Интервью с Ириной Балахоновой

Про Болонскую книжную ярмарку и найденные там книги

 Мне кажется, что практически все самые известные наши иллюстрированные книги мы купили на Болонской выставке.

И один из ваших главных переводных хитов - книгу Марии Парр “Вафельное сердце” ?

Марию Парр мне принесла замечательная переводчица Ольга Дробот, а я ей принесла книжки Бьёрна Рёрвика про Лиса и Поросенка, которые она брать не хотела. Я их увидела на Болонской ярмарке и обратила внимание на иллюстрации, потому что я по-норвежски ничего не понимаю, а Рёрвик на тот момент вообще не был переведен ни на какие языки. Я вокруг этих книг про “Лиса и поросенка” ходила пять лет и говорила: “Олечка, смотри, какие замечательные книжки”. Она мне говорит: “Ирочка, ну потом, как-нибудь потом”. И через пять лет я ее все-таки дожала. Она прочла, перевела и сказала, да, хорошие книжки получаются. Я не знаю, насколько мы сохранили текст оригинала, но они замечательные. И главное, что по этим иллюстрациям было видно, что они очень смешные.

Какие еще книги "Самокат" нашел в Болонье

Здесь я купила в своё время книжку Даниэля Пеннака «Собака-пёс», с которого начался “Cамокат”.  Это было в 2002 году, 23 года назад. Я за ней ходила довольно долго, и во Франкфурте (Франкфуртская книжная ярмарка) ходила, но вот прям реально сделала предложение и уговорила тогда вообще не знавших нас издателей французских, что нам вот это прямо надо.

Eщё мы здесь нашли Гюса Кёйера. Моя любимая книжка, это текстовая книжка, «Книга всех вещей».

Почему вы выбрали именно Пеннака?

Когда “Самокат” только стартовал, мы (Ирина Балахонова, Татьяна Кормер и Наталья Шаховская) как-то сидели и думали, что нас будет отличать. И мы поняли, что нам нужно, чтобы взрослые люди, которые сами читают, пришли к нам за такого же качества литературы для детей. И мы подумали -  кого они сами читают? Пеннак на тот момент  был самым продаваемым франкоязычным автором. И Наташа Шаховская нам сказала: “Мне бы, например, как бабушке было интересно своим внукам или даже детям дать почитать “Собаку-пса”. И мне это очень понравилось, потому что я читала Пеннака взрослого. 

Зачем взрослым авторам писать детские книги

Я поняла, что это удивительно неисчерпаемый кладезь, потому что взрослый писатель, талантливый и успешный, в какой-то момент становится заложником своего имиджа, своей манеры писать, своей манеры высказываться, своих сюжетов, своих героев. И мы ждём от него конкретный жанр или конкретный подход.  И вдруг происходит такой слом шаблона, и в детской литературе он может быть другим. И мне кажется, что это круто, потому что он приходит во взрослую литературу юным, а в детскую уже зрелым. И вот всё то, чего он не смог сказать для взрослых, он может говорить для детей и гораздо более выверенным языком к тому же.

Мы жалеем, что так мало взрослых писателей видят в детской литературе вот эту другую дверь. Нам бы хотелось, я прям хотела об этом бы на крышах кричать, что уважаемые друзья, взрослые писатели, вы, казалось бы, уже все сказали взрослым, мир уже все равно в некотором месте, куда мы поняли, что мы его загнали. Давайте сейчас немножко развернемся от взрослых, потому что уже все сказано, смысла никакого не было в этом. Ну, почти. Я про современную литературу говорю. Но, может быть, есть смысл обратиться к детям. Сейчас только на них наша надежда.  Мы просто ждем от мудрых людей какого-то предложения будущего для детей. Вот и всё.

Как издателю найти ту самую книгу

Талант. Это называется талант издателя. Я такая, как скромный издатель, хочу сказать, что есть люди, которые видят и чувствуют тренды. Есть люди, которые не видят и не чувствуют. При этом издатели бывают разных типов. Большинство издателей, они как бы смотрят на то, что общество уже готово потреблять, чего оно требует. А “Самокат” же совсем другой издатель. Самокат вообще не очень ориентируется на общество. Он ориентируется на себя. То есть, условно, нужно либо чувствовать какие-то свои силы в том, чтобы вести за собой людей туда, куда ты любишь, или надо идти за кем-то. Это разные человеческие качества. Я думаю, что мы новаторы, те, кто ведёт вперёд и очень рискует, потому что всякий новатор рискует гораздо больше, чем тот, кто следует принципу “me too” в смысле бизнеса, хочет что-то, что уже дало успешный успех. А мы не очень хотим успешный успех, мы хотим полюбить книгу, поверить, и сказать: “Мне это так нравится, и я готов об этом говорить, я так в это верю, что вы тоже это полюбите”.