Interview

Роки: Доброе время суток. Я владелец тгк «God's Ray». Хотел бы взять у вас интервью, если вы не против?

Тематика интервью:

«Синдром Спасателя-Паразита: Почему нам жизненно необходимы сломанные люди»

гость: привет, давайте

Роки: Когда мы беремся «чинить» чужую сломанную жизнь, мы чувствуем себя святыми, сильными и важными. Как вы думаете, не является ли альтруистичное желание спасать других завуалированным способом убежать от необходимости решать собственные, гораздо более пугающие проблемы?

Гость: я думаю "помощью" другим, мы правда стараемся забыться и не думать о своих проблемах. когда ты решаешь что-то, при этом не чувствуешь за это ответственности, тебе намного легче воспринимать ситуацию. именно поэтому в большинстве случаев человеку может быть сложно решать проблему, хотя другому со стороны это сделать не сложно

Роки: Люди, склонные к спасательству, избегают самодостаточных и сильных партнеров. Почему равный партнер вызывает у них тревогу, и почему им так важно, чтобы человек рядом с ними обязательно в чем-то нуждался — в деньгах, лечении, жилье или психологической помощи?

Гость: ну, на самом деле это странное понятие, "люди склонные к спасательству". но, раз уж такое есть.. если человеку нравится что-то определенное, или как тут сказано он "склонен к спасательству", очевидно, у него будут направления на то, чтоб его близкий, т.е партнер, нуждался в помощи. люди всегда хотят видеть в своем партнере идеала для них самих, не всегда осознавая, что некоторые вещи могут быть не совсем адекватными.

Роки: Если «спасенный» партнер наконец-то решит свои проблемы, бросит пить, выйдет из депрессии и встанет на ноги — «спасатель» часто теряет к нему интерес или начинает подсознательно возвращать его в слабое состояние. Замечали ли вы этот парадокс, и почему спасателю так страшно, чтобы его подопечный окончательно выздоровел?

Гость: ну, тут то же, что я и говорила ранее. самооценка спасателя строится на "помощи", а если человек, которого он "спасает" выздоравливает, самооценку поднимать уже не на чем

Роки: Жалость — очень сильный инструмент контроля. Когда ты помогаешь тому, кто слаб, ты автоматически становишься главным в паре. Согласны ли вы с тем, что «спасательство» — это на самом деле самая изощренная и социально одобряемая форма психологического насилия и жажды власти?

Гость: я бы не сказала, что это самая изощренная форма псих. насилия. спасательство не всегда связано с контролем. разница заключена в последствиях, дальнейших действиях

Роки: Спасатели обожают жаловаться на то, как они устали тащить на себе чужой груз, но при этом никогда его не сбрасывают. Какую выгоду получает наша психика от этого перманентного состояния «великомученика», и почему нам так нравится, чтобы окружающие видели наш тяжелый крест?

Гость: потому что при этом они ощущают себя нужными. когда человек получает мало внимания, он начинает искать его всеми способами, считая не очень нормальные. это как раз и является одним из них. а когда от этого они начинают "мучатся", при этом до этого у них не было ни капли социальной тяжести, смысла сбрасывать ее нет, пока благодаря этому их еще и жалеют, в случае, если имеется ввиду именно на жалобы насчет этого.

Роки: Можно ли по-настоящему любить человека, к которому ты испытываешь глубокую жалость и снисхождение, как к больному ребенку или раненому животному? Не убивает ли такое отношение всякую возможность искренней близости, страсти и уважения между мужчиной и женщиной?

Гость: в некоторых случаях это помогает полюбить человека еще сильнее, но ситуации бывают разные. не могу дать один определенный ответ, но определенно жалость - не первое чувство, на которое надо опираться в отношениях.

Роки: Когда проект по спасению человека закономерно проваливается (например, алкоголик снова срывается), спасатель испытывает смесь ярости и горького удовлетворения. Почему нам так важно убедиться в том, что «я сделал всё, что мог, но он безнадежен», и как это помогает нам оправдать собственную несостоятельность?

Гость: спасателю легче принять то, что человек не смог по своей вине, чем то, что это он не смог его вытянуть. выбор всегда за человеком, но натолкнуть на не правильный его может любой. как я уже говорила в начале, если проблема чужая - мы не несем за нее ответственность.

Роки: Отношения, построенные на совместном преодолении кризиса или зависимости, невероятно прочны, но деструктивны. Если из такой пары убрать общий фронт борьбы с внешним злом или внутренней болезнью, останется ли между этими людьми хоть что-то общее?

Гость: я думаю когда люди проходят что-то вместе, переживая друг-друга, и увидев партнера в разных состояниях, отношения становятся очень крепкими. при исчезновении проблем и общей борьбы, это скорее принесет лёгкость, нежели наоборот. общие проблемы, которые были пройдены, как по мне, улучшают взаимоотношения.

Роки: Где проходит экологичная граница между поддержкой близкого человека в трудную минуту и добровольным взваливанием его жизни на свои плечи? Как понять, что твоя помощь уже не спасает человека, а развращает его, лишая воли к самостоятельной борьбе?

Гость: никогда не нужно делать выбор за человека, никогда. если проблема не твоя, и ты не собираешься брать за нее ответственность, ты не должен делать выбор за того, чья эта проблема. определенно, человеку в таких ситуациях нужна будет поддержка, и вряд ли он сам сможет сделать верный выбор, но если ты не собираешься помогать ему до конца, ты не должен делать решение за него. направлять на верное, только если уверен в этом.

Роки: Почему нам так безумно легко давать советы, тратить ресурсы и ночи напролет спасать чужие заблудшие души, но при этом мы оказываемся абсолютно беспомощными, трусливыми и ленивыми, когда дело доходит до спасения и изменения нашей собственной жизни?

Гость: ответственность. мы не несем ответственности за чужие проблемы, и редко чувствуем его, т.к не всегда осознаем ее масштаб на столько, на сколько осознаёт его сам человек с этой проблемой. только прочувствовав проблему на себе, мы можем на 100% понять, что это такое и что вообще делать.