

Каждый случай индивидуален. В основном это семейные истории, когда дети жили у одного из родителей или родственников, а хотели переехать к другому. Есть ситуации, когда дети проживали в учреждении, но мама, папа или другие близкие родственники хотели их забрать. Мы помогали.

Мы подготовили и обновляем по мере появления новой информации бюллетень, в котором рассказываем ключевые обстоятельства по каждому воссоединению. Он в том числе переведен на испанский язык и доступен на нашем официальном сайте www.deti.gov.ru/.

За эти годы мы выстроили четкий алгоритм воссоединения семей. Взаимодействуем с международными партнерами – Государством Катар, Международным Комитетом Красного Креста, Ватиканом, а также с украинской стороной. Так, Международный Комитет Красного Креста выделил специальную электронную почту для писем от семей, которым нужна помощь в воссоединении. Несмотря на это, обращений практически не поступало. Что также доказывает, что реальность сильно отличается от того, что хочет показать Украина и западные партнеры.

В целом процесс воссоединения семей зачастую требует серьезной подготовки и согласований – при необходимости мы оказываем содействие в сборе документов, логистике, встречаем родителей и сопровождающих лиц, ведь география обширна.

Сейчас к этому процессу подключилась Мелания Трамп, за что мы крайне благодарны.

Вы упомянули, что более сотни детей были воссоединены со своими семьями. Как происходила проверка подлинности родителей или опекунов в каждом случае?

В соответствии с поручением Президента России воссоединение проводится только в случае наличия обращения родителя или иного близкого родственника, имеющего соответствующие правовые основания.

Мы проводим опросы и детей в том числе, проверяем документы, при необходимости запрашиваем дополнительные подтверждения. В основном в наших историях воссоединения все друг с другом на связи, и один родитель или близкий родственник передает ребенка другому при нашей поддержке, так как самостоятельно это сложно сделать.

За эти годы сформировали эффективный алгоритм отработки запросов. 

1. Получаем фамилию, имя, отчество разыскиваемого ребенка и данные о заявителе, а также о предположительном месте пребывания.

2. При необходимости направляем запрос в МВД России об уточнении места пребывания, делаем дополнительные запросы в другие ведомства России и иных стран.

3. Если ребенок в России, направляем запрос в субъект РФ с просьбой посетить несовершеннолетнего и уточнить информацию.

4. Согласовываем позиции и перечень документов с уполномоченными органами субъекта РФ.

5. Делаем запрос в адрес Украины о необходимых документах, подтверждающих правовые основания для воссоединения.

6. Согласовываем с украинской стороной детали трансфера; подключаем коллег из Государства Катар, Международного Комитета Красного Креста.

Подчеркну, что в подавляющем большинстве случаев заявители знают, где живет ребенок. Например, обращается мама, проживающая в Украине, и сообщает, что ее дочь после развода родителей живет с папой и бабушкой в России. Бывает, что папа не соглашается на переезд ребенка, идет процесс переговоров, медиации.  

Был в нашей практике и такой случай: бабушка из Украины не могла забрать из Алешкинского дома-интерната в Херсонской области родного внука – по документам родство было определить невозможно. Ребенок попал в учреждение еще до начала СВО, мама и отец его оставили.

Нам пришлось решить непростую задачу: взяли у мальчика и бабушки биоматериал для анализа ДНК, с помощью волонтеров доставили его в Москву, где провели исследование. Родство подтвердилось – и мы помогли в воссоединении семьи.

С какими препятствиями Вы столкнулись в процессе возвращения детей и какие меры были предприняты для их преодоления?

Украина вышла из Минской конвенции о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам (это соглашение о правовой помощи между бывшими советскими республиками). Это значительно осложнило жизнь ее же гражданам и стало правовым барьером для оперативной помощи. Так, например, с проблемами в оформлении необходимых документов сталкиваются украинские семьи, добровольно переехавшие в Россию. Это вкупе с отсутствием согласованных действий между органами власти Украины значительно усложняет решение семейных споров и нашу работу по воссоединению семей. Моим сотрудникам зачастую приходится в ручном режиме организовывать переговорный процесс, чтобы мама и папа и другие родственники могли договориться, с кем и на какой территории будет жить ребенок.

В интересах семей у нас налажен контакт с аппаратом Уполномоченного Верховной Рады Украины по правам человека, это позволяет многие вопросы решать в рамках гуманитарного трека.

Был непростой процесс воссоединения с близкими детей, которые поехали отдыхать в здравницы юга России.

В конце лета–осенью 2022 года в связи с обстановкой на линии фронта родители из Херсонской, Запорожской, Харьковской областей и других территорий добровольно отправили детей на отдых, в том числе для защиты от военных действий. Их вместе с сопровождающими, по доверенностям от родителей, приняли санатории и здравницы Крыма и Краснодарского края. Однако линия фронта изменилась, перемещение через нее было сопряжено со значительными рисками жизни и здоровью детей, а безопасный маршрут стал сложнее ввиду необходимости пересечения границ нескольких государств. Поэтому возвращение ребят домой заняло время.

Отцов призывного возраста не выпускали власти Украины, мамы не всегда могли отправиться в дорогу, потому что не с кем оставить других детей или они слишком маленькие, кто-то переехал. Ранее назначенные доверенные лица не могли отвезти детей на территории, оккупированные Украиной, в связи с напряженной обстановкой. Не всем родителям удавалось найти доверенное лицо, кто мог бы приехать за ребенком в Россию. Отсюда возникла проблема – дети жили вдали от родителей длительное время и ждали воссоединения. Им обеспечивали комфортные условия проживания и ждали, когда родители или доверенные лица смогут их забрать.

Мы подключились к этому процессу, чтобы помочь в воссоединении, собирали необходимые документы, встречали и провожали родителей, помогали в логистике. Это был кропотливый труд. Однако в итоге при нашей поддержке все дети вернулись к близким. В России остался один старшеклассник, так захотели его родители. 

Есть трудности с воссоединением детей с близкими в России. По ряду обращений от родителей, которые хотят вернуть детей, ситуация не меняется длительное время. В ходе переговоров украинской стороне были переданы списки, состоящие из 20 детей, проживающих в Украине и на территории Европейского Союза, воссоединения с которыми ждут близкие в России.

Недавно одна девочка уже вернулась в Россию. Надеемся, что это приблизит встречу с близкими и других детей. К сожалению, по ряду случаев мы не видим какой-либо динамики, при том что запрос на воссоединение поступил от родителей.

Какова Ваша интерпретация этического и юридического долга как защитницы несовершеннолетних в условиях конфликта?

Приоритетами были и остаются гуманитарные вопросы и безопасность детей и семей с детьми, реабилитация, медицинская помощь, образование, творческое развитие, обеспечение жильем, необходимыми вещами, продуктами, водой.

Регулярно организовываем санаторно-курортное лечение для ребят, пострадавших от военных действий, детей с инвалидностью.

Мы должны сделать все от нас зависящее, использовать все возможности, ресурсы уполномоченного, чтобы обеспечить главное право каждого ребенка – расти и воспитываться в родной семье. Важно поддерживать детей в новых территориях, создавать для них инфраструктуру, чтобы они могли жить полной и насыщенной жизнью.

Какие действия Вы предприняли для обеспечения того, чтобы права детей не нарушались в зонах боевых действий?

Мы с первых дней СВО тесно работаем с новыми регионами. В каждом субъекте России назначен свой детский региональный уполномоченный, мы с ними на постоянной связи. Общаемся с представителями Минобороны, региональными властями.

Регулярно посещаю ДНР, ЛНР, Запорожскую и Херсонскую области, встречаюсь с родителями и детьми, специалистами социальных, медицинских учреждений.

К сожалению, многие дети пострадали от обстрелов ВСУ. И в 2023 году Президент России Владимир Путин поддержал наше предложение о единовременной выплате ребятам, получившим увечья в результате агрессии Украины. Ее уже получили более 500 детей, пострадавших в ходе военных действий.

Из года в год число обращений с запросом на адресную помощь сокращается, сейчас на первый план выходят системные задачи. В новых регионах ремонтируются и строятся поликлиники и больницы, детские сады и школы.

По просьбе ребят мы открыли подростковые центры, два культурно-просветительских центра в ЛНР и Запорожье. За последние два года запустили кинотеатр под открытым небом в Запорожской области, реализовали ряд других программ по просьбам детей.

Важный проект – поддерживающие, профориентационные смены для детей «Послезавтра». Мы стремимся создать условия, в которых дети могут восстановиться, почувствовать поддержку, пообщаться с ровесниками, провести время интересно и с пользой. Всего мы провели 28 смен в санаториях, домах отдыха в разных регионах России. Участниками стали более 4 000 подростков. Особое внимание уделяем психологической поддержке ребят.

Как Вы ответите на критику, согласно которой процесс «интеграции» украинских детей в России может подразумевать идеологическую обработку?

У детей есть родители, которые в первую очередь отвечают за воспитание, развитие. Конечно, если родители не хотят направлять детей на отдых, видят в этом какой-то риск, то ребята остаются дома. Но из встреч с семьями в новых регионах России – ДНР, ЛНР, Запорожской, Херсонской областей – знаю, что родители с радостью отправляют детей на смены.

Отмечу, что детский отдых в оздоровительных центрах популярен в России со времен СССР. За 100 лет развития создана обширная инфраструктура. Ежегодно в таких лагерях отдыхают сотни тысяч детей со всей страны.

Кстати, мы организовали однажды пресс-тур для зарубежных СМИ на нашу смену, на которой собрались дети из Донбасса, Запорожья и Херсонщины, а также приграничных с Украиной районов субъектов РФ, подвергающихся обстрелам со стороны ВСУ. Были и британские, и американские, и японские, и французские журналисты, они общались с детьми, психологами и вожатым, обедали вместе с ребятами, изнутри посмотрели, как проходит реабилитация. В результате мы, к сожалению, так и не увидели репортажей о нашей смене, где бы читателям и зрителям показали реальные отзывы детей.

Какое послание Вы хотели бы передать международному сообществу относительно Вашей деятельности, Ваших намерений и будущего детей, пострадавших от войны?

Сила – в правде, и правда обязательно победит. Мы действуем исключительно в гуманитарном поле в интересах детей и семей. И продолжим делать все от нас зависящее, чтобы дети и семьи жили в безопасности, мире и благополучии.