Интервью с Инной Арнольдовной Зибер

В какой момент вы поняли, что хотите стать лингвистом?

Я училась в школе в Калуге, и школа у меня была хорошая. Моя учительница по литературе хотела, чтобы я занималась литературой, но не запрещала мне участвовать и в олимпиадах по русскому. Поэтому я немножко участвовала в олимпиадах, и после восьмого класса меня взяли в Калужскую летнюю школу, которая тогда называлась ШОД – Школа для одарённых детей. Это была двухнедельная школа, в которой в основном аспиранты филфака МГУ, которые через знакомых к нам попадали, читали всякие курсы про лингвистику и русский язык. Для филологов. Там были и другие направления, я была на филологическом и слушала курсы обычно про язык, немножко про литературу. Тогда меня интересовали русский и литература, но со временем я стала понимать, что русский меня интересует больше. И я поступала в университет с ощущением, что хочу заниматься русским языком всю жизнь. Тогда я считала себя больше филологом, чем лингвистом, но хотела заниматься языком. Наверное, можно сказать, что тогда я и поняла

Какой из языков, которые вам довелось изучать, удивил вас больше всего? Чем именно?

Два ответа. Во-первых, меня удивил русский. Потому что после первого и второго курса я ездила на практику в фольклорную экспедицию и в диалектологическую. На русском отделении филфака МГУ есть такая возможность. И я послушала русский язык, который совсем не похож на тот, на котором я говорю и на котором говорят в Калуге, в которой говорят в основном на литературном языке.

Второй ответ – чукотский, которым я занимаюсь последние годы и который для меня сейчас самый яркий, самый любимый язык. Он удивляет вообще всем, как и Чукотка, как и чукчи, с которыми мы работаем. Если взять для примера область, которой я занимаюсь – фонетику, то чукотский показывает, что можно иметь всего 14 согласных, но таких редких и невероятных, что даже на нейрофизиологических экспериментах люди реагируют на чукотские слова не как на слова человеческого языка. Настолько он отличается от европейского стандарта или от русского языка. Чукотские звуки отличаются от моего языка, поэтому они меня удивили.

Чем вас заинтересовали языки и культура Севера и Арктики? Как вы стали заведующей Лабораторией социогуманитарных исследований Севера и Арктики?

Мне кажется, что в науку часто приводит любопытство. Нестерпимое любопытство. Это то, что привело на Север меня и многих других людей. Часто это просто удача. Так сложилось, что кто-то поехал в какую-нибудь экспедицию, ещё кто-то поехал в какую-нибудь экспедицию, и так собираются люди, которые изначально, может быть, и не чувствовали страсти к Северу, а потом поняли, что это именно она и есть.

Мне очень нравятся языки и культура Севера именно тем, что Север очень отличается от места, где я живу. Мои родители с юга России и с запада Беларуси, это всё земледельческие культуры, из которых выросла и я с этим русским фольклором в пятом классе, веснянками. И эта земледельческая культура совершенно ни в каком виде не существует на Севере. Там весь жизненный цикл подчинён совсем другим законам. И природа совершенно другая, и погода совершенно другая, и люди носят другую одежду, и о другом разговаривают. Эта инаковость вызывает у меня невероятный интерес и любопытство, хочется узнать больше о жизни и получить больше разных впечатлений. Экспедиции – это всегда новый опыт, который учит многому, а экспедиции на Север для человека не с Севера – это важнейшее переживание. В моей жизни Чукотка была опытом, который меня переделал во многом. Уверена, что для многих моих коллег это тоже так.

Теперь о Лаборатории. Чтобы заведовать лабораторией, нужно победить в конкурсе научно-учебных лабораторий, то есть иметь проект, команду и опыт работы. Действительно так получилось, что нас много – людей, которые любят Север и Арктику. И несколько таких людей, у которых был опыт полевых поездок и опыт работы с грантами, и с длительными научными проектами, и с книжками, и были научные статьи, смогли объединиться и подать заявку, которая понравилась факультетской и университетской комиссии. Именно я стала заведующей, потому что у меня единственной из всех “взрослых” сотрудников Лаборатории была к тому моменту кандидатская степень. Потому что без степени нельзя заведовать лабораторией. Несмотря на то, что я заведующая, многие решения мы принимали все вместе и принимаем до сих пор. Я считаю, важно не кто заведует, а кто работает.

Как попасть в Арктическую лабораторию? Обязательно быть стажёром-исследователем или можно быть кем-то вроде волонтёра и участвовать в деятельности Лаборатории?

У Лаборатории есть семинары, и сотрудники Лаборатории проводят экспедиции. Если вам интересны исследования северных языков и культур, то лучший способ узнать об этом больше – ездить с нами в экспедиции и ходить на семинары. Можно начать с семинаров. Можно следить за нами на сайте. Постепенно, если вы будете участвовать с нами в одних и тех же проектах, ездить в одни и те же экспедиции, окажется, что у вас есть полевой материал, про который вы хотите делать науку, писать научные исследования. Но это требует отдельного времени, отдельных затрат. И обычно студенты, которые не работают в лабораториях, ограничиваются курсовыми и дипломами и не всегда доводят это до статей. Если вы понимаете, что хотите именно заниматься наукой, и вам хочется делать статьи из того материала, который вы собираете в полях, тогда вам к нам. Потому что мы, во-первых, заставляем людей писать статьи, а во-вторых, помогаем им это делать и в смысле академического письма, и в смысле анализа материала. Поэтому можете начать с того, чтобы ходить вокруг, приходить к нам, участвовать в наших делах, а потом решим.

Волонтёрство, как и кратковременные или неоплачиваемые стажировки или практики, обычно бывает нужно в лабораториях, у которых есть много технических задач. Например, у Международной лаборатории языковой конвергенции таких задач много, потому что эта лаборатория занимается во многом выкладыванием, оформлением и разметкой корпусов и обработкой данных. У нас такое есть, но этого намного меньше, и в основном такая техническая работа касается скорее полевых данных, которые мы сами собираем на Севере. Поэтому если вам интересен северный материал, вы можете присоединяться к  этому без работы в Лаборатории в рамках практики. Например, прошлым летом и этой осенью четыре человека с образовательной программы “Фундаментальная и компьютерная лингвистика” участвовали в практике и размечали чукотские слова, то есть делали первый этап большой фонетической работы, которая потом ждёт меня, коллег и самих разметчиков, если они захотят к этому присоединиться. В частности у нас есть большое количество интервью, некоторые из которых прямо антропологические, а некоторые – просто тексты о жизни. В них очень много ценных данных. При желании можно участвовать в расшифровке и разметке этих текстов, потому что автоматическая разметка не всегда справляется, иногда нужны компетенции человека, который может что-то узнать про чукотский язык, научиться пользоваться чукотским словарём.

В общем, мы всегда рады помощи, но нужно знать: хочется просто чуть-чуть поработать с материалом, научиться делать фонетическую разметку, послушать что-нибудь о том, как чукчи дают своим детям чукотские имена, или наоборот – хочется приглядеться к будущей научной работе и научиться писать статьи. И это такие разные задачи, для которых есть разные варианты взаимодействия, в том числе, конечно, и волонтёрство.

Что бы вы могли посоветовать студентам, которые хотят более глубоко погрузиться в изучение лингвистики, но не знают, с чего начать?

Я советую больше спать. Потому что если вы будете мало спать и много нервничать, то велика вероятность, что вы не доживёте до четвёртого курса, а если доживёте, то не донесёте любовь к лингвистике.

Это первый совет.

Второй совет: выберите подходящего научника на втором курсе или думайте о нём на первом. Если вы старше, то тоже выберите научника. Потому что часто научные исследования начинаются с темы и с какого-то конкретного научного вопроса, который вас мучает. Мне кажется, должно быть какое-то желание, стремление и напряжение, с которым хочется что-то сделать. Какая-то загадка, которая не даёт покоя. И поэтому я бы исходила из того, что вы чувствуете на занятиях с преподавателем. Если вы понимаете, что какой-то преподаватель вам подходит: он рассуждает так, как вам нравится, вам интересно слушать, что он говорит, и вам кажется, что с ним может быть интересно поговорить о чём-то научном, и если у вас на этом предмете появляются вопросы, особенно такие, на которые преподаватель не может ответить, – это значит, что это то самое, и можно попробовать подумать, на какие ваши вопросы могут ответить ваши собственные курсовые. Курсовая – это по сути модель статьи, и в этом смысле любая образовательная программа Факультета гуманитарных наук даёт возможность примерить на себя роль учёного. Если хочется стать лингвистом, можно играть в лингвиста с помощью образования. Искать то, что вызывает у вас страсть, интерес, любопытство. И искать такого учёного, такого руководителя, который сможет вести вас на этом пути.

Я сама выбирала научников скорее по человеческим качествам, а не по теме, и считала, что очень важно, кто меня будет учить. А чему – это второстепенная вещь. Но это был мой путь, а ваш может быть другим.

И конечно, я очень рекомендую лингвистам, да и любым гуманитариям, обязательно поехать в экспедицию. Потому что ФГН даёт такую возможность, и программа “Открываем Россию заново” – тоже. Обязательно, если есть возможность, ехать в экспедиции, потому что это шанс понять, что профессия, которую мы получаем, не игра, а очень настоящая штука. Она имеет дело с живыми людьми, живыми культурными и языковыми системами. Даже если вы копаете черепки и берестяные грамоты, это всё равно живая жизнь, которая пусть и была тысячу лет назад, но всё же была, живая и настоящая. Такого и хочется пожелать нашим студентам.

Не могли бы ли вы дать совет студентам (возможно, даже будущим), как и когда стоит начать формировать свою научную карьеру? Чего стоит придерживаться в первую очередь?

В отличие от других мест, Вышка даёт возможность довольно рано начинать научную карьеру благодаря и ассистентствам, и лабораториям, и НУГам, и другим научным проектам. Но здесь важно понимать, что мы никогда не знаем про себя, чем мы будем заниматься через 5-10 лет. Если вы понимаете, что наука – это то, что вам нужно, что вас мучают исследовательские вопросы и вы не можете без этого жить, то можно начинать в любой момент. Можно написать курсовую работу, и если вы чувствуете, что это отличная тема, попросите научника помочь вам сделать из этой курсовой работы статью. Спросите, как это можно сделать. Если вы написали эссе по любому предмету, и чувствуете, что это то самое, это отличная работа и вам нравится, то тоже покажите научнику и спросите, можно сделать из этого статью или это безнадёжно. И попробуйте делиться тем, что вы узнаёте, тем, что вы открываете в курсовых и эссе, на студенческих конференциях. И таким образом вписывайтесь в научное сообщество людей, которым интересно то же, что и вам.