Интервью Посла России в Великобритании Андрея Келина информационному агентству ТАСС, 5 июля 2025 года
Посольство России в ВеликобританииНа этой неделе, 1 июля, в Британии вступила в действие т.н. схема регистрации иностранного влияния, напрямую дискриминирующая граждан России. Можно ли ожидать ответных действий со стороны Москвы?
Введение в действие этого механизма — конечно, недружественная акция в отношении России. Официальный пресс-релиз, в котором утверждается, что речь идёт о защите таким образом британского общества — не более, чем своего рода флёр, которым пытаются прикрыть, по сути, нелегитимные и репрессивные процедуры, введённые в отношении нас.
Мы направили в Форин офис вопросы на шести страницах, хотели прояснить размытый и непроницаемый характер параметров этой схемы. Ответы мы получили 30 июня, за день до вступления в силу новых правил. Но из них невозможно уяснить, с кем из британских контрагентов Россия может «договориться», кому Россия может давать «указания», а кто сам их домысливает от себя. Судя по всему, при введении этой системы самое главное было в том, чтобы показать — теперь Россией мы займемся всерьёз, точно так же как серьёзно займемся Ираном.
При этом Китай остался за пределами этой схемы. Видимо, пришли к выводу, что это нанесёт большой вред.
Применение этой схемы допускает любой произвол властей в отношении людей, далёких от политики, которые занимаются здесь культурной, гуманитарно-просветительской работой.
Мы оставляем за собой право на ответные меры, но они могут носить асимметричный характер, тем более, что у нас есть свои схемы по защите от иностранного влияния. Параметры нашего ответа и реакции будут зависеть от практики применения британскими властями нового механизма.
Призываем наших граждан и соотечественников к осмотрительности в случаях, которые могут рассматриваться британскими властями как действия «по договорённости» с российскими государственными органами. В таких ситуациях целесообразно проконсультироваться с юристами.
Правительство Британии продолжает высказываться за мир на Украине, одновременно объявляя о новых пакетах вооружений для Киева. Чем Вы объясняете такую двойственность позиции Лондона?
Тут проявляется лицемерный характер позиции Лондона. Говорить о стремлении британской стороны к миру не приходится. Факты говорят об обратном. Британия направляет на Украину вооружения, загружает в интересах Киева свой военно-промышленный комплекс на годы вперед, есть и долгосрочные планы оборонного сотрудничества, продолжается подготовка личного состава ВСУ. Разве это похоже на миротворческие усилия?
В Лондоне не могут принять простых фактов, что дело идёт к поражению Украины на поле боя и по-прежнему пытаются всячески её усилить, как бы готовя к переговорам, в которых примут участие две стороны в равном положении. Это, конечно, иллюзия, затягивающая конфликт и усугубляющая его последствия для украинцев.
26 июня Кир Стармер предположил, что Украина в будущем может стать полноправным членом Объединённого экспедиционного корпуса. Как Вы оцениваете подобную перспективу?
«Объединённые экспедиционные силы» (ОЭС) — это корпус, в который десять стран Северной Европы под командованием Великобритании предоставили свои подразделения. В основном они занимаются совместными учениями, но могут предоставлять силы в распоряжение ООН. Уже давно говорилось о том, что Лондон ищет Украине некую «роль» в данном формате. Было достигнуто расширенное партнёрство с Объединёнными экспедиционными силами, о чём недавно было объявлено в Осло. В этом направлении движение есть, хотя по срокам никто не ангажируется.
По ряду оценок, сближение с ОЭС выглядит как некое слабое подобие альтернативы членству Украины в НАТО, насчёт которого в блоке нет консенсуса.
Всё меньше слышно про коалицию желающих под руководством Великобритании и Франции. Да и британский премьер больше не говорит об отправке контингента на Украину. Тема окончательно сошла на нет?
Была развёрнута кипучая деятельность под вывеской «коалиции желающих», в первую очередь, Лондоном и Парижем, в расчёте на привлечение внимания со стороны Дональда Трампа и удержание американцев в этом проекте в том числе посредством согласия на подключение в каком-либо виде к гипотетическому развертыванию на Украине [международного контингента]. Значимых результатов в лоббировании этой авантюры «коалиция» не достигла и превратилась в очередное сборище «друзей Украины». Подобных сборищ по разным направлениям одних и тех же стран довольно много. В итоге фокус сдвинулся на оказание содействия в обучении украинских военных и повышении боеспособности ВСУ.
Ажиотаж вокруг «коалиции» схлынул. Однако формат продолжают поддерживать на плаву — на ближайшие недели анонсирована очередная видеоконференция лидеров стран-участниц.
Но изначальные планы были масштабнее?
Никто не ангажировался на то, чтобы провести серьёзное развёртывание сил на Украине, поскольку любая, даже такая крупная страна, как Великобритания или Франция, способна направить не более 20 тыс. военнослужащих. Если учесть, что этот показатель включает в себя ротацию сил, то его нужно делить, что даёт около 5-6 тыс. военнослужащих за раз, а это — усиленная бригада. Получается, что на Украине могли быть размещены подразделения двух усиленных бригад, да и то разбросанные по разным точкам. Очевидно, что это не коалиция, а лишь обозначение присутствия, не имеющее военного значения.
Хотелось бы узнать Ваше мнение о роли Великобритании в недавнем конфликте США и Ирана. Она была предупреждена о неминуемых ударах, но не более. Отражает ли с Вашей точки зрения это нынешнюю роль Великобритании в международных делах?
Эти грубые нарушения международного права были приняты Лондоном без всяких возражений.
Но и вступать в крупную войну на Ближнем Востоке британцы отнюдь не спешат. Поэтому буквально в первые часы после атаки на всех уровнях в Лондоне поспешили заявить о непричастности к обстрелу ядерных объектов Ирана.
Но сути это не меняет. Особенно на фоне многолетних попыток Лондона — вместе с Берлином и Парижем — дискредитировать иранскую ядерную программу. Это фактически сделало эти страны соучастниками агрессии.
На этом фоне не вызывает удивления реализуемая здесь шумная антииранская кампания. Выстраивание честного и равноправного диалога с Ираном, как и в случае с Россией, по-видимому, уже давно не входит в планы британского руководства.
Вы сказали «соучастники». При этом, министры иностранных дел «евротройки» вели переговоры с Ираном, призывали Тегеран соблюдать свои обязательства по иранской ядерной сделке…
Такие переговоры до удара американцев и нападения Израиля на Иран велись в Вене. Туда постоянно приезжали политические директора «евротройки». Они делали всё, чтобы надавить на Иран по разным параметрам и зафиксировать в докладе МАГАТЭ и резолюциях, которые принимаются на заседаниях его совета управляющих, положение о том, что МАГАТЭ не может полностью подтвердить отсутствие у Ирана программы создания ядерного оружия. Именно последняя такая резолюция и была использована в оправдание ударов американцев по Ирану.
Про отношения с США – в мае британский премьер заявил о торговом соглашении с Соединёнными Штатами, правда, какого-то развития на этом направлении не заметно, плюс никуда не ушла тема американских пошлин. Как Вы оцениваете отношения Лондона и Вашингтона?
Соглашение — это громко сказано в силу его довольно узкого охвата. Это скорее «тарифная сделка» — попытка англичан решить некоторые проблемы, которые им, как и другим странам, создала администрация Дональда Трампа.
Здесь британцы, действительно, добились снижения пошлин на экспорт в США автомобилей (с 27,5% до 10%), стали (25% вместо 50%) и обнуления ставок на некоторые виды продукции авиакосмической отрасли. Но если взглянуть объективно, получается, что по итогу тарифы остались на более высоком уровне, чем до прихода Трампа. Соединённому Королевству же пришлось пойти на чувствительные уступки, к примеру, в аграрном секторе и производстве биотоплива.
Из этого можно сделать два вывода. Во-первых, американцы буквально на пустом месте выторговали себе ощутимые торговые преференции, да ещё и добиваются вытеснения китайских инвестиций из экономики Королевства. Во-вторых, британские власти бросились на спасение важных для них тонущих отраслей, не позаботившись о других, которым может быть нанесен неприемлемый ущерб.
Интересно, что торговая стратегия Королевства, которая была принята уже после этих соглашений, подчеркивает важность не только диверсификации коммерческих связей, но и их выстраивание на справедливой и деполитизированной основе.
И как сюда вписываются планы приобретения американских самолетов, способных нести тактические термоядерные авиабомбы при том, что британский бюджет буквально трещит по швам? Речь идёт об обороне и ли о своевременном для укрепления двусторонних отношений крупном военном заказе?
Во время парламентских слушаний правительство оправдывалось тем, что носители ядерных зарядов F-35A — дешевле, чем обычные истребители F-35B. На этом был сделан акцент.
Но, по сути, в Лондоне возвращаются к схемам времен разгара «холодной войны», когда Великобритания выполняла две задачи в рамках концепции НАТО по ядерному сдерживанию. Речь о субмаринах с баллистическими ракетами и о тактическом ядерном оружии воздушного базирования. Вторая задача впоследствии была отменена в связи с роспуском Организации Варшавского договора и «исчезновением внешней угрозы».
Сейчас Лондон обрёл второе дыхание в поиске угроз — теперь в лице России — и намерен восстановить свой потенциал по доставке тактических термоядерных авиабомб. При этом предполагается, что новые боевые машины будут использованы в совместных ядерных миссиях НАТО. С учётом планов нарастить количество боеголовок на подводных лодках примерно на 40%, нам предстоит оценить, как эти шаги повлияют на сохранение стратегической стабильности.
И в продолжение о военном бюджете – Лондон поддерживал планы довести расходы на оборону до 5% ВВП. Но возможно ли это с учетом того, что для увеличения расходов лишь на 0,2 п.п. (с 2,3% до 2,5%) пришлось пустить под нож международную помощь. Что же пострадает на этот раз?
Надо уточнить, что основные военные расходы будут составлять 3,5% от ВВП к 2035 году. В них войдёт увеличение бюджета Минобороны для вооружённых сил, закупка военной техники, боеприпасов, а также инвестиции в их производство. Остальные 1,5% — это расходы на «устойчивость», создание и укрепление инфраструктуры, обеспечение кибербезопасности и так далее. В эту статью расходов включена даже борьба с транснациональными угрозами, такими как организованная преступность. Такие хитрые проценты.
Пока нет плана по высвобождению необходимых средств, который был бы представлен правительством. Раздаётся много критики в отношении этого креативного подхода к финансовым подсчётам, попыток выдать ранее объявленные расходы за новые инвестиции.
Ранее предполагалось, что увеличение до 3% может быть достигнуто в течение не менее четырёх-девяти лет. Сейчас в бюджет заложены лишь 2,5%. В Великобритании выражается большой скепсис, критикуется непрозрачность принятия решений.
Недавний скандал с непринятием тех законов, которые позволили бы правительству сэкономить и несколько сократить бюджетную дыру, показывает, что задача по изысканию дополнительных десятых долей процента ВВП для исполнения требований НАТО носит весьма нетривиальный характер.
На прошлой неделе МИД Великобритании опубликовал анализ британско-китайских отношений. Обратила на себя внимание такая фраза: подход Лондона к отношениям с Пекином будет основан на прогрессивном реализме – на восприятии мира таким, какой он есть, а не таким, каким хотелось бы, чтобы он был. Нет ли здесь определённой непоследовательности — ведь применительно к тому же конфликту на Украине Лондон подходит совершенно иначе?
Лозунг «прогрессивного реализма» давно популярен у некоторых представителей правящей Лейбористской партии. В правительство его привнёс министр иностранных дел Дэвид Лэмми. Сейчас под этим лозунгом они реализуют множество внешнеполитических проектов.
На наш взгляд, речи о какой-либо «realpolitik» не идёт. Эта концепция должна скрыть неудобные для Великобритании случаи, когда идеологические догмы только мешают делу. И тогда их отбрасывают в сторону.
На нашу страну, как и на некоторые другие, этот подход британцев, не распространяется. В украинском кризисе Лондон задрал ставки предельно высоко, представляя конфликт почти что в библейских категориях борьбы добра со злом. Тем самым он загнал себя в бутылку, по сути, не оставив дипломатических зазоров для формирования более реалистичных подходов к урегулированию.
В июне правительство Великобритании представило и Стратегический оборонный обзор, и Стратегию национальной безопасности. Вывод один — Россия называется якобы самой большой угрозой Соединённому Королевству. На Ваш взгляд это теперь недолго? Сколько ещё Россия будет называться Лондоном главной угрозой — десятилетия?
Ничего нового в этом нет. Фиксация на внешней угрозе укоренилась в местном истеблишменте давно, как, впрочем, и конфронтационная линия в отношении России. Судя по всему, она сохранится в обозримой перспективе. Её придерживались и консерваторы, и лейбористы. Она вмонтирована в идеологию местных элит, её активно навязывают населению.
В современном мире действительно немало угроз, главным образом, носящих комплексный трансграничный характер. Совладать с ними можно лишь совместными усилиями международного сообщества. Однако для британских властей важнее выполнить свои конъюнктурные задачи — покрасоваться перед союзниками по НАТО, обосновать перекраивание бюджета, которое якобы позволит через 10 лет повысить военные расходы в условиях, когда страдают другие насущные для населения статьи. А ещё – обеспечить подобие «национального единства», добиться которого честным и конструктивным путём лейбористам не удаётся.