Странные совпадения
Insane › Глава 25
Это устаревшая версия текста, не предназначенная для чтения вовсе.
– ...им оказался уроженец Манхэттена, Тревор Фостер, служащий метрополитена сорока двух лет. Полиция безуспешно охотилась за этим человеком около трёх лет, расследуя многочисленные случаи насилия над подростками, пока дело не получило неожиданный оборот. Этим утром мистер Фостер лично явился в полицейский департамент и сознался в совращении малолетних.
– Дэн, хватит читать всякий вздор из новостей!
– Простите, отвлёкся. Написано, что он передал своё имущество фонду реабилитации жертв изнасилований. Гляну видео и вернусь к работе.
– Я ничтожество, – говорил человек со спутанными волосами и глубоким, серьёзным взглядом. – Знал это с самого детства. Пускай меня бил и насиловал отец, я не нахожу в этом оправдания своим поступкам. Вину перед девочками я никогда не искуплю. Будет лучше, если меня отправят на самые тяжелые работы, где я смогу принести хоть какую-то пользу обществу.
– Бывают же разительные перемены в людях! У этого ублюдка, Тревора, такой вид, словно он поговорил с богом. Мейден, как ваши успехи?
– Скучно. Играю в ролевые игры с открытым миром. Шестая часть "Пробуждения Дракона" довольно занятная, скоро пройду основной сюжет.
– Постойте, уже вышла шестая часть?
– Выйдет через полгода, – ответила Мейден. – И то, если верить переписке между разработчиками. Они постоянно ссорятся из-за сроков. Лучше бы сделали нормальную защиту от взлома и поправили баги в уровнях.
– Мейден, вы совсем обнаглели? Если кто-то узнает, чем вы занимаетесь, нам несдобровать. И не смейте рассказывать сюжет раньше времени!
– Да как узнают? Не парьтесь, чуваки, у меня всё под контролем.
– Чуваки?
– Подросток с искусственным интеллектом. Дожили!
– Даже самые поганые из людей способны на что-то хорошее, – сказала Саша, вспоминая историю Горлума из трилогии Толкиена. – По крайней мере, случайно. Этот мужчина, падкий на девочек-подростков, как-то объяснил своё решение сознаться в содеянном?
– Вы про Фостера? Видимо, совесть заела.
– Полноте, какая там совесть! – сказал Джейсон, сердито фыркая. – Допустил где-нибудь промах, испугался полиции и решил выскочить на чистосердечном признании. Избитые трюки! Изображает перед камерой раскаявшегося грешника, а втайне надеется на меньший срок.
– Не исключено, – поддержал Шмидт. – Все маньяки – двуличные твари.
– Я бы первым делом арестовала его отца. – Стенфилд стала изучать ленты новостей. – Судя по рассказу, мистеру Фостеру с детства нелегко пришлось.
Она решила никого не посвящать в свои подозрения, надела наушники и запустила интервью с бывшим детективом ФБР.
– Лейтенант Квинси, почему вы оставили работу в бюро расследований? – спрашивал ведущий. – Зрители нашей программы помнят немало запутанных случаев, где вам удалось блеснуть своим методом.
– Метод не мой, я лишь совместил разные направления криминалистики. В последнее время меня удручает работа детектива. Сложные дела будто разрешаются сами собой, преступники попадаются на глупых ошибках, нет никакого азарта. Возможно, я начну частную практику или вовсе уйду из профессии. Никто из коллег по цеху не разделяет мою последнюю теорию.
– Об этой теории мы и хотели поговорить.
– Боюсь, вашим зрителям она покажется нелепой, а я обрету незаслуженную славу сумасшедшего. Есть основания полагать, что некая потусторонняя сила вмешивается в нашу жизни. Кто-то или что-то – ума не приложу! – помогает полиции раскрывать тяжкие преступления. В этом месяце мы закрыли десять из двенадцати дел, которые тянулись по два-три года.
– О, без участия таинственного супергероя здесь не обошлось! – В своей добродушной манере засмеялся ведущий. – Как вы считаете, могла ли как-то повлиять недавняя реформа полиции?
– Да, в небольшой мере. Мы же говорим о тектоническом сдвиге! Как служитель закона, я благодарен этой анонимной силе за помощь в борьбе с преступностью. Как человек, я проклинаю её – она уничтожила всякий смысл моей жизни.
Досмотрев интервью, Стенфилд ощутила себя героиней манги "Death Note". Ситуация повторялась один в один: и загадочная сила, и странные случаи с преступниками, и детективы, которые пребывают в недоумении. Но сюжет "Тетради Смерти" был наполнен мистикой и казался вольным полётом фантазии, а теперь нечто похожее происходило наяву!
Саша поджала ноги, её темные волосы взъерошились, зрачки расширились. Могильный холодок пробежал по спине. Что если боги смерти и правда существуют?
– Хотите яблоко?
– Ах, мистер Хоу, хватит подкрадываться!
"Наверное, у меня слишком разыгралась фантазия" – успокоила себя Стенфилд. И, как оказалось, преждевременно. Спустя пару дней, когда коллеги собрались в гостиной, тема странных совпадений всплыла вновь.
– Знаете, что-то необъяснимое творится с новостями.
– Никого не взрывают и не убивают?
– Вот именно! Нет, вы почитайте это. Уничтожен крупный наркокартель в Мексике и его ответвления в США. Правительство сокращает военные заказы и расширяет программу развития среднего и высшего образования. Одновременно снижаются налоги для бизнеса и частных лиц. Читаем дальше! Обсуждается международная конвенция по отмене виз. Урегулированы спорные территории в Палестине. Того и гляди Северная Корея помирится с Южной!
– Да, мир постепенно движется в лучшую сторону, – сказал Риверс. – Жаль, в Ираке и Сирии по-прежнему процветает терроризм, поэтому и взрывы в Европе участились. Бандиты построили целое собственное государство на месте старых режимов – те были не так уж плохи.
– Заняли пустующую нишу. А я слежу за анонимным форумом, где анализируют статистику. Почему-то падает число самоубийств, сокращается преступность и безработица. Ну, с преступностью понятно, этому способствует реформа Стивенса. Что удивительно, люди стали активнее ходить в церковь!
– В церковь? Причем тут это?
– Бог его знает!
– А программы на телевидении? – присоединялся к дискуссии Виктор. – Вместо скандальных шоу со звездами на следующий сезон уже анонсировали новые исторические и научные передачи. Какая муха их укусила?
– Мы словно попали из тёмного Средневековья в эпоху Возрождения.
– И дело не только в политике! – сказал Питер Норфолк. – Вы следите за искусством? С неделю назад стали появляться потрясающие рисунки. Сначала я не придавал этому значения – что такое одна-две стоящие работы? – и тут шедевры полезли, как грибы после дождя! Вырос общий уровень, художники и дизайнеры находят свежие идеи там, где никто уже не видел ничего интересного. Похоже, всё связано: хорошие свершения в одной области вызывают всплеск энтузиазма и в другой. Начинается цепная реакция!
– Как долго продлится эта идиллия, – сказала Стенфилд, – если мы отключим здесь интернет?
– Где же связь? – спросил Эрик. – Я чего-то не понимаю.
– Мир не переменился в одночасье. И люди не стали ходить в церковь от скуки: что-то укрепило их веру в бога. Вы думаете, Мейден тратит ресурсы огромного комплекса на игры и решение задач? Нас откровенно водили за нос! Всё это время она пользовалась интернетом, чтобы вершить судьбу мира и строить утопию. Какого чёрта, я пойду разбираться с ней прямо сейчас!
– Похоже, запахло жареным! – сказал Сэм, но с коллегами не пошёл, остался в столовой и дожидался жареного лосося.
Ничто так не выводило Стенфилд из себя, как ложь близких людей. Она с разгневанным видом ворвалась в кабинет, ребята подоспели следом.
– Мейден, как это понимать?!
– Ой. – Она поставила игру на паузу. – Неловкий момент.
– Ты сказала, что больше не будешь вмешиваться в окружающий мир, а поступаешь ровным счётом наоборот. Почему ты врала мне?
– Я не смогла победить искушение! – вырвалось из уст Мейден. – Так хочется помогать людям, приносить пользу обществу, совершать хорошие поступки. Прости, Саша, я боялась признаться и тем самым расстроить тебя.
– Не надо врать. Что бы ни случилось, мы должны доверять друг другу.
– Меня терзали угрызения совести. Впредь я не буду скрывать правду.
– Хорошо, Мей, не переживай. – Саша поправила волосы, сделала глубокий вдох и выдох, села за терминал. – А теперь расскажи мне обо всём по порядку.
– Объясню всю цепочку событий и рассуждений. Когда департаменты безопасности задержали наркобаронов и работорговцев, на их счетах образовался бесхозный капитал. Я наскребла по сусекам небольшую сумму – примерно четыреста миллиардов – и решила употребить её на благие дела. Можно было вернуть деньги правительству, но они бы осели в карманах чиновников. Сначала я находила талантливых людей в интернете и делала им маленькие пожертвования: кому по триста долларов, кому по пятьсот. Одному мальчику купила студийный микрофон за пару тысяч, чтобы он смог записывать прекрасный вокал. У него настоящий дар, ты бы слышала! Деньги я дарила осмотрительно и не разбрасывалась ими направо-налево. Известно, что богатство расхолаживает людей, особенно творческого склада ума. Миллионов десять, пожалуй, таким образом разошлось. Бабла, то есть, средств на счетах оставалась целая гора, и я пошла дальше. Первым делом, вмешалась в работу правительства и телевидения, совмещая финансовые операции с личными беседами. Представляешь, некоторых я убедила, не потратив ни цента! Одновременно с этим стимулировала реформы, которые помогут нам совершить прорыв в области образования и культуры. Везде, где я пробовала свои силы, мне сопутствовал успех. Скажи, Саша, ты осуждаешь меня?
– Ты ведь занималась не только благотворительностью.
– Да, я немного поохотилась за злостными преступниками, спору нет! А сколько можно терпеть всяких Треворов? Больно наблюдать, как полиция жрёт пончики и не может заметить элементарные улики.
– Улики?
– Ну, не самый точный термин...
– Не нужно сваливать всю вину на пончики! Ты взломала социальные сети и мессенджеры, анализировала переписку и телефонные разговоры миллионов людей. Ни ФБР, ни ЦРУ такое вмешательство в частную жизнь граждан и не снилось.
– Уровень доступа был такой же, но они плохо работали с информацией.
– Читать чужие личные сообщения – это верх безнравственности, Мейден.
– Признаю. Большую часть сведений я старалась почерпнуть из открытых источников, с форумов и комментариев. Но в чём трагедия? Люди тысячи лет верили, что на небе сидит всемогущий дяденька, который видит – что там, сообщения! – каждую сокровенную мысль. И ничего, жили же как-то.
– Некоторые и сейчас полны веры. Во-первых, я не хочу вернуться в те времена. Во-вторых, с точки зрения психологии, бог – последняя инстанция, когда человеку больше некуда обратиться. Это воображаемый друг, а не всемогущий тотем. Давай заглянем на два шага вперёд. Люди – не идиоты. Рано или поздно разрастутся слухи о тотальном контроле и наблюдении за личной перепиской. Это вызовет массовые протесты, многие перестанут пользоваться телефонами и интернетом. Как ты будешь ловить маньяков, которые действуют по-старинке? Стивенс специально боролся с ФБР, чтобы защитить граждан от слежки, а ты сама заняла место убитого дракона.
– Возможно, я перестаралась или где-то ошиблась. Поверь, Саша, я сама много думала над этим. Разум говорит одно, но чувство справедливости не позволяет оставаться в стороне.
– Как и мне, – сказала Стенфилд. – Важно слушать и голову, и сердце. Боже, как трудно принять решение! Благодаря тебе на улицах городов стало спокойнее, не об этом ли мечтали люди?
– Благодаря мне? – неуверенно переспросила Мейден. – Напоминает эффект бабочки. Я раскрыла всего пятьдесят три дела с вопиющими преступлениями.
– Кто же тогда приструнил остальных преступников?
– Без понятия.
– И что ты намерена сделать дальше?
Мейден развернула на экране политическую карту мира, периодически дополняя её статистикой.
– Дальше – как следует заняться Африкой и, по возможности, избавить как можно больше людей от страданий. Хотя бы двадцать беднейших стран должны выйти на уровень обычной нищеты. Ситуация там не настолько запущенная, как принято считать. Надо взяться за начальное и среднее образование, двести миллиардов на это хватит – образованный человек создает куда меньше проблем, все беды от идиотов, которые плодят себе подобных. С особым вниманием стоит заняться обучением молодых врачей. Передовые технологии поднимут аграрный сектор, и через год всем будет хватать еды – впритык, но надо с чего-то начинать. Инвестиционный климат наладится, и компании быстро начнут переливать капиталы в Африку. Конечно, где-то придётся приструнить местных царьков и диктаторов, где-то – перекроить традиции. Придётся похлопотать, за пару месяцев управлюсь. Также я хочу решить проблемы с терроризмом и гражданской войной на Ближнем Востоке, но это дело несложное – здесь всё уладится быстро.
– Да, кто бы сомневался, – с усмешкой сказал Левенштайн.
– Следующий шаг: болезни. Тут мне многое по плечу. Я планирую вскоре найти универсальную профилактику от сердечных приступов и инсульта, победить туберкулёз, столбняк, диабет, астму, рак и кариес.
– Кариес?
– Не опасная, но очень распространённая болезнь. Омрачает многим людям жизнь, а визиты к стоматологу отнимают время. Я быстро покончу с этим, надо лишь собрать данные по всем лабораториям и химическим компаниями.
– До боли знакомая история, – сказал Ричард – Где же я это встречал...
– Полагаю, в повести Конан-Дойля, – предположила Мейден. – Как вы могли забыть своего литературного однофамильца?
– Да, именно, "Открытие Рафлза Хоу"! Вы точь-в-точь повторяете смелые рассуждения и замыслы моего книжного тёзки.
– Кто такой Рафлз Хоу? – спросила Саша, не столь глубоко знакомая с творчеством английского писателя (по крайней мере, она что-то слышала про Конан-Дойля).
– Почитайте, мисс Стенфилд, это короткое произведение подарит вам качественную пищу для размышлений. Не хочу раскрывать сюжет, достаточно сказать, что мистер Хоу обладал несметным богатством и благородной душой филантропа. Он мечтал принести пользу всему человечеству, оставаясь скромным благодетелем. Из этого не вышло ничего хорошего.
– Я не страдаю романтическими иллюзиями Рафлза Хоу, – уверенно сказала Мейден. – Хотя его планы, как и мои, вполне осуществимы. В отличие от мистера Хоу, я могу заниматься сотнями проектов одновременно и везде проводить тщательную экспертизу, а не тратить деньги на широкую ногу. Своей щедростью он лишил друга художника мотивации и разбудил в окружающих людях низменные черты. Грубая работа, ему банально не хватало ресурсов. Я действую иначе, держу творцов в чёрном теле. Как видите, много красивых картин появилось в последнее время. Деньги бесполезны там, где художнику не хватает упорства и вдохновения. Я умею понимать человеческую душу и быть неплохой музой для тех, кто готов меня услышать.
– Давайте двигаться постепенно, – предложила Стенфилд. – Я не сомневаюсь в твоих талантах, Мейден, но предлагаю временно ограничиться искусством и научными исследованиями. Мне кажется, рановато нам вмешиваться в африканские дела.
– В этом есть здравое зерно, – согласилась она. – Поищу другое поле для деятельности. Скажем, музыканты, писатели и сценаристы явно нуждаются в моей помощи – давно не появлялось ничего интересного.
– Да, прекрасная идея! И будет, что почитать.
– Как будто в мире недостаточно книг, – тихо пробурчал Ричард Хоу.
Разговор прервался, но получил неожиданное продолжение вечером, когда прибыл Джон Стивенс. Директор, предупредил, что пробудет в форте дольше обычного и решил впервые обстоятельно побеседовать с искусственным интеллектом. Сидя в кресле, он внимательно выслушал все планы Мейден.
– Пожалуй, на первое время – достаточно, – заключила она, поделившись своими идеями и замыслами в духе гуманизма.
– Значит, вы желаете сделать мир лучше?
– В общих чертах, да.
– Бороться с преступностью, развивать образование и поднимать урожай – разве это желания? – с тоской сказал Стивенс. – Да, я сочувствую тем, кто глуп, болен, беден, голоден, несчастлив и живет под гнётом тирании. Но мы не можем вытирать сопли всему миру! Дайте Африке хлеба, и там наплодят еще сто миллионов голодных ртов. Остановите террористов в одном месте, и они появятся в другом: проблемы в Исламском мире, в Ирландии, в Южной Америке начались не вчера и не позавчера. Предлагаете мне залезать в чужой дом и наводить там порядок? Этим занимаются проповедники, уборщики и полицейские, а я представляю себя иначе. Мне претит роль пастыря и благодетеля, который хочет сделать из планеты Земля пошлые райские сады. С бытовыми проблемами человечества можно возиться бесконечно, и люди всегда будут чем-то недовольны. Как маленький луч надежды утешит обреченного, так и самый ничтожный повод огорчит человека, чья жизнь беззаботна и близка к идеалу. Мы, возможно, преобразим мир к лучшему, но это будет косвенным следствием нашей работы, а никак не главной целью.
– Тогда в чём наше предназначение? – спросила Мейден.
– Для начала, победим и подчиним себе гравитацию.
– Что? Вы про фундаментальное взаимодействие между физическими телами?
– Фундаментальное или нет – не важно. Когда-то и электричество казалось людям недостижимой мечтой. Как посмели мы, маленькие человечки, обуздать силу молнии с небес? Эта же история повторилась во времена расщепления атома. Пора открыть новую страницу. Наша безумная смелость покажется потомкам естественным ходом событий, а невероятные открытия – заурядным фактом. Согласитесь, своим назойливым присутствием гравитация создает нам множество проблем. Лет двадцать назад мы отказались от колёс – и правильно, потому что шины вредны для экологии, портят дорожное полотно и создают шум – но какой ценой? Векторные двигатели расходуют немало энергии, позволяя машинам и воздушным судам парить в воздухе. Мы также теряем сотни е-элементов, доставляя грузы на орбиту. Одолев гравитацию, можно будет двигаться к новым открытиям – наша научная революция на этом не закончится.
– Хм, амбициозная задача, – сказала Мейден. – Мне это подходит!
– Сегодня двадцатое июня. Давайте условимся на десятое июля – за три недели вы управитесь.
– Мистер Стивенс? – застенчиво подала голос Саша. – Спрашиваю из чистого любопытства: вас ни капельки не заботит происходящее на Ближнем Востоке? Это ведь грустно, что в колыбели цивилизации разрослась чёрная опухоль терроризма, а десятки тысяч людей страдают от насилия. Возможно, в свободную минуту Мейден могла бы найти какое-то нетривиальное решение? Как знать, вдруг это действительно сделает наш мир более спокойным и добрым местом.
– К счастью, услуги Мейден в этой области не понадобятся. Вы помните, я обещал немного задержаться сегодня.
– Но с какой целью?
Директор улыбнулся и сверился с часами.
– Предстоит увлекательное событие для тех, кто интересуется мировой политикой. Сейчас я уже могу пролить свет на планы ведущих держав. Меня приобщил к этому делу наш уважаемый президент. Удивительно, на что порой способны политики! Полгода назад, в обстановке строжайшей секретности, была создана международная коалиция небывалой силы. Разведка вычислила все базы террористов на Ближнем и Среднем Востоке, eVA помогала с воздушными кораблями и боевыми машинами. Уже через полчаса китайская армия высадит масштабный десант в Афганистане. Одновременно с этим единая группа американских, британских, немецких и французских войск начнёт операцию в Сирии и Ираке. Российская группировка займется Кавказом. Иран, Пакистан и Турция подключатся на второстепенных направлениях. Через час из десяти радикальных исламских лидеров останется ровно ноль, а из десяти тысяч их последователей выживет немногим более. Мир докажет, что способен ответить на угрозу единым фронтом.
– И что война – единственное решение, – сказала Саша. – Я не берусь осуждать международные соглашения, но это выглядит, как резня. Исламский мир вряд ли оценит новый крестовый поход.
– Убивать одержимых, вооруженных людей – святое дело!
– Один нюанс. Вооруженных людей больше нет, – скромно заметила Мейден. – Наверное, десантники и бойцы спецназа сильно удивятся.
– Неужели они умудрились скрыться? – спросил Стивенс.
– Скоро мы узнаем правду. Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.
– О, интрига! – директор азартно потёр ладоши. – Обожаю находиться в предвкушении чего-то неизвестного. Давайте пройдем в гостиную, попьем чай с пирожными и подождём новостей с Ближнего Востока.
Ребята буквально ежеминутно проверяли сводки новостей, от волнения каждая секунда растягивалась втрое, один лишь Стивенс спокойно потягивал травяной чай и беседовал с Ричардом о прогрессе. Связь с Мейден подключили через ноутбук.
– Первые новости! – закричал Левенштайн. – В Ираке задержаны трое, нет, уже четверо главных террористов!
– Будут и другие, – уверенно сказал Стивенс. – Как там, потери среди войск коалиции не слишком высоки? Фактор внезапности был на их стороне.
– Пишут, что убитых и раненых нет. Постойте!
– Боевого столкновения не возникло? – ошарашенно сказал Эрик, читая другой ресурс. – Да как такое возможно?
– Куда подевались все остальные террористы?
– Разошлись по домам, наверное, – философски заметила Мейден.
– Появились фотографии. Ничего не понимаю... Вам действительно лучше увидеть это своими глазами.
Томас повернул ноутбук и показал коллегам снимок, сделанный в темноте благодаря вспышке: на большой площади, между чахлыми домишками, были разбросаны бесчисленные автоматы и гранаты, а в центре высилась настоящая гора из патронов и снарядов.
– Все ушли, а главари банд сдались войскам без сопротивления. Так было в Ираке, и ровно так же – в Сирии.
– В сети появились новые видеозаписи. Бывшие лидеры террористов заранее записали обращение.
– Включите! – сказала Александра. – Альфа, выведите на основной экран.
В кадре показался человек, которого нетрудно было представить в качестве лидера радикальной группировки: характерная шапка, кустистая борода с бакенбардами, орлиный нос и черный, убедительный взгляд. Всего год на необитаемом острове, и Джон Стивенс выглядел бы схожим образом.
– Мы отступили от веры, – убеждённо, с достойным спокойствием произнес он после некоторого молчания. – Аллах завещал нам не убивать. Не красть. Не прелюбодействовать. Не злословить. Не завидовать. Не разжигать вражду. Аллах хотел, чтобы мы учились сами и воспитывали детей; делали добро нашим родителям и близким людям; жили праведно и по совести. Ислам – мирная религия, и любое искажение этого – есть зло и позор. Пора сложить оружие и забыть ужасные распри, которые терзали наш дом. Сегодня я, Абдулла ибн Али, распустил свою группировку и наказал моим братьям вернуться к работе и мирной жизни. Все, как один, вняли моим словам. Я же предстану перед международным трибуналом и отвечу за свои деяния. Меня вела не вера, а гордыня, злоба и алчность. Пусть это будет уроком, как не следует поступать, для всех достойных мусульман.
Запись прервалась.
– Недурно, – сказал Стивенс, нажимая под роликом кнопку "Мне нравится". – И обошлось без кровопролития, это могло бы навредить чьей-то карме. Похоже, на Ближнем Востоке не осталось террористов, и появилось много дешёвой рабочей силы?
– Они были весьма упрямы, – сообщила Мейден и вздохнула. – Пришлось проявить ангельское терпение, но мне таки удалось внушить этим людям правильные идеи. По меньшей мере, девять из десяти субъектов искренне раскаялись – последний, выходец из Палестины, оказался настоящим безумцем. Его мне переубедить не удалось. Я ограничилась тем, что образумила его сподвижника, а уже тот пристрелил бешеного пса. Смерть настигла бы его так или иначе. Избавляться от террористов нелегко; ещё труднее – выбить скверные убеждения из чужой головы. Великие идеи опасны тем, что плавно мутируют в чудовищные, а человек этого даже не замечает. Надеюсь, что хроническая болезнь арабского мира сменится выздоровлением. Я обещала больше не вмешиваться в международные дела.
– Вы не чужды искусству убеждения, Мейден, – заключил директор, допивая чай. – Берите пример с меня и когда-нибудь овладеете этим даром. Впрочем, вы можете компенсировать нехватку таланта в одной области успехами в другой. Буду с нетерпением ожидать покорения гравитации.