Инстинкты Часть 1

Рейтинг: NC-17 

Жанры: Слэш (яой), Романтика, Ангст, AU, Мифические существа

Предупреждения: OOC, Кинк, Зоофилия 

— Северус, что происходит? — Гарри, наблюдавший за своим любовником в течение последних нескольких недель, был не на шутку встревожен. Обычно сдержанный и довольно замкнутый Снейп проявлял несвойственное ему беспокойство. Интуиция била во все колокола, заставляя подмечать малейшие признаки нервозности: слишком резкие движения, залегшие под глазами тени, скорбные складки у губ, взгляды, брошенные из-под ресниц, мимолетные, острые, как лезвие серебряного ножа для разделки ингредиентов. Если бы они, эти взгляды, принадлежали не Снейпу, Гарри бы назвал их тоскливыми. Но где Северус с его извечной презрительной невозмутимостью, и где — тоска? Нет, тут было что-то другое, настолько страшное и неотвратимое, что даже такой человек, как Снейп...

— Ничего, — деланное безразличие в низком голосе, чуть подрагивающие пальцы, держащие тяжелый том, посвященный семейной магии. — Советую не тренировать на мне свои аврорские взгляды, Поттер. Найти тебе занятие? У меня в лаборатории полная бочка непотрошеных рогатых жаб. 

Гарри рассмеялся, на время отодвигая свои подозрения вглубь сознания. Он обязательно подумает над тем, что происходит. Обязательно. 

— Отработка, профессор Снейп? — он подошел вплотную к креслу, в котором расположился Северус, и отобрал у того том, не обращая внимания на то, как предупреждающе затрепетали крылья внушительного носа. Поттер знал, как справиться с раздражением своего любовника. — Как самый слизеринистый на свете декан одноименного факультета, вы просто обязаны заменить потрошение жаб чем-то более приятным для нас обоих, — Гарри едва ощутимо коснулся плотно сжатых губ мужчины кончиками пальцев. — Как насчет того, — рука словно сама собой скользнула в тяжелые темные волосы, — чтобы принять в качестве отработки несколько раундов горячего страстного секса? 

Губы, еще мгновение назад напоминавшие тонкую бледную полоску, чуть дрогнули, обретая чувственный абрис, но Северус вдруг высвободился и, не сказав ни слова, подхватил отнятую книгу, скрывшись затем в лаборатории. 

Поттер уселся в освободившееся кресло и прикрыл глаза. Загнав беспокойство еще глубже, он принялся вспоминать, когда заметил первые странности в поведении любовника. 

Пожалуй, впервые Северус посмотрел на него с невыразимым сожалением в глазах, когда Гарри предложил ему заключить брак. Это было более четырех лет назад, школа авроров осталась позади, всеобщий любимец и национальный герой закончил ее с отличием, даже не завалив зелья. Окрыленный обретенной самостоятельностью, открывающимися перспективами и ощущением независимости ото всех на свете, Поттер ворвался тогда к Северусу, встал на одно колено и произнес сбивчивую, но прочувствованную речь. О том, что они непременно должны пожениться, потому что нельзя иначе, ведь любовь, ведь весна, ведь вся жизнь еще впереди, и он, Гарри Джеймс Поттер, жаждет, чтобы они эту самую жизнь прошли рука об руку, чтобы в болезни и здравии, пока смерть... нет, даже Смерть... чтобы никогда... 

Снейп тогда вздохнул, прикрыв глаза, будто собираясь с мыслями, вернул кольцо, которое попытался ему вручить молодой любовник, как-то тоскливо на него взглянул, но тут же взял себя в руки и пространно, очень аргументированно объяснил, почему это невозможно, а потом ушел в лабораторию, оставив так и не поднявшегося с колен Поттера хватать ртом воздух. Мир, раскрашенный всеми цветами радуги еще несколько минут назад, превратился в серый лимб, унылый и бесконечно одинокий. 

Все четыре года, последовавшие за бурным примирением, случившимся тем же вечером, Северус старательно избегал тем об их совместном будущем, свадьбе, старости у камина рука об руку и любых намеков на то, что у них все серьезно и, возможно, даже навсегда. У Гарри складывалось впечатление, что Снейп терпеливо ждет какой-то вселенской гадости, не спеша вываливать на молодого и горячего любовника тайное знание о несправедливости бытия. 

Мелкие оговорки, из которых следовало, что ничто не вечно, раздражение, когда Гарри заговаривал о приобретении нового дома, полные сожаления взгляды, количество которых в последний месяц увеличилось в несколько раз, постоянные изыскания в библиотеке, книги по родовой магии и ритуалам... 

Гарри распахнул глаза, будто натолкнулся на что-то важное. Уже через минуту он входил в библиотеку, на ходу доставая палочку. Произнеся скороговоркой одно интересное заклинание, позволявшее призвать все книги, которые открывались в течение последнего месяца, он чуть не рухнул на колени под тяжестью слетевшихся к нему томов. Еще около двух часов ушло на просмотр найденной литературы, а потом Поттер решительно отправился на поиски самого скрытного человека на планете — Северуса Снейпа. 

***

— Северус, пришло время поговорить, — Гарри постучал в дверь лаборатории. — Ты не сможешь сидеть там вечно, а я не собираюсь больше жить в неведении. Я хочу помочь. Сев! Ну, открой. Ведь все равно, рано или поздно, правда всплывет наружу. Лучше раньше, ведь я... 

Дверь распахнулась бесшумно и неожиданно, и кулак Поттера, которым он до этого колотил в нее, опустился на грудь замершего на пороге Снейпа. На его лице застыло то самое нехорошее выражение, которое Гарри классифицировал обычно как отчаянное упрямство. 

— Ведь ты что, Поттер? — холодно поинтересовался тот. — Готов прошибить своим чугунным героическим лбом очередную стену? Боюсь, в данном случае это не представляется возможным. 

— Северус, — Гарри отогнал извечное желание целовать этот надменный рот, чтобы согнать с лица это замкнутое выражение и заставить скулы окраситься румянцем. 

— Нет. Ничего нельзя сделать. 

— Полагаю, — Гарри оперся плечом о косяк двери, решив не обострять ситуацию попытками проникнуть внутрь северусового убежища, — прожив с тобой столько лет, я имею право знать, что происходит. Ты нервничаешь. Тебе плохо, я же чувствую. Идем. 

— Поттер...

— Идем, выпьем чаю с бисквитами, и ты все мне расскажешь, тем более, что я отчасти уже и сам догадался. 

Северус в ответ на это лишь иронично изогнул бровь, заранее подвергая сомнению последнее утверждение, но, чуть поколебавшись, переступил порог лаборатории. 

За чаем долго молчали, пока наконец Гарри, как наименее терпеливый из них двоих, не произнес: 

— Так что такого страшного могло с тобой приключиться, что ты перерыл самые старые издания, посвященные семейной магии и магии подчинения? Тебе угрожают? Навязывают отношения? Или, быть может, ты так долго и упорно отвергаешь меня потому, что... уже связал себя определенными обязательствами? Разве не честнее в таком случае было просто сказать мне об этом? Еще тогда, в Мунго, когда я глупо играл в угадайку, ориентируясь лишь на твои гримасы, лишь бы ты не напрягал больное горло. Когда я, обмирая от собственной наглости, впервые прижался губами к твоей ладони. Что ты молчишь, Северус? Мне казалось, что мы уже достаточно пережили вместе, чтобы ничего не скрывать друг от друга. 

Снейп аккуратно отставил чашку, сложил руки на белой скатерти, отороченной светло-зеленым кружевом, и впервые на памяти Гарри отвел взгляд. 

— Девятого января следующего года мне исполнится сорок пять, — заговорил он тусклым голосом после продолжительного молчания и предостерегающе поднял руку, запрещая Гарри перебивать. В глаза он по-прежнему не смотрел. — Как ты знаешь, я происхожу из обнищавшего, но весьма древнего и темного рода Принц. Ни одна другая семья магического мира не может похвастаться столь длинной и кровосмесительной историей. Крови каких только существ не намешано во мне, Поттер! Когда-то это делалось для усиления родовых даров. Я хоть и полукровка, но тоже не могу пожаловаться ни на отсутствие талантов, ни на нехватку магической силы. Только есть одно «но». Оно всегда есть. Небольшой изъян, побочный эффект, расплата за многовековую селекцию. Вместе со способностями от волшебных предков отпрыскам Принцев передавались и некоторые другие... особенности темных существ, когда-то поделившихся силой и кровью. 

Он замолк, долил в свою чашку молока и, видимо на что-то окончательно решившись, продолжил: 

— В моей матери пробудилась кровь, как только ей исполнилось двадцать. Она и так не была красавицей, но с принятием крови ундин стала еще менее желанной для потенциальных женихов, несмотря на происхождение и еще не до конца растраченное состояние семьи. Более того, ундины известны тем, что, полюбив один раз, они без благосклонности избранника погибают. Переселяются в ближайший пруд или реку и появляются только в так называемую зеленую неделю, зазывают случайных прохожих и топят их... Незавидная участь. Эйлин влюбилась в моего отца, случайно встретив его на улице, и стала практически его рабой, забыла о семье, поселилась в убогой лачуге, родила меня и до самой смерти сносила побои и унижения. Умерла она сразу вслед за моим отцом, буквально в тот же вечер. Просто разлилась речной водой, перемешанной с илом и тиной. 

Гарри почувствовал, как внутри у него все холодеет, будто внутренности сжимает ледяной кулак. Неужели и Северус... 

— Моя участь была предрешена, когда однажды за завтраком я, вместо того, чтобы позвать маму вслух, как все нормальные дети, прочел ее мысли. И мысленно же дал понять, что хочу еще печенья. Несложный ритуал, проведенный в отсутствие моего отца, выявил, что несмотря на изрядную долю маггловской крови, вступление мной в наследие — лишь дело времени. Мать отдала последние гроши, заработанные варкой зелий, гоблинам Гринготтса и выяснила, что со временем я стану... — Северус отпил чаю и заставил себя продолжить: — Я стану темной горгульей. Неизбежное, темное и болезненное наследие. 

У Гарри отпала челюсть. Горгульи были исчезающим видом темных тварей, злобных, опасных и таких уродливых, что видевшие их воочию седели и начинали заикаться. 

Снейп ухмыльнулся, обнажив удивительно белые зубы, и изогнул бровь.

— Что, Поттер, наслышан о красоте этих существ или боишься, что я тебя растерзаю? 

— Боюсь, что ты не признаешь во мне любовника, — честно ответил тот. — На внешность мне как-то... Северус? 

Снейп резко поднялся и отошел к окну. 

— Погоди, дай мне закончить. Там же, в волшебном банке, гоблины определили примерный возраст перерождения и... личность партнера. 

Гарри сжал кулаки, но промолчал. 

— Двадцать пять лет. Люциус Малфой, — ответил на оба незаданных вопроса Северус. — Опережая твое возмущение, отмечу, что становиться собственностью надменного чистокровного выскочки мне не хотелось. Даже не любовником, не партнером, а рабом. 

— Что?!

— Горгульи — темные, злобные существа. Когда-то люди почти полностью истребили их. Тех, что остались, связали нерушимыми клятвами и обратили в живые вещи. Род Малфой издревле славился своими охотниками.

— Ты нашел способ... избежать этого? — Гарри ненавидел себя в этот момент за чуть дрожащий голос и явную надежду, слышавшуюся в нем. 

— Отсрочить на двадцать лет. Тогда мне это казалось огромным достижением. Люциус был в ярости, но вот теперь... В свои сорок пять я обращусь отвратительным монстром, во всем послушным Люциусу Абрахасу Малфою. Хуже всего то, что мой будущий хозяин ждет перерождения с нетерпением, желая отомстить за эти двадцать лет, что я, по его мнению, украл у его семьи. Представь, какой замечательной была бы жизнь Малфоев во время второй магической, если бы в их распоряжении находился бы ручной монстр, неуязвимый, сильный и кровожадный. Во всем послушный хозяину. 

Гарри от ужаса побледнел, но быстро взял себя в руки.

— Я тебя не отдам, — упрямо сказал он наконец. 

— Чем ты слушал, Поттер, когда я рассказывал тебе о своей матери? — с горьким раздражением отозвался Северус. — У тебя не будет для этого ни единого шанса — либо я разорву тебя, вступив в наследие, стремясь воссоединиться с хозяином, либо погибну без него. 

— Должен быть способ, — яростно возразил Гарри. — Я же... мы...

— Для крови ни твои, ни мои... чувства не имеют ровным счетом никакого значения. Вспомни, когда ты стал настаивать на романтических отношениях со мной, я тебя предупреждал, что это не продлится долго. И сделал все, что мог, чтобы ты не увяз в этом во всем. Но ты упрям, а я слишком... 

Северус замолчал, не желая произносить вслух то, что и так было понятно им обоим — он слишком хотел Поттера, был слишком привязан к нему, чтобы устоять. 

— Так, — Гарри поднялся, встал рядом с любовником, открыл скрипучую форточку и закурил. — Через полчаса на столе в библиотеке должны лежать все книги о твоей звероформе. Я иду на Гриммо с той же целью. Нет, не так. Собирайся, мы переезжаем. Критчер! 

— Поттер! 

— Не спорь со мной, — Гарри уже полностью взял себя в руки и совершенно не собирался уступать свое трудное, такое выстраданное счастье Люциусу Малфою. 

— Хозяин звал Критчера? 

— Звал. Собери все вещи, мои и хозяина Северуса, и перенеси их домой. Ремонт уже полностью закончен, — поведал он нахмурившемуся Снейпу. — Я все равно собирался предложить переезд, это было сюрпризом, но, видимо, Судьба все решила за нас. 

— Поттер, я не собираюсь жить в доме Блэка! 

— Лаборатория площадью в сто квадратных метров и вторая по количеству гриммуаров библиотека, — соблазняюще проговорил Гарри. 

— Ну, и где же первая? — ехидно поинтересовался Северус. 

— Погибла в огне.

— Что? 

— Слышал об Александрии? 

— Шутишь, — усмехнулся Снейп, давя в душе свое беспокойство. 

— Конечно. Но собрание фолиантов приличное. Если помнишь, после войны все библиотеки темных семейств подлежали ревизии. Все, кроме принадлежащей герою. Все в целости и сохранности. Более того, мне удалось купить часть коллекции Паркинсонов и Гойлов. Так что? Уверен, мы что-нибудь придумаем. К тому же, какой бы оборот ни приняло наше дело, нам понадобится ритуальный зал.

— Для того чтобы пользоваться там ритуальным залом, нужно... погоди-ка, — Снейп внимательно посмотрел на невозмутимого Поттера, — ты уже?

— Да, принял род. 

— И когда ты мне собирался об этом сказать?

Гарри пожал плечами.

— Помнится, кто-то год назад, брызжа слюной, проорал, что его не интересуют ни мои дела, ни мои друзья, ни моя гребаная работа. 

— Ты тогда неделю провалялся в Мунго! — снова завелся Северус, вспомнив, как едва не скончался от сердечного приступа, узнав, в каком состоянии доставили Гарри из очередного рейда. — Я едва не... 

— Не что, Северус? Не отравил меня, чтобы я не доставлял беспокойства? Заметь, с тех пор я приношу гораздо меньше неприятностей. 

— То есть, — кое-что прикинув в уме, Снейп пришел к выводу, что да, как-то тихо было в последние год-полтора, — ты просто скрывал от меня... все свои отвратительные и опасные выходки?!

— Берег твой покой, как ты и просил. Не будем об этом. Ты готов? 

— Я никуда не пойду, Поттер. 

— Вот как? — Гарри раздавил в пепельнице окурок и повернулся к нему лицом. — Могу ли я считать, что настолько мало для тебя значу, что ты даже не позволишь мне предпринять попытку... если не сберечь наши с тобой отношения, то хотя бы помешать Малфою... 

Камин в небольшой темной гостиной оглушительно чихнул, и оттуда послышался низкий голос, знакомо растягивающий слова: 

— Северус, ты дома? 

Снейп послал сжавшему руки в кулаки и напрягшемуся Поттеру предупреждающий взгляд и вышел из кухни, притворив за собой дверь. Гарри тут же отправился за ним — пасовать перед Люциусом, особенно сейчас, пока еще не случилось ничего страшного, он не собирался. 

В гостиной у камина стоял высокий худощавый мужчина. Лицо его выражало высшую степень брезгливости. 

— Вот ты где, — надменно растягивая гласные, произнес он. — Северус, радость моя, собирайся, мы переезжаем в мэнор. Ты же не хочешь умереть от... О, мистер Поттер, мое почтение! Не могу сказать, что рад видеть вас, но...

— Северус никуда с вами не пойдет, — Гарри едва сдерживался, чтобы не засветить наглому самонадеянному выскочке в глаз. 

— Думаю, решать это не вам, — Люциус холодно ухмыльнулся. — Собирайся, я жду, — снова обратился он к Снейпу. — В этот раз ты никуда от меня не денешься, мой сладкий. Если будешь хорошо себя вести, то, возможно, я позволю мистеру Поттеру наслаждаться твоим обществом... несколько раз в неделю. Не от широты душевной, конечно. Свои люди в аврорате нам пригодятся, не так ли? 

Гарри несколько раз вдохнул и выдохнул, беря под контроль эмоции. Сейчас было не до них. Ему не нравилась реакция Северуса на происходящее вокруг. Вернее, полное отсутствие каких-либо реакций. Равнодушие. Будто он заранее смирился с неизбежным. Это он-то, Северус Снейп, который не сдавался вообще никогда, ни при каких обстоятельствах! Даже под клыками Нагини. Даже на суде в цепях и окружении дементоров. 

— До дня рождения Северуса еще две недели, мистер Малфой, — вежливо заметил Гарри. — Смею утверждать, что до этого времени...

— До этого времени, мистер Поттер, человек, вступающий в наследие, да еще в столь солидном возрасте, должен жить в непосредственной близости от будущего объекта своей... привязанности. Иначе последствия трансформации будут самыми что ни на есть печальными. Вплоть до летального исхода. 

— Я готов рискнуть, — впервые подал голос Северус. — Вплоть до летального исхода. 

— А вы, мистер Поттер, — вкрадчиво поинтересовался Люциус, — готовы рискнуть жизнью своего... друга в угоду ревности и чувству собственности? Повторюсь, при достижении между нами определенных... договоренностей, вы сможете видеться с ним. Я даже запрещу Северусу калечить вас, напротив... горгульи удивительно похотливые существа. Самому мне заниматься подобными... извращениями недосуг. Вы же не хотите, чтобы эту проблему нашего общего подопечного решал кто-нибудь другой? Кто-нибудь, кроме вас? 

Гарри задохнулся от бешенства. Эта наглая тварь с премерзкой ухмылочкой заявляет тут ему, что готова отдать Северуса первому встречному, если он, Гарри Джеймс Поттер, не будет паинькой! 

— Ах, ты ж надменный, — слова сами слетали с губ, — недобитый Пожиратель гребаной Смерти! Выползень недоделанный!

Малфой скучающе рассматривал пейзаж за окном и, казалось, совершенно не слышал оскорблений.

— Сожалею, мистер Поттер, что вы не в состоянии понять элементарных вещей, — холодно заметил он. — Впрочем, чего еще можно ожидать от недалекого героя, только и годящегося на роль штандарта, которым наше милое Министерство машет перед каждым, кто еще сомневается в его лояльности. Вы, кажется, не поняли, — он перевел взгляд ледяных серых глаз на Гарри и ухмыльнулся, — что теперь здесь все решаю я. Если вам, — он едва заметно скривился, — дорог ваш любовник, будьте любезны быть вежливым с его хозяином. Я крепко держу вас за горло. Один неверный шаг, и... 

— Еще одно слово, и я размажу тебя тонким слоем за... попытку нападения на аврора. Ты понял меня? — процедил Гарри. 

Люциус холодно улыбнулся.

— Жду с нетерпением. С Северусом хоть попрощаетесь? Потому что он скончается, как только остановится мое сердце. Советую вам заботиться о моих благополучии, здоровье и долголетии более, чем о своих собственных. Если вам, конечно, все еще интересна судьба вашего возлюбленного. 

— Хватит, — перебил Снейп Гарри, готового разразиться новым потоком оскорблений. — Люциус, я готов рискнуть.

— Объясни, друг сердешный, каким именно образом? 

— Я остаюсь с Поттером. 

— Вот как... что ж, право твое. Мне будет бесконечно жаль, если, очнувшись после принятия крови, первым, что ты обнаружишь, будет труп твоего милого мальчика. Если ты вообще очнешься, а не сдохнешь в этой дыре, — он обвел тростью скромную гостиную, — не справившись с собственным наследием. Напомню, что тебе уже далеко не двадцать пять, Северус. Тогда тебе удалось выскользнуть, но теперь... Либо я, либо смерть. 

— Мы готовы рискнуть, мистер Малфой, — Гарри решительно взял Снейпа за руку, упрямо глядя на пребывающего в холодной ярости гостя. — Я скорее умру, чем добровольно позволю вам сломать кому-нибудь жизнь. 

Люциус в течение нескольких долгих секунд рассматривал их обоих с интересом ученого-зоолога, обнаружившего новый вид неизвестных науке тварей, а потом величественно пожал плечами.

— Я вас предупредил. Вас обоих. Если ты, Северус, все же выживешь, первое, что я сделаю — пристрою тебя в бордель для любителей экзотики. А ведь я предлагал мистеру Поттеру быть единственным твоим... клиентом, — он вздохнул с деланным сожалением и направился к камину. — Всего хорошего. Хотя нет, — ухмылка снова зазмеилась по его тонким губам. — Что же хорошего в том, чтобы либо бесславно сдохнуть в муках, разорвав при этом своего... мальчика, либо до конца своих дней служить источником редчайших ингредиентов для зелий и развлекать любителей извращений в Лютном? Счастливо оставаться. 

Зеленое пламя унесло незваного гостя в Малфой-мэнор, а Гарри крепко обнял любимого, сказав: 

— Мы что-нибудь придумаем. Обещаю. 

***

Дни пролетали один за другим, унося с собой все более призрачную надежду на то, что проблему удастся хоть как-то решить. Сотни просмотренных ритуалов, тысячи заклинаний, призванных переключить связь магического существа с одного партнера на другого. Напрасно. Все найденное было рассчитано на кого угодно: вейлу, вампира или даже, упаси Мерлин, кентавра, но не на горгулью. Слишком сильным и опасным было это существо, чтобы можно было вот так запросто, пожертвовав пинту крови и часть магической силы, передать права на него другому хозяину. Темные твари признавали только одного человека — своего господина, и выбирала его Магия. 

— Все, Поттер, это бесполезно. 

— Мы найдем выход, — упрямо повторил Гарри в который раз. 

— Зачем тебе это нужно? — ровно спросил Северус. — По ночам я буду превращаться в полуразумное опасное существо, за все проделки которого нести ответственность будешь ты. Я стану прожорлив, кровожаден...

— И все равно ты останешься собой, — Гарри отложил очередной пыльный том и пересел на подлокотник кресла, в котором расположился Снейп. — Сев? 

— М? 

— Осталось три дня. 

— Я помню, Поттер. 

— Я хочу тебе кое-что предложить, только ты сразу не отказывайся, ладно? 

Северус поднял глаза от книги и некоторое время молчал, глядя на него так пристально, что по спине побежали мурашки. 

— Очередная твоя глупая идея? Я слушаю. 

— Хочу, чтобы мы заключили брак. 

Снейп резко встал, собрал уже просмотренные книги и принялся расставлять их по местам. Гарри не торопил его, понимая, что таким образом Северус взял паузу, чтобы сдержать резкие слова, что первыми пришли ему на ум. Его первой реакцией всегда было отрицание, и они оба об этом знали.

— Поттер, — очень сухо начал Снейп, вернувшись к столу, за которым они сидели, — ты понимаешь, что только что сказал? 

— Вполне, — в тон ему ответил Гарри. — Я хочу заключить с тобой брак. Хотел еще до... до этого всего. 

— Я стану монстром, послушным Люциусу Малфою. Более того. Все существа, связанные со мной, автоматически попадут в зависимость от моего хозяина. Именно поэтому я все время был один. До тебя. Я знал, что нам с тобой не стоит вступать в отношения, но...

— Но?

— Не заставляй меня говорить об этом вслух. Ты же знаешь, как я не люблю озвучивать очевидные вещи. 

— Вот об этих самых «очевидных вещах» я и толкую, Северус, — Гарри осторожно взял его за руку и заставил посмотреть в глаза. — Если есть хоть малейший шанс на то, что мы сможем остаться вместе, то он не в этом, — он указал сначала на книги и кипу исписанных пергаментов, а затем прижал руку любовника к своей груди, — а здесь. 

Северус ладонью ощущал, как размеренно бьется сердце Гарри, видел, с каким упрямством он смотрит на него, но не мог, просто не мог рисковать еще и им. Это только его проклятие. 

— Ничего не выйдет, Поттер. Мне жаль. 

— Постой, — Гарри поднялся и подошел почти вплотную, едва ли не касаясь губами его губ. — Я предлагаю заключить полный магический брак, Северус. Если Магия примет его, то нас свяжет неразрывными узами, перебивающими все остальные обязательства. Если же нет... 

— То один из нас погибнет. Скорее всего, это будешь ты, как более... родовитый, подавший заявку Магии, которая была отклонена. 

— Этого не случится. А если и так, то, может, это и к лучшему. 

— Тебе двадцать пять, Поттер. Я и так удивляюсь, что же так долго держит тебя около такого, как я?

— Не заставляй меня проговаривать вслух очевидные вещи, — усмехнулся Гарри. — Я хочу попробовать. Падать — так с лошади, любить — так Северуса Снейпа!

— Тебе бы все шутить, — мужчина сделал несколько шагов назад, но Поттер уже уловил тень сомнения в его голосе. 

— Скажи «да», Северус. Не лишай нас едва ли не единственного шанса. 

— Такие решения не принимаются под давлением обстоятельств, Поттер. Мой ответ «нет», и я больше не желаю это обсуждать. Не собираюсь привязывать тебя к себе, подставлять под удар, зная, что ты можешь разделить мою участь. Мне достаточно тех пятен на совести, которые там уже имеются. Прошу не поднимать более эту тему. 

Гарри тяжело вздохнул, но больше спорить не стал. 

— Пойдем, — сказал он наконец, подходя сзади и обнимая мужчину за талию. — Если у нас осталось так мало времени, то я хочу использовать его с наибольшим удовольствием для нас обоих. 

Снейп напряженно замер, будто решаясь на что-то, а потом повернулся к нему лицом и криво усмехнулся.

— Ну, идем, герой. У меня к тебе есть предложение, от которого ты не сможешь отказаться. 

В ту ночь Северус впервые позволил взять себя. Гарри задыхался от нежности, от вида напряженных плеч и выгнутой длинной шеи, от той трогательной открытости и беззащитности, что столь несвойственны его чуть суховатому, всегда сдержанному любовнику. Он собирал губами капельки пота, ласкал языком тонкую кожу шеи и ключиц, нежно скользя в обжигающе тугой глубине любимого худощавого тела, сходя с ума от мысли, что кто-то другой... 

— Не отдам, не отдам тебя никому, Сев.

— Много... болтаешь...

Удовольствие скрутило внутренности тугим узлом, но на губах осталась горечь скорой потери. Позже Гарри долго лежал без сна, поглаживая быстро уснувшего любовника по плечу, он продолжал упрямо искать выход, отказываясь верить, что ничего, совершенно ничего нельзя сделать. Заснуть не получалось, а потому он тихо поднялся и снова спустился в библиотеку. Долго стоял у длинных рядов стеллажей с книгами, а потом прошел в самый дальний угол, туда, где в специальной стеклянной витрине лежал весьма капризный гриммуар с отвратительным характером. Поттер, когда он только узнал, что Северус должен вот-вот принять кровь, сразу подумал о том, чтобы попросить у мерзкой книги совета. Семейные хроники Блэков гласили, что этот необычный артефакт сожрал когда-то душу создавшего его. Поговаривали, что к чертовой книге обращались только в самом крайнем случае. Похоже, этот самый случай настал. 

Гарри постоял немного, рассматривая сквозь прозрачное стекло объемную растрепанную книгу в обложке из черной лоснящейся кожи. Толстая цепь из белого металла, чуть светящегося в темноте, шла от массивного кольца, продетого в переплет, к каменной стене, что вплотную примыкала к хранилищу. 

— Ну, здравствуй, Советник, — тихо сказал Поттер. — Как хорошо, что ты виден только членам семьи, иначе Северус костьми бы лег, лишь бы я не прикасался к тебе. 

Он коротким взмахом палочки рассек правую руку, и стоило первым каплям попасть на чуть мутноватое старое стекло витрины, как оно исчезло, а фолиант ожил, жадно впитывая алые струйки. Сыто рыгнув, он бешено зашелестел желтыми пергаментными страницами и раскрылся почти в самом конце. На потертых листах стали проступать странные рисунки, выполненные темно-бурыми чернилами, в которых легко узнавалась кровь. 

Стоило залечить порез, как все надписи и схемы тут же исчезли, и Гарри, чертыхнувшись, снова разрезал ладонь, внимательно вчитываясь в написанное. Через двадцать минут он удовлетворенно улыбнулся и, окончательно залечив руку, восстановил стекло витрины и отправился спать со спокойной душой. Решение было найдено, и пусть оно дастся ему весьма нелегко, но результат того стоит. Вернее, будет стоить.