Индия

"Индия сегодня - это третья экономика мира, Россия - четвертая экономика мира, и очевидно, что объем неэнергетической торговли между нами этому статусу не соответствует. И даже если взглянуть на то, как удовлетворяются потребности России в разной продукции, которую мы закупаем в разных странах мира, то роль Индии в этом процессе, конечно же, к сожалению, пока минимальна. Доля Индии в российском импорте пока не превышает 2%. В этой связи мы считаем необходимым сделать важный шаг в наших торгово-экономических связях, трансформировать структуру взаимных товаропотоков и сделать торговлю более сбалансированной", - заявил Максим Орешкин, экс-министр экономического развития, замглавы администрации президента.

Дело здесь не в коварном плане индусов. Дело в том, что им... нечем торговать. А виноваты, конечно, леваки, ну кто ж ещё.

Давайте разберёмся.

1. Сначала стандартный ликбез - не в первый раз. Правда ли, что Индия и Россия - третья и четвёртая экономики мира? Правда, если считать по ППС. Япония продолжает медленно и гордо катиться вниз в рейтингах на фоне продолжающегося старения населения, Германия не вылезает из рецессии. Если считать по паритету покупательной способности, индийский ВВП действительно уступает только США и Китаю (которые парят где-то в недосягаемых высотах), российский идёт сразу за ним. 

ППС отражает разницу в уровнях цен в разных странах. Но товары на международном рынке покупаются и продаются в одинаковых для всех стран ценах. Вы не можете купить видеокарту или автомобиль вдвое дешевле, потому что у вас внутри страны цены на отопление или доставку низкие. В международной торговле нужен именно номинальный ВВП. И здесь Индия на пятом месте (после Японии и Германии), Россия на девятом (после Британии, Франции и даже Италии). «Правильного» ВВП не существует - есть два варианта, нужные для разных ситуаций. Применение ВВП по ППС к международной торговле не слишком осмысленно.

2. В чём проблема Индии? В том, что она очень мало экспортирует. Тот механизм, который обеспечил когда-то сказочный рост Японии, Корее, Тайваню, Сингапуру, Китаю, сейчас обеспечивает рост Вьетнама - в Индии он не действует. 

Да, в последние десятилетия страна растёт быстро. Но ещё в 1945 Индия, почти избежавшая ужасов Второй мировой (не считая страшного голода в Бенгалии), была намного богаче и благополучнее Китая, которому ещё только предстояли гражданская война, «Большой скачок» и прочие ужасы. Сегодня Индия близко не может сравниться с Китаем и даже с Вьетнамом, сравнительно недавно вылезшим из бесконечных войн (последний богаче наполовину - здесь и дальше все показатели на душу). 

Но есть сравнение получше: Бангладеш. Казалось бы, тут Индия выигрывает: её подушевой выпуск выше на 16%. Вот только Индия разная: она делится на богатый юго-запад и бедный северо-восток. Гигантский штат Уттар-Прадеш (240 млн человек) примерно в полтора-два раза беднее Бангладеш. И это при том, что в последние годы самый большой индийский штат под руководством премьера Йоги Адитьянатх - индуистского монаха, одновременно служащего настоятелем в монастыре - показывает рост выше среднеиндийского. То есть ещё недавно разрыв был даже больше, чем сейчас. 

3. До ухода британцев Бангладеш и Уттар-Прадеш входили в огромную Бенгалию, и никакой принципиальной разницы между ними не было - кроме доминирующей религии: индуизм в УП и ислам в Бангладеш. Так может, причина успеха Бангладеш - ислам? Вряд ли. В самой Индии мусульмане беднее и хуже образованы, чем индуисты. Среди самых высококвалифицированных работников мусульман почти нет. Пенджаб на севере Индостана, как и Бенгалия, был поделен британцами на две части; сегодня индо-сикхская часть гораздо богаче мусульманской. 

Больше того. Уходя, англичане создали из преимущественно мусульманских регионов Британской Индии государство Пакистан, составленное из двух частей: западной (нынешний Пакистан) и восточной (мусульманские районы в Бенгалии). Восточный Пакистан в итоге поднял мятеж, который правительственные войска подавляли со страшной жестокостью, убив до миллиона человек. В конечном итоге независимость Бангладеш обеспечила Индия - суровые немногословные сикхи со своими ножами на советских плавающих танках, оказавшихся имбой в болотистых джунглях. Но страна еще много лет выползала из ужаса гражданской войны.

В соседнем Уттар-Прадеше не было ничего подобного. Независимая Индия несколько раз вела войны на далеких рубежах - с теми же пакистанцами или с китайцами, но подавляющее большинство населения это не касалось. И все равно Бангладеш гораздо богаче соседних индийских регионов.

Но и это не всё. Рост Уттар-Прадеша в последние годы концентрируется в основном на северо-западе штата, где он граничит с Дели, федеральной столицей. Там строятся заводы крупных компаний, появляются кластеры IT и так далее. Фактически весь этот рост завязан на быстрое развитие столицы, в которую стекаются ресурсы из всех регионов. Подавляющее большинство жителей штата никакого особого роста не замечают. Десятки миллионов людей продолжают трудиться так же, как трудились их далекие предки.

4. Успех Бангладеш не стоит преувеличивать. Нет ничего хорошего в 12-часовых тяжёлых сменах у ткацкого станка за десять баксов в день и в превращении в старика к пятидесяти. Но это гораздо лучше, чем убойная работа в поле под беспощадным солнцем за три бакса в день и превращение в старика к сорока годам. А ничего интереснее для большинства жителей Уттар-Прадеш судьба не подготовила. 

Но почему Бангладеш намного успешнее? Причина - те самые станки, ткацкие. Быстрый промышленный рост почти в любой стране начинался с ткацкой индустрии. Так было в пионере Промышленной революцией - Британии. Само понятие «Промышленная революция» появилось, когда один француз в 1820-е посетил прибрежную Нормандию и увидел ткацкие фабрики, работавшие на импортированных (кстати, незаконно) с другой стороны Ла-Манша станках. Фабрики его настолько впечатлили, что он заявил: треть века назад Франция пережила политическую революцию, а теперь переживает промышленную.

С ткацких фабрик начиналась история капитализма и в России. Китай сегодня ассоциируется с электроникой и автомобилями, но тридцать лет назад его самым заметным экспортным товаром был текстиль. Когда-то Южная Корея была страной ткацких фабрик - сегодня она в огромных количествах выпускает роботизированные ткацкие станки для других стран. Прямо сейчас мы видим, как большая «текстильная» страна быстро карабкается вверх по лесенке технологической сложности (Вьетнам). А главным «пошивочным цехом» в мире прямо сейчас является Бангладеш. Если вы покупаете недорогие носки - они почти наверняка сшиты где-то недалеко от Дакки. 

"Ткацкий станок" звучит слегка пафосно; чаще это обычная швейная машинка

5. Но почему Уттар-Прадеш не пошел по этому пути? По крайней мере со времён завоевания англичанами Бенгалия была ориентирована на экспорт. Поскольку именно здесь, в густонаселённой долине Ганга, англичане закрепились в первую очередь, здесь они и успели выстроить плантационную экономику. Ну или стимулировали создание крупных поместий. Описать в привычных терминах этот слоёный пирог прав собственности, со сложной иерархией и кучей надсмотрщиков, сборщиков податей и прочего, вряд ли возможно. Англичане не были конечными собственниками земли, но были конечными бенифициарами всей системы выкачивания ресурсов.

Споры о том, была ли Индия «выгодна» Британской империи, ведутся долгие десятилетия. Но все эти споры относятся ко второй половине XIX века. В веке XVIII единственной причиной расширения британского господства в Индии, и в первую очередь - в Бенгалии с центром в Калькутте, была жажда наживы. А для получения этой самой наживы нужно было создать экспортно-ориентированную экономику: если нечего экспортировать, то что смогут выкачивать колонизаторы? 

Напротив, юго-запад англичане подчинили с большим трудом и после кучи войн (четыре войны с маратхами, войны с Хайдарабадом и так далее). Пенджаб с его империей сикхов подчинился Лондону ещё позже - только в середине XIX века, перед самой Крымской войной.

Есть версия, что именно раннее превращение Бенгалии в базу британской колониальной экспансии сделало её сравнительно бедной частью Индии. Плантационная (будем условно называть её так) экономика перевела основную часть населения в статус полу-рабов и создала культурную и институциональную среду, которая до сих пор мёртвой хваткой удерживает Бенгалию в нищете. 

Но сейчас не об этом. Плохие британские институты не помешали успеху Бангладеш. Здесь важно именно то, что Бенгалия с XVIII века (а на самом деле и раньше) была тесно интегрирована в мировую экономику (в отличие от регионов в глубине Индии). Но одна часть Бенгалии смогла этим воспользоваться, а другая нет. Почему? 

6. Так вот, главная причина неспособности индийской Бенгалии сравниться хотя бы с Бангладеш - законы. А именно - трудовое законодательство. В Индии очень много фирм с 9 работниками - в десятки раз больше, чем с 10 - и очень много фирм с 99 работниками, в десятки раз больше, чем со 100. В целом 95% промышленных (!) фирм нанимают меньше 10 работников. Маленькие ремонтные мастерские нужны любой экономике, но не в таких же количествах. Так в чём же дело?

А дело в том, что по закону для фирмы с десятью и более работниками уволить человека очень сложно, а для фирмы, в которой сто и более занятых - почти невозможно, если это не гигантская корпорация с большим влиянием и штатом квалифицированных юристов. Компании останавливают формальную занятость на 9 или 99 сотрудниках. Остальных нанимают неофициально, но такие неофициальные нанятых легко могут пожаловаться в суд - и суды реально встают на их сторону.

Большинство индийцев не устроены официально, работают на себя или в крошечных незарегистрированных ИП. Фактически это традиционная экономика, существующая параллельно с экономикой современной - и первая гораздо больше второй.

Это яркий пример неэффективных законов, но таких примеров множество. Трудовое законодательство создавалось Индийским национальным конгрессом (ИНК), партией Ганди и Неру, ещё в 1950-е, когда Конгресс был де-факто социалистической партией. Масштабные рыночные реформы начались (под руководством того же ИНК) только в конце 1980-х, но трудовое законодательство оставалось священной коровой.

Занятно, что в Социалистический интернационал ИНК вступил только в 1993 году, после существенного поправения.

(Фан-факт: People's Action Party, правящая партия Сингапура, под руководством Ли Куан Ю создавшая потрясающе успешную капиталистическую экономику, была членом Социнтерна с 1954 по 1976 годы и вышла из-за обвинений в нарушении прав человека).

7. Законы могут быть какими угодно. Но кто их будет выполнять? 

В организации госслужбы Индия схожа с Китаем. Чиновничьи должности исключительно престижны, конкурс на их замещение бешеный, экзамены очень сложны. Вопросы на экзаменах могут быть самые разные. Что из этого содержит пластик: окурки, линзы для очков, автомобильные шины. (Ответ: все три). Какие из фруктов привезли в Индию португальцы: папайя, ананас, гуава. (Правильный ответ - все три).

Систему гражданской службы Индия переняла напрямую у британцев. Со времен восстания сипаев в середине XIX века и до ухода англичан с субконтинента служба в Indian Civil Service была способом реализации для амбициозных талантливых молодых людей со всех Британских островов. Джон Кейнс, в будущем знаменитый экономист, был очень расстроен, когда на экзамене в Индийскую службу, проводимом в Кембридже, оказался вторым во всём университете - он привык быть всегда первым. Британский чиновничий аппарат был компактным, квалифицированным, сравнительно некоррумпированным, очень хорошо оплачиваемым и идейно сплочённым. Несмотря на маленький размер, его хватало - вместе с армией, комплектуемой преимущественно выходцами из немногочисленных «воинственных наций» - чтобы удерживать под своей властью Индию, бесконечно разнообразную и никогда в истории, даже при расцвете Великих Моголов, не жившую под единым правлением.

Этот чиновничий аппарат независимая Индия не разрушила, а сохранила (как и армию, кстати). Сложно представить, как без него удалось бы Индии, с её десятками языков, относящихся к разным языковым семьям, избежать гражданской войны или хотя бы масштабного гражданского конфликта. Да, погромы мусульман и христиан в стране - явление обыденное. Но по сравнению с описанной выше войной в Бангладеш, бесконечной гражданской войной в Бирме, геноцидом в Индонезии, не говоря уже о красных кхмерах или о жертвах коммунистов в Китае - по сравнению со всем этим Индия на протяжении всей Холодной войны оставалась островком стабильности в Южной Азии.

Индийское государство в целом исключительно коррумпировано. Одно занятное исследование разбирало работу индийской дорожной полиции. Людей, подававших заявления на права, поделили на четыре группы по двум критериям: умеют/не умеют водить, дают/не дают взятки. Оказалось, что умение водить вообще не влияло на вероятность получения прав. 

Но служба чиновника, а тем более судьи, а тем более федерального, а тем более в нищем Уттар-Прадеше (зарплаты федеральных судей плюс-минус одинаковые по всей стране) несравнимо престижнее службы полицейского. Люди держатся за места и судят, вы будете смеяться, по закону. По крайней мере, если речь идёт о компаниях средней руки.

Возможно (это лишь предположение!), индийские суды не слишком коррумпированы, а недостаточно коррумпированы. Как говорил знаменитый политолог Сэмюэль Хантингтон, «с точки зрения экономического роста есть только одна вещь, которая хуже общества с негибкой, излишне централизованной коррумпированной бюрократией — это общество с негибкой, излишне централизованной честной бюрократией».

8. В хорошо работающей экономике успешные компании должны разрастаться, нанимая все больше работников. За счет этого и происходит экономический рост: неэффективные рабочие места вытесняются эффективными. Индийское законодательство «наказывает» эффективных, создавая мощнейшие отрицательные стимулы к росту. Описанный мной пример с трудовым правом - далеко не единственный. Любой иностранный инвестор, имеющий глупость попытаться выстроить свой завод в Индии без особых отношений с центральным правительством, как у Apple или Samsung, попадает в бесконечную паутину законов разных уровней (и эти законы могут радикально отличаться от штата к штату), бесконечных регуляций, волокиты и тому подобного. Федеральные чиновники могут быть сравнительно честными, но местные политики, особенно на нищем северо-востоке, воруют и вымогают взятки в африканских масштабах. С теми же проблемами сталкивается и местный бизнес. 

Самсунгу, кстати, особые отношения с Моди не помогли. 

Гигантские холдинги, доминирующие в индийской промышленности, эта ситуация вполне устраивает. Они-то умеют обходить правила и могут скупать политиков оптом. А вот отсутствие конкуренции со стороны молодых и дерзких им очень нравится. 

Капитализация индийской фондовой биржи составляет примерно $4,4 триллиона. Китайской - $11 трлн. Вроде бы неплохо - индийцы отстают от китайцев всего-то в два с половиной раза, не худший результат. Но Китай выпускает в десятки раз больше технически сложной продукции, какое бы определение «технически сложной» вы ни использовали. В КНР ниже уровня крупных корпораций, вышедших на фондовую биржу, лежит гигантский пласт средних компаний, находящихся в бешеной конкуренции друг с другом и живущих по закону капиталистических джунглей - «инновации или смерть». Крупные компании остаются крупными до тех пор, пока могут сдерживать мощнейшее давление «снизу» от тех, кто хочет сбросить их с Олимпа. 

О том, как бешеная конкуренция привела к трёхкратному росту производительности в китайской металлургии, написано здесь. 

Время от времени из этого кипящего котла вовне прорываются струи горячего пара. Ещё пятнадцать, даже десять лет назад почти никто вне Китая не слышал про Huawei (на ноутбуке этой марки я сейчас печатаю этот текст). Все знали, что электроника собирается в Китае, но мало кто знал про собственно китайские бренды. За пятнадцать лет Ксяоми, Хуавей, Леново и прочие затопили планету своей продукцией. Так же было с дронами, сейчас то же происходит с автомобилями. (В России китайцы захватили авторынок просто потому, что с рынка ушли их конкуренты, но китайские машины сейчас покоряют весь мир, кроме США и Японии). Нежданно-негаданно выпрыгнул DeepSeek - Китай оказался единственным конкурентом США на рынке ИИ. Лет через десять-пятнадцать мы будем летать на китайских самолётах, смотреть китайские фильмы, покупать китайскую брендовую одежду и не будем видеть в этом никаких проблем. 

9. Ничего подобного в Индии мы не видим. Индийский рост «низкокачественный», он сосредоточен в основном в строительстве, услугах, дешёвом аутсорсе для западных компаний. Страна выпускает исчезающе мало собственной технологичной продукции. Вы когда-нибудь слышали об индийских авто, индийской электроники (не просто собранной в Индии, а собственно индийской), об индийской бытовой технике? 

Снова, подробнее эти темы разобраны здесь.

Бразилия, сравнительно слабо развитая страна, является домом для третьей в мире авиастроительной корпорации Embraer. Малайзия ещё в то время, когда была бедной, захватила мировой рынок кондиционеров. Индия способна отправить миссию на планету Луну, но даже бренд Tata в мире почти не знают. 

Азиатские страны, пережившие «экономические чудеса» в XX веке, имели устойчивые и высокие профициты торгового баланса - экспортировали больше, чем импортировали (по крайней мере, с определённого момента). Индия имеет стабильно отрицательный торговый баланс. Гигантской экономике почти нечего предложить миру. 

10. Понимает ли всё это могущественный индийский премьер Моди? Вот уж он-то понимает, возможно лучше любого другого индийского политика.

Прежде чем стать премьером всей страны, Моди много лет возглавлял западный прибрежный штат Гуджарат. При нём этот штат стал главным экспортным хабом Индии. Сейчас на него приходится 25% экспорта страны при 5% населения. В расчете на душу Гуджарат обгоняет по экспорту любой индийский штат. При этом на его территории не находятся ни Мумбаи (Бомбей), торговая столица всего Индостана, ни Бангалор - научная и IT-столица, главный генератор индусского кода.

Правда, в Гуджарате находится город Сурат - мировая столица бриллиантов. Именно здесь веками обрабатывается большинство алмазов в мире. Но экспорт алмазов, конечно, составляет малую долю от общего экспорта штата.

А ещё гуджаратцами были Махатма Ганди и Али Джинна - отцы-основатели Индии и Пакистана, соответственно. (Али Джинна родился в Карачи, но был гуджаратцем по происхождению). 

11. Став премьером всей Индии, Моди начал один за другим составлять амбициозные планы развития экспортной промышленности. В 2014 году была запущена программа Make in India, которая должна была повысить долю промышленности в ВВП с 16,7% до 25% к 2022 году. В реальности доля снизилась до 15,9%.

В 2020 году правительство объявило об амбициозном плане выделения субсидий на общую сумму $24 млрд промышленным компаниям из 14 ключевых отраслей. Если компания соответствует определённым критериям, она получает дополнительные 4-6% от стоимости прироста продукции после 2020 года. 

(В 2020 году вы произвели на 100 млн, в 2025 - на 120 млн, разница 20 млн. На них начисляется 4% субсидии).

На практике доля Индии в глобальном промышленном экспорте с 2014 года почти не меняется - около 2% или чуть меньше. По подсчётам известного чикагского экономиста Рагхурама Раджана, бывшего председателя индийского ЦБ, программа стимулирования ключевых отраслей вообще не повлияла на рост ВВП.

Только в одной отрасли доля Индии в мировом экспорте выросла - в электронике: с 1% до 3%. Но причина - почти исключительно перенос в Индию части производства айфонов. Стать богатой страной за счёт одних сборочных цехов Apple невозможно. Другие производители электроники, выводящие заводы из Китая - из-за геополитической напряжённости и выросших зарплат - предпочитают Вьетнам или Таиланд. 

12. Десять лет Моди пытался решить проблему, не решая проблему. Наконец, две недели назад, усилив свои позиции после ряда побед на выборах в ключевых штатах, он объявил о намерении покуситься на святое - реформировать трудовое законодательство. Профсоюзы и левые, конечно, готовы умереть, лишь бы не допустить этого. Но Моди с его гигантским политическим опытом так просто не напугать.

Пожелаем ему удачи. Будет отлично, если у Индии найдутся товары, которые она сможет предложить в обмен на нашу нефть.

Только не индийская еда, пожалуйста.