Интервью с Алексеем Ратманским

Как вы думаете, балет хорошо рассказывает истории, взятые из повседневной жизни?

Я думаю, что в этом уступает современному танцу, когда нужно рассказать актуальную историю, которая про здесь и сейчас. В балете вообще есть что-то эскапистское: он очень стилизованный, изысканный, его инстинктивно стремится к лёгкости, гармонии, геометрии. Но балет всё может многое рассказать, даже в бессюжетных постановках. Здесь, конечно, мы немного используем пантомиму - она помогает рассказывать историю.

У новой постановки есть чёткое послание?

Думаю, да. Оно в том, что нам не нужны короли. То, на чём мы сосредоточились и что я пытался показать - насколько они нелепы. А люди вокруг них ещё хуже, потому что лгут и притворяются. В то же время я заложник музыки и музыкальной структуры. <партитуру этого балета Жан Франсэ написал для балета "Новое платье короля" для постановки в Парижской опере в 1936 году>. Я думал о том, чтобы сделать балет более драматичным, но музыка этому не способствует. Главная мысль всё же в том, что король совершенно никчемный, он - ничто.

Как "Голый король" соотносится с теми спектаклями, которые вы поставили с начала пандемии и вторжения в Украину?

Мне кажется, что, по крайней мере за мою жизнь, мир не находился в таком плохом состоянии. Кажется, что всё рушится. Поставить ещё один балет на красивую музыку с красивыми движениями казалось немного странным, натянутым. Но этот балет, его история натянутыми не кажутся.

В последние годы, с начала войны, я разными способами осмысливаю то, что переживаю в жизни и слышу в новостях. Все балеты, которые я создавал, были разными: были "Элегия военного времени" и "Одиночество", а недавно в Дании я поставил абстракный балет на музыку Баха "Искусство фуги". Они все отражают разные моменты, разные чувства.

Я спрашиваю себя: нормально ли просто продолжать делать своё маленькое искусство? Что такое просто приносить радость? В то же время делать это тоже важно и актуально.

Есть что-то очищающее в том, чтобы наблюдать за этим несчастным королём в огромном толстом костюме, окружённого четырьмя придворными, которые валяются у его ног лишь бы снискать его расположение.

Не знаю, насколько люди хотят видеть на балетной сцене то, что они видят по новостям, но, конечно, всё это обёрнуто в невинную детскую историю, которую все знают.

Юмор как форма протеста - давняя традиция.

Конечно. Юмор - мощное оружие. На протестах "Нет королям" можно увидеть разных людей, пожилых, пенсионеров, которые держат в руках остроумные, креативные, точные плакаты. И они не боятся, потому что находятся среди людей с такими же взглядами.

Оба исполнителя партии короля в вашем балете - бывшие танцовщики, сейчас директора по репертуару Крейг Солстейн и Эндрю Вейетт. Почему вы решили пригласить их, а не нынешних танцовщиков труппы?

Они опытные, выглядят старше. И так я хотя бы мог удержаться от того, чтобы дать им виртуозные па. Король не должен двигаться слишком много. Но в итоге я всё равно сделал ему сольный номер. Всё-таки не сдержался.

Вы говорили, что покинули Россию в 2008 году после 5 лет работы худруком балета Большого театра, отчасти из-за внутреннего дискомфорта от того, как Путин концентрирует власть в своих руках, и после этого вы переехали в США. И вот теперь вы, натурализованный американский гражданин, опять находитесь в центре политической турбулентности. Как вы это переживаете?

Некоторые вещи в России я осознал лишь задним числом, уже после отъезда. Людей запрещали, людей убивали, протесты подавлялись. Но трагическая, роковая ошибка России заключается в том, что люди просто игнорировали происходящее. Здесь же я чувствую, что всё больше и больше людей начинают объединяется, что это падение в какой-то момент будет остановлено. Я действительно это чувствую. Проблема, правда, в том, что каждый выбирает ровно ту информацию, которую хочет слышать, поэтому я не уверен на сто процентов, что мои ощущения отражают реальность. Но я очнулся. И woke тоже, если угодно. И то, и другое.

Вы собираете балетную обувь для отправки в балетные труппы и школы в Украине. Как возникла эта инициатива?

Сначала я обратился к артистам и сотрудникам NYCB, а потом эта идея стала распространяться дальше. В итоге откликнулись около 20 компаний и отдельные танцовщики, мы собрали почти 3.000 пар обуви: половина пуанты, другая - балетки. Украинские танцовщики прислали нам короткие видео, где они распаковывают посылки. Тамошние труппы продолжают выступать - когда это возможно, сейчас бывают дни, когда попросту нет электричества.

Ваш главный вызов как художника?

Он всегда один и тот же. Каждый раз, когда я готовлю новый балет, я прохожу через фазу воодушевления и вдохновения, которая сменяется разочарованием, страхом катастрофы и ощущением, что я больше не понимаю, как что делать и что балет совсем не получится. Так бывает каждый раз. В этом есть определённый ритм. Я его люблю и боюсь одновременно.