«А как можно было иначе?»

Перед вами очень личное интервью. Его героиня — обычная российская женщина, христианка, которая в 2022 году вышла на антивоенный митинг в своём городе. За это её арестовали, потом был суд, слежка и, в итоге, вынужденный отъезд из страны.

Она рассказывает без героического пафоса: о том, почему не смогла промолчать, как держалась вера в самые тяжёлые месяцы, о панических атаках, чувстве вины и о том, что осталось после всего этого. Говорит честно — и о России, и о войне, и о том, без чего, по её мнению, настоящий мир невозможен.

Интервью:

Почему Вы протестовали против войны?

А как можно было иначе? Сейчас, мысленно обращаясь к событиям февраля-марта 2022 года, я вижу себя как человека наполненного отчаянием, но который надеется на лучшее. Несмотря на то, что мой город далеко от линии фронта, я восприняла войну так, как будто она пришла ко мне домой. Война трагична и безысходна, поэтому было невыносимо сидеть и ничего не делать. Осознавать свою беспомощность и слабость, думая, что от тебя ничего не зависит. Было ощущение полного краха, катастрофы. Война это варварство. Ей нет никаких оправданий. И мне хотелось выразить солидарность с теми, кто также против войны. Я верила, что наши голоса могут услышать и другие люди в России, и власти. В первые дни многие мои друзья вышли на одиночные пикеты, но тогда еще закон о дискредитации армии не приняли, и их отпускали, после “профилактической” беседы.

На митинге в начале марта нас арестовывали по принципу–у кого плакат, того берем. Арестовали сразу человек тридцать. Все были в шоке, даже полицейские, которые должны были нас задерживать. Сейчас против войны и путинского режима выступают единицы, потому что такие публичные протесты обязательно приведут или к штрафу, или в тюрьму. У меня не осталось оптимизма о будущем России… а в 2022 году я не думала, что уже слишком поздно: это как проснуться в разваливающемся доме.

Насколько важна для вас христианская вера?

Христос – это Тот, кто остается, даже когда человек все потерял. В самые темные моменты жизни, Он незримо рядом. Бог никуда не уходил из моей жизни, даже когда я сознательно отрицала Его, предавала веру и себя. А в итоге, оказалось, что кроме Него надеяться не на кого. Он единственная надежда.

Члены моей общины просили ничего не говорить против войны, потому что не были готовы к публичным протестам, зная что за это можно поплатиться свободой и работой. Но в начале марта 2022 на антивоенном митинге нас было несколько человек. Также, почти сразу после начала войны началось давление наших католических друзей. Я знаю, что многие христиане в России сейчас вынуждены балансировать между Евангелием и своей безопасностью.

Что с Вами случилось после приговора в 2023 году? Почему Вы покинули Россию?

После вынесения приговора стало понятно, что моя жизнь уже не будет прежней. Весь процесс следствия, суда и постоянной слежки очень меня вымотал. Я только сейчас понимаю, насколько была слаба, спустя значительное время. Полтора года, что у меня длились следствие и суд, я продолжала работать. Моя работодательница с риском для себя давала мне работу и не собиралась меня увольнять, ученики ценили, и для некоторых из них мой отъезд стал большой потерей. Но заработанные мной деньги покрывали только насущные потребности моей семьи. Все судебные расходы, в том числе оба моих штрафа, штраф моей подруги и работа адвоката, были оплачены за счет пожертвований. Это слезы моего сердца и бесконечная благодарность всем, кто помогал. Позже я узнала, что мой адвокат пожертвовал большую сумму на издание краеведческой книги о моем родном городе.

Содержание в российской тюрьме частично оплачивают сами арестанты. В случае моего тюремного заключения все заботы и боль легли бы на плечи любящих меня людей. А это означает: опять сборы пожертвований на адвоката и постоянная информационная поддержка, тоже потенциально рискованное дело. Все это предстояло бы делать моим, и без того настрадавшимся, родным и друзьям. Еще тюремный срок означает, что всю эту поддержку нужно осуществлять в течение длительного времени. Тогда я приняла решение “не быть героем” на суде: моей задачей было не дать меня осудить на тюремный срок. Поэтому на суде я ни слова не говорила о своем отношении к Путину. В частности о том, что считаю его власть нелегитимной, а принимаемые законы – противоречащими конституции. Это довольно унизительно, когда каждое свое слово продумываешь, чтобы не “дать повода, ищущим повода”.

После оглашения приговора в 2023 году у меня была иллюзия, что я смогу остаться в России. Но слежка ни за мной, ни за моими друзьями не прекратилась. Напряжение только нарастало. Я поняла, что от меня не отстанут и при любом удобном случае осудят снова. Теперь ничего свободно делать стало нельзя. У меня начались панические атаки и депрессия. Наверное, я совсем не умею жить в компромиссе с видимым злом, не умею смириться и в “вавилонском плену садить сад, строить дом”...

Я восхищаюсь моими российскими друзьями, которые против войны, но продолжают жить во враждебной идеологии, являясь фактически заложниками путинского режима. Восхищаюсь и теми россиянами, кто уехал после начала войны в никуда, без какой бы то ни было поддержки.

В страшной ситуации угрозы тюрьмы и личного жизненного краха, мне очень помогли друзья и благотворители, поэтому я решилась на эмиграцию и уехала. А российским властям это на руку, меньше на одну протестную личность. В России остались мои ближайшие родственники. Для того, чтобы уехать всем вместе, не было моральных сил и денег. Кроме того, родные были сильно напуганы всем случившимся и не в состоянии резко менять свою жизнь. Мое решение уехать было тяжелым. Теперь, когда в России заблокировали видеосвязь в ватсапе и телеграмме, общаться стало труднее. Мой отъезд был одновременно жестом бессилия, бегством и прыжком веры, выбором наименьшего зла... Кажется, что я до сих пор не обрела почву под ногами. Не теряю надежды на встречу с родными и молюсь о семье.

Особо хочется поблагодарить всех, кто молится за преследуемых! Вы даже не представляете себе, насколько молитвенная поддержка ощутима! Молитвы ощущаются физически, они также реальны, как свежий горный воздух или тепло от свечи. Во время следствия и суда не было ни одного дня, чтобы я не читала Евангелие и Псалтирь. И тогда у меня были силы молиться и за инспекторов фсин, и за прокуроров, которые менялись, и за свидетелей, и за судью, за прекращение войны, за Украину и Россию… Ничего подобного никогда в жизни со мной не случалось. Я чувствовала, что это не мои личные молитвенные нужды, но большой процесс, в котором у меня есть какая-то задача и силы ее исполнить.

Вы продолжаете каким-либо образом выступать против войны?

Все мои усилия теперь сосредоточены на личных отношениях с людьми. Я рассказываю о своем опыте жизни в России и аресте, и для многих он является шокирующим. Я встречаю и тех, кто не верит, что Россия террористическое государство. Парадоксально, многие любят Россию и русских… и мне становится еще стыднее, потому что такое доверие к россиянам ничем не оправдано. Многие не знают современную Россию и живут своими прошлыми впечатлениями. А возможно, кто-то до сих пор живет советской пропагандой.

Общаюсь с украинцами и белорусами. Украинцы часто говорят, что не понимают, почему россияне не выходят массово на митинги против войны. Мы обсуждаем это. И это очень ценные разговоры: так становится понятней разница между нашими народами. И так легче найти дорогу друг ко другу.

Есть одна очень тонкая грань: мой пацифизм. А как в стране, которой нужно быть готовой дать отпор российской агрессии, говорить о пацифизме? Это было бы на руку только тем, кто ждет легкой добычи… Война и мир – это разные образы жизни… я с горечью наблюдаю, как повсюду побеждает военный смысл и военная экономика. Как вместо разоружения делают новое оружие. И особенно больно, что именно моя родина способствует этому.

Если бы я могла говорить достаточно громко, чтобы быть услышанной, я бы сказала, что пришло время больших перемен. Люди еще никогда не были так близки друг ко другу, технологии сделали жизнь очень мобильной, но это вызов для всех нас. Дух войны чувствуется повсюду: он проявляется как тяга к (само)разрушению, разделению, нагнетание страхов и раздувание огня противоречий между людьми. Но кажется, что война и миграционный кризис это верхушка айсберга. Хочу пожелать всем нам, как завещали апостолы, стойкости, бодрости и трезвости.

Для тех, кто никогда не был в России, может показаться, что разница между моей родиной и другими странами определяется, в первую очередь, объемом занимаемого пространства. “Самая большая страна в мире”. Представьте самую привычную, уютную часть Европы и умножьте на 100. Получается очень внушительно. Это удобное масштабирование. Только вот эта картинка совсем не соответствует реальности. Россия – абсолютно другая страна. Важны не километры и гектары, а люди, живущие и созидающие на них. Природа и ландшафт везде напоминают о Создателе. И в холоде, и в пустыне, и в джунглях, Его дыхание повсюду. Но образ жизни людей определяют их сердца. Уютно может быть и в маленьком доме, а мерзость запустения не считается ни с какими пространствами. Невежество, снобизм, теснота и пустота могут править в любом “великом” месте. Тысячи километров можно цинично конвертировать в деньги… Не заблуждайтесь, тысячи километров не равны тысячам улыбок.

Про мирные переговоры

Все ждут мирного соглашения, и конечно, рано или поздно, враждующие стороны его подпишут. Надеюсь и верю, что для Украины это будет действительно светлый день! Пусть он наступит как можно скорее! Думаю, что для России война, возможно, закончится тогда, когда у Путина не будет власти. Но даже это не гарантирует свободу и процветания россиянам. Россия за свою (имперскую) историю накопила множество ран и противоречий в самой себе: в ней не видно оснований для настоящего мира. С начала 20 века, после гражданской войны и за весь советский период, несколько поколений россиян постоянно живут в утрате – кто-то потерял близких, свободу, имущество. А кто-то потерял совесть и нравственные ориентиры. Палачи и их жертвы десятилетиями продолжают молчать друг перед другом. Ужасающий режим Путина, агрессия внутри страны и война, развязанная Россией в Украине – закономерные последствия этого молчания. Когда опьянение от пропаганды пройдет, Россия снова встанет перед выбором: посмотреть в лицо своим ошибкам и раскаяться, или исчезнуть.

Мои молитвы о том, чтобы Бог касался каждого россиянина и вел нас к истинному покаянию. “Невозможное человеку, возможно Богу”.

Сейчас многим может показаться, что мирное соглашение – это конец страшной сказки, в которой мы оказались. Но реальность безжалостней. Есть то, что восполнить и вернуть невозможно. Мы не можем вернуть убитых людей и убитое время, разрушенную жизнь. И только Божья благодать способна каким-то чудом это постепенно исцелить. Даже не могу помыслить, сколько десятилетий этот процесс продлится.

Знаю, что сейчас мои следующие слова могут показаться несвоевременными и наивными, но настоящий мир невозможен без радикального прощения. Если хотя бы одна из сторон конфликта ищет радикального прощения, есть надежда, что наступят благодатные времена. Именно такое прощение всем нам дает Иисус.