Интервью_ KLAUZURA
DvaKvadrataУ каждого свой путь и своё дело. О работе в архитектурном коворкинге, о лекции об общественных туалетах, о духе места, скорости в Петербурге и в Москве, Дашах в архитектуре, о том, как мог бы называться кластер «Брусницын», и об архитектурном продукте – в интервью Дарьи Мирошниченко, сооснователя архитектурного бюро KLAUZURA и архитектурного коворкинга.
▼
Ты помнишь, как всё начиналось?
Нас два сооснователя бюро – я и Дарина; мы вместе учились, потом каждая работала в найме, и, наконец, мы пересеклись в Студии 44, будучи главными архитекторами проекта. Уже там мы начали работать совместно, выстраивать коммуникацию, участвовать в конкурсах. И постепенно пришли к выделению себя как отдельной единицы отдельного бюро. В этот момент как раз появился наш первый проект как бюро – реновация культурного квартала «Брусницын» в Санкт-Петербурге.
Всё совпало, и в принципе у нас и сейчас остаётся это направление даже спустя шесть лет бюро – общественная архитектура, креативные кластеры, музеи, гостиницы.
А если бы не появился «Брусницын», вы бы решились отделяться? Это была последняя капля в чашечку мыслей о самоидентификации или, наоборот, первая?
Некоторые ребята после института сразу берут и открывают своё бюро, а для меня это странно, потому что, мне кажется, надо сначала поработать и получить определённый опыт. Я воспринимаю Студию 44 как свою школу, я многому там научилась. Ты растёшь как специалист и уже понимаешь, что у тебя есть своё личное видение архитектуры и того, как ты хочешь её делать. Мы шли к тому, чтобы отпочковаться в отдельное бюро, но все равно без заказа в пустоту это было бы невозможно.
Одновременно у нас постепенно начали зарождаться мысли про архитектурный коворкинг, то есть у нас все равно постоянно было параллельное взаимодействие классической архитектурной деятельности – проектирования – с культурной, образовательной, нам хотелось создать комьюнити.
В тот же момент мы вышли в финал Всероссийского молодёжного биеннале в Казани под кураторством Сергея Чобана. Он поддержал нашу идею про архитектурный коворкинг, мы вошли в шорт-лист и получили обратную связь от других архитекторов с практическим запросом на общее пространство, где архитекторы смогут коммуницировать и вместе работать, развиваться, делать классные проекты, развивать город и так далее.
Раньше в Петербурге не было архитектурного коворкинга? В Москве мы студентами сидели в соседних кафе на Кузнецком мосту и работали над совместными проектами, либо оставались в институте. Формат коворкинга – любые кабинеты после окончания занятий.
Да, в институте были такие зоны, но архитектурного коворкинга в городе не было. Еще повлияла пандемия: мы как раз образовались как бюро, начали сами работать в коворкинге все сразу вместе и поняли, насколько это здорово, когда есть коммуникация. Ты не сидишь дома, а приходишь и поработать, и получить какие-то знания, взгляд со стороны, – ты общаешься. Мы потом даже сделали исследование на тему того, что пятидневка на удалёнке – это тяжело для психики. Человек – социальное существо, и ему нужен гибридный формат работы, обычно два-три раза в неделю выезжать и общаться с другими специалистами.
Коворкинг – это пространство не только про работу, ещё про самообразование и молодёжное архитектурное сообщество. У нас проходят лекции, мастер классы; мы пытаемся немножко наше болотце взбодрить.
Взаимосвязи в итоге полезны в наших проектах. В бюро есть так называемый «архитектурный продукт» как услуга – мы предлагаем заказчику не только архитектуру, мы сразу предлагаем и позиционирование. У нас есть в команде урбанист – мы делаем комплексный анализ, у нас есть графический дизайнер – мы придумываем нейминг, делаем логотип и, конечно же, делаем саму архитектуру, это все равно ядро. Заказчик получает полный продукт, иначе ему надо было бы идти к дизайнеру и/или маркетологу и началось бы как обычно – «вы там архитектуру нарисуете, а мы потом название придумаем». За счёт того, что у нас есть дополнительная общественная деятельность, мы вышли на архитектурный продукт и сейчас видим в этом реальную потребность у клиентов. Понятно, что дальше мы забираем себе архитектуру, свою часть ответственность за продукт маркетологи забирают себе и дорабатывают. Архитектурный продукт – это единая составляющая, которая всем в итоге помогает быстрее понять, что у нас должно получиться.
Как будто бы это даже правильно, потому что архитектор – профессия, когда ты все равно всегда думаешь обо всем. И потом жалко, что ты об этом подумала, а профильный специалист нет.
Мы всегда говорим заказчику, что идём на коммуникацию: если у вас есть свои маркетологи, свои графические дизайнеры, то давайте мы просто сразу же с ними начнём общаться, чтобы потом не получилось так, что всё рассыпается, в итоге нет единой мысли. И с таким подходом реализация значительно меньше отличается от проекта.
Как раз в кейсе «Брусницына» у нас первый раз появилось понимание, что нужен общий продуктовый подход, потому что первоначально предполагалось название «Пространство моря». Был запрос «сделать как Севкабель», а мы со своей стороны пытались объяснить, что пространства очень разные. Брусницын – это кирпичная архитектура, это совсем другой год постройки. И мы начали искать дух места, привязались к другой составляющей – к особняку, к владельцу, к истории места. Заказчик доверился и проект заработал вместе с названием в синергии.
Как сделать так, чтобы заказчик поверил и доверился?
Это очень сложная история. Сейчас к нам приходят те, кто знает именно наши проекты, – так немного проще, потому что они уже видят результат или им уже кто-то нас посоветовал. Всё равно в идее мы убеждаем заказчика именно через архитектуру, через вот образ. На самом деле, здесь нам очень сильно помогает комплексный анализ: мы не сразу приходим и говорим «будет так, потому что так красиво, потому что мы архитекторы и красота для нас главное» (на самом деле так и есть – но вслух мы не говорим, только думаем). В проектах мы все-таки основываемся на исследовательской части, так проще выстраивать диалог с заказчиком: «мы не просто придумали, что это будет красиво, а потому что есть исследовательская часть – и она диктует, какая должна быть архитектура именно здесь, что нужно сделать в этом пространстве.
Есть история места. Даже если речь идёт о реконструкции, все равно мы часто достраиваем современную новую часть, но она в коммуникации с духом места – либо по материалам пересекаются, либо по формам.
Можно ли сформулировать, что такое дух места? То есть, как архитектор, я это чувствую, но чтобы сформулировать, надо сделать следующий шаг. Вы в этом контексте работаете чаще, у вас есть формулировка?
Чёткой формулировки у меня до сих пор нет. Кто-то называет это идентичностью. Мне кажется, понятие духа места более сложное, потому что его надо чувствовать. Когда мы делаем архитектурный продукт, мы даём общее видение не только на архитектуру экстерьера, на архитектуру здания, но и на элементы интерьера, и на элементы благоустройства для того, чтобы транслировать дух места.
Получается, дух места – это объективное понятие или субъективное?
Честно сказать, субъективное. Архитектор всегда автор, один и тот же проект у разных архитекторов будет разный. все равно, ну здесь все равно же, как бы архитектор, он автор всегда, у каждого архитектора, ну, один и тот же проект, он будет все равно разный, потому что видение и опыт разные. И здесь уже заказчик выбирает, кому больше поверит. А бывает, что клиент приходит с позицией «докажите мне», так мы стараемся не работать – нам важно работать не ради работы, а ради интересных проектов.
▼
Кто ваш идеальный заказчик?
Наверное, идеального заказчика не бывает. Если пофантазировать, то человек, у которого очень много денег и который никогда не ограничивает архитектора и доверяет ему.
А есть идеальный проект? Или тот проект, на который смотришь и думаешь, – жаль, не мой?
Нет, я редко думаю на эту тему, работаем с тем, что есть. То есть «а нам бы, а мы бы сделали лучше» – такого нет.
Или, например, гуляешь по городу и понимаешь – вот здание, или общественное пространство, или сквер, с которым хотелось бы поработать и что-то изменить?
Запрос – да, много. В Санкт-Петербурге много заброшек, на эту тему мы тоже делали исследование и ряд мастер-классов и воркшопов – что, как, как можно привлечь инвестора.
Мы пытаемся с этим работать: например, был проект рядом с Новой Голландией – там есть ужасный и неудобный подземный переход, из него реально можно сделать классное пространство. У нас получилась концепция точки пересечения потоков, она может быть очень классно в итоге сделана, но сейчас это финансово никак не окупаемо, пока не найдётся чудный инвестор. Мы не можем на это просто закрыть глаза.
Работает схема, что если ты говоришь о проблеме, не замалчиваешь, значит, придётся рано или поздно на неё реагировать?
Я честно считаю, что она работает. Некоторые опускают руки, потому что это долгая история – чтобы в неё поверили, тебе надо постоянно говорить, показывать, впечатлять. У архитекторов очень хорошо работает визуал, то есть мы можем нарисовать в голове и увидеть, как это будет через n-ное количество лет, но не у всех так работает. Архитектурный продукт на это нацелен: мы должны помочь поверить в то, что проект может быть и какой он может быть через определённое время. Мы как бы визионеры.
Площадка архитектурного коворкинга как комьюнити тоже даёт возможность влиять; надеюсь, что нам это поможет в дальнейшем воздействовать на Санкт-Петербург – на его улучшение, на качество жизни в нём, на его архитектуру.
Скорость в Петербурге и в Москве разная?
Да, здесь есть своя особенность. То есть мне лично очень нравится такой ритм жизни – попил кофе, подумал о жизни, пошёл дальше; в нём есть свои плюсы.
Когда инвестор покупает знание, мы понимаем, что ему надо как можно быстрее включиться в стройку и завершить проект. Инвестиции – это не только деньги, это и время. В Петербурге, к сожалению, именно процесс согласований более длительный, чем в Москве, особенно что касается исторических зданий.
У тебя есть любимое здание в Санкт-Петербурге?
Я люблю Петербург, мне нравятся его центральные улицы. Я живу на Петроградском острове – это центр, но не туристический, более спокойный и уединённый. Не могу выделить один объект, в бюро более комплексное видение – для нас сложно представить здание одно в поле, оно не воин. Очень важно именно как оно работает в контексте и взаимодействует с рядом стоящими зданиями. Когда человек воспринимает улицу, он воспринимает её комплексно вокруг себя.
▼
Какая у вас сейчас структура в команде?
Два партнёра, мы архитекторы до мозга костей. Далее нет очень чёткой структуры, пирамиды – у нас жуткая демократия в бюро. Сейчас 12 человек, в основном архитекторы. Есть один урбанист, который для проектов делает анализ, а еще он управляющий коворкинга, много занимается общественной деятельностью и коммуникациями, продюсирует наши летние мероприятия, которых с каждым годом становится все больше.
Графический дизайнер постоянно с нами работает на архитектурном продукте, но он также переключается на деятельность по мероприятиям. Остальные ребята – это архитекторы, очень талантливые, любящие свою работу, каждый занимает своё очень важное место.
Кого вы первым наняли? В какой момент понимаешь, что надо дальше развиваться, и как начать делегировать?
В начале команда когда-то увеличивалась, когда-то уменьшалась. Сейчас идеальная структура, господи, не дай Бог, ничего не хочу не менять.
Понятно, что мы все равно разрастаемся, надо брать новых людей – часто это ребята из комьюнити коворкинга, для них важно прийти не просто в бюро, где ты будешь чертить, а иметь потенциал влиять на город.
Команда понимает, что мы делаем, куда мы идём, какие у нас стремления. Выстроилась система, как работать вместе, у кого больше функций по бюро, у кого больше функций по коворкингу. Удивительно, что из команды в двенадцать человек у нас работает пять Даш – совершенно случайно так получилось,
Вы празднуете именины?
Нет, надо, видимо, ввести Дашин день. [Прим. автора – или «День Д»]. У нас в команде пять Даш, Дима, Даня, имеются два Миши и Саша. Саша выбивается, конечно.
Когда вы почувствовали, что пора расширяться?
Довольно быстро, потому что чем больше становилось проектов, тем сложнее просто физически их успевать.
Долгое время мы сами работали главными архитекторами проекта в Студии 44: когда ты работаешь главным архитектором проекта, ты, в принципе, уже работаешь с командой и руководишь ей. Ты уже умеешь делегировать, поэтому когда мы организовали своё бюро, у нас не было с этим проблем.
Как обычно строится твой рабочий день?
Очень по-разному. У меня много встреч, которые в большинстве случаев планируются за неделю, – с заказчиками, по поводу выступлений и мероприятий, – день строится от расписания.
Я стараюсь обязательно иметь в неделю пару полноценных дней в бюро для того, чтобы мы в команде раскидывали задачи по проектам. Я все равно и сейчас участвую в проекте, уйти полностью в организационную часть – сложно. Я рада, что у нас два партнёра, потому что за счёт этого есть возможность успевать творить, успевать делиться своими идеями и включать их в проект. Важно для архитектора не забывать, что он архитектор, даже если он руководитель.
Ловишь баланс?
Да, ловлю баланс, довольно неплохо получается, но только потому, что есть ещё второй партнёр бюро.
Предпринимательство – это образ жизни?
Это точно образ жизни. Я уже не могу себе представить другой образ жизни – это всегда неопределённость, острые ощущения. С тех пор как мы открыли своё бюро, я перестала нуждаться в дополнительных острых ощущениях, потому что их хватает здесь. Постоянный адреналин, особенно с учётом довольно нестабильной обстановки. Ты все время пытаешься уравновесить систему, потому что самое главное – команда, ты должен вовремя выплачивать зарплату. То есть мы за свой счёт можем себе позволить несостыковки, но команда не должна быть в неловкой ситуации. Предпринимательство – это в любом случае адреналин.
У тебя нет страха, что ты как предприниматель научилась постоянно быть в состоянии оголённого провода и сохранять стабильность в команде – но если ты расслабишься и выпадешь сама из этого режима в «тихие воды», то все рассыпится?
У меня даже мыслей таких не было, если честно. Нужен баланс, обязательно есть выходные. Я против переработок; понятно, что бывают срочные сдачи, но всем надо отдыхать и мне в том числе.
Наш режим – всегда думать о развитии. Нет такого, что сейчас все хорошо, у нас достаточное количество заказов и мы можем плыть спокойно. В предпринимательстве так нельзя думать, потому что в любой момент может произойти так, что один из проектов закроется. Мы всегда думаем на перспективу, поэтому нет ни возможности, ни мысли расслабиться.
Предпринимательство – это врождённое или приобретённое? А руководительство?
Считаю, что это врождённое, это определённый талант и предрасположенность. Не всем специалистам надо становиться руководителями. Есть великолепные специалисты, но только они становятся руководителями, они рассыпаются. В итоге нет ни команды, ни его как специалиста.
Не всем надо обязательно открывать своё бюро или быть руководителем, просто надо найти свою комфортную нишу. Выгорание в профессии от этого не зависит, его можно избежать балансируя, например за счёт дополнительной деятельности. Мы в комьюнити ведём культурно-просветительское направление, куда подключаем архитекторов, чтобы смотреть на вопрос с разных точек зрения. Так, архитектора Михаила мы заставили прочитать пару лекций про общественные туалеты. Очень важная тема.
Количество женских кабинок и мужских?
Нет, про дизайн. В итоге Михаил сделал исследование о том, как к дизайну туалетов относятся в Японии. Там специально отобрали 10 самых классных бюро в стране, которые разрабатывали по одному проекту общественного туалета. В Санкт-Петербурге сейчас тоже выделены средства на общественные санузлы из-за их нехватки. Это тоже на самом деле интересная недооценённая история, о которой мы стараемся говорить.
Архитектор – это тип мышления. Обычный человек пройдёт мимо туалета и подумает – хороший, плохой, зайду, не зайду. Архитектор подумает, что бы он изменил, какой бы дизайн сделал, как это должно отвечать пользовательскому запросу. Получается, архитектурное мышление – мышление небезразличного человека?
Все архитекторы разные, здесь больше от человека зависит. Просто у нас в бюро мышление визионерское: хочется смотреть в будущее и видеть его наиболее приятным и приветливым для горожан и гостей города.
Важна ли мысль, что именно ты поменял будущее, приложил к изменениям руку?
Лично мне, честно говоря, не важна. Часто получается так, что если не ты, то никто, – мы не раз с этим сталкивались, думая, что кто-то найдется и сделает нормально, и отстранялись, а потом понимали, что ничего не происходит.
За счёт коворкинга и наших мероприятий мы увидели, что есть много людей, которые берут в итоге всё в свои руки, стараются что-то менять, и они все притягиваются друг к другу. Один человек ничего не может поменять, поэтому так важно комьюнити и обмен идеями. Я считаю, что даже разговаривать о проблемах – это уже хорошо.
Значит, если мы запускаем каким-то образом информационную волну о том, что есть проблема, мы уже на неё влияем?
Если звезды зажигаются, значит кто-то их зажигает. Это факт.
▼
Сколько у вас одновременно проектов?
В среднем у нас получается одновременно два-три-четыре проекта – от архитектурного продукта до рабочей документации, если мы её берем в разработку. Иногда есть стадия П и прохождение экспертизы, иногда только концепция или только архитектурный продукт.
Когда можно сказать, что ты состоялся в профессиональном плане? Есть маркер, когда «я молодец, я куплю себе бриллиантовые серёжки, я на уровне»?
Наверное, это наш первый реализованный проект – Брусницын. Когда мы полностью отделились в своё архитектурное бюро вместе с Дариной, это был практический маркер.
У меня не было чувства «всё, я точно архитектор», зато была забавная история: сколько бы я ни проектировала, мужа это не впечатляло. И тут мы делали воркшоп по строительству беседки – от концепции о реализации за два дня, – он наконец увидел и признал: «теперь я вижу, что ты архитектор, – вы сами спроектировали, сами построили». Признание извне пришло с беседкой.
▼
Решились бы вы на своё независимое дело, сейчас уже пройдя часть этого пути и поняв изнутри, что все не так радужно?
Да, определённо. У нас свой путь формирования, своё видение архитектуры, её будущего. Это сложно, сложно переживать о финансах, потому что у тебя есть команда, за которую ты отвечаешь в материальном плане, и сложно переживать о архитектурном проекте, потому что нужно добиваться, чтобы заказчик с тобой согласился, – но это точно того стоит.
А это было бы лёгкое решение?
Для меня да, для Дарины, наверное, нет.
Внутреннее решение не всегда зависит от внешних факторов – то есть тогда ты решалась вне контекста государственных событий, бюджетов. А если в этот контекст погружаться, как тебе кажется, сейчас начинать сложнее?
У каждого времени есть свои особенности, но в принципе нет, я не вижу, чтобы сейчас было сложнее начать.
Больше конкуренции?
Наоборот, кто-то уехал, кто-то в другой категории работает. Понятно, что есть очень много сложностей, которые меня расстраивают, – хотелось бы больше участвовать в международных проектах. Даже с учётом этого контекста все равно есть варианты сейчас стартануть.
Что бы ты посоветовала человеку, который хочет открыть свой бизнес в творческой сфере?
Просто идти к своей цели, если она у тебя есть, если тебе реально этого хочется. Понимать, что с первого заказа не будет сразу большого заработка. Есть куча сложностей, но, если есть желание, – надо стартовать. Некоторые закрываются через год, это тоже путь, который стоит пройти. У меня, в принципе, такое восприятие: не попробуешь – не узнаешь. Будешь потом все время себя жалеть, что «я так хотел открыть бюро, а не получилось».
Три пункта методички «Как создать архитектурное бюро».
1. Найти заказ, с которого ты будешь стартовать, – чтобы его найти, ты должен потратить много сил. И нужно понимать, что работа «в стол» это уже твой путь; многие выгорают именно на этом моменте.
2. Сформировать команду. Хоть какую-то, минимальную, – это может быть команда из двух-трёх человек. Один человек – это не бюро, два человека – это уже хоть что-то.
3. Сформировать понимание того, чем твоё бюро будет отличаться, какой твой путь. Какая идея? Сформулировать идею. Важно самому сформировать идею, чтобы её транслировать своей команде, – ради чего вы это делаете?
Какая идея у бюро KLAUZURA?
Мы для себя сформулировали, что занимаемся именно общественной архитектурой: библиотеки, музеи, гостиницы, креативные кластеры, реновация – это то направление, в котором мы идём и дальше развиваемся.
Архитектор должен быть командным игроком?
Да, потому что либо ты останешься архитектором, который делает только концепции без реализации, – невозможно большую архитектуру в оного реализовать, либо занимаешься арт-объектами. Архитектор должен быть командным игроком. Это обязательно. В бюро мы часто даже перетасовываем команды по разные проекты, чтобы все между собой хорошо контактировали в этом плане.
▼
Кем ты хотела стать, когда вырастешь?
Не поверишь, архитектором. Уже с 9 класса я точно хотела быть архитектором. У меня были талмуды по архитектуре, которые я перечитывала, пересматривала, перерисовывала. Родители думали, что это какая-то ерунда. Я довольно рано поняла, что мне хочется формировать среду, где живёт человек. Я считаю, что у архитектора это основная обязанность: мы в принципе формируем – формируем новое поколение, формируем существующее поколение, потому что архитектура всегда тебя окружает. Хочешь ты, не хочешь, но тем не менее ты идёшь по улицам, и это на тебя влияет.
Ты счастливый человек. Это на самом деле очень большая редкость, когда ты чувствуешь, что ты все правильно выбрал и с самого начала шёл тем самым путём.
Что бы ты сказала себе 10 лет назад из точки сейчас?
Когда я думаю о важной временнóй точке, я вспоминаю 2022 год, для нас он был очень болезненным и переломным, потому что здесь мы формировали и формулировали, что мы делаем дальше, делаем ли мы что-то, пытаемся делать или не пытаемся, уезжаем или не уезжаем.
Бюро существует с 2019 года, но именно в 2022 году мы с Дариной определились, что открываем коворкинг. Мы могли, в принципе, идти по стандартному понятному пути: у тебя есть архитектурное бюро, ты делаешь проекты.
В 2022 сформировалось желание создать архитектурный коворкинг – планировался инвестор, мы защищали бизнес-модель, но все очень сильно поменялось. Стало понятно, что либо мы это открываем коворкинг сами своими силами и рассчитываем только на самих себя, либо не открываем. Тем не менее, решили остаться в офлайн и это сильно повлияло на нашу деятельность в будущем и как на бюро в том числе, Мы выбрали направление общественного пространства и то, как они работают, видим и чувствуем на себе. 2022 год был переломным.
▼
Что бы ты себе сказала в 2022 году?
Я бы сказала – не бойся, иди дальше. Дальше будет ещё сложнее, но ещё интереснее.
Главное, чтобы было интересно?
Да, главное, чтоб было интересно. Когда я коротко описываю наше бюро, говорю, что мы фантазёры.
А где ты видишь себя через 10 лет?
Через 10 лет мне бы хотелось, чтобы наше бюро разрасталось, но все равно в понятных пределах. Я хочу участвовать в проектах – понятно, когда у тебя работает 200 человек, это уже невозможно. Я не вижу нас большим проектным институтом. Не хочется превращаться в машину. Хочется оставаться именно авторским бюро, но делать именно знаковые проекты. Хочется проекты и в других городах, и в других странах – я очень направленный на всеобщую деятельность архитектор. Не хочется замыкаться. Хочется мыслить глобально и делать глобально – и архитектуру, и мероприятия для сообщества.
Кто твой любимый супергерой?
Железный человек, потому что он сам себя сделал. То есть он создатель – сам по себе, как архитектор. То есть он сам себе спроектировал костюм и сам, в принципе, многого добился.
А ещё миллионер, филантроп …
Много других нюансов, но мне нравится именно то, что он не родился супергероем. Он сам себя создал именно своим креативным мышлением.
🔻
📍 Сайт KLAUZURA.
📍 Telegram-канал "Klauzura.co".
📍 Интервью основателей арх. студий и не только - на канале Сказ про Dva Kvadrata и в полном объеме на канале Дело в квадрате.
___