Индигенная музеология: коренизация кураторской практики

У многих народов существуют свои протоколы и процедуры по менеджменту наследия, его передаче и уходу за материальными объектами. В чем отличие европейской академической музеологии (и кураторской работы) от индигенной в контексте хранения предметов, ухода за ними и предъявлений коллекций? Могут ли эти два подхода сосуществовать, не нарушая, с одной стороны, международные стандарты музейной работы, а, с другой стороны, протоколы индигенных сообществ?
На примере опыта работы 4 музеев и центров наследия, которым был посвящен предыдущий материал, мы опишем конкретные кейсы, как музеи пытаются избегать колониальных способов предъявления нарративов; способствовать бережному и уважительному хранению и репрезентации коллекций; превратить музей в пространство высказывания сообществ и предъявления их версии истории. Как музей может бороться со стереотипами и формировать чувство гордости и сопричастности внутри сообщества?
Важным акцентом в материале станут вопросы предъявления болезненных и травматичных историй, угрожающих позитивной групповой сплоченности и чувству гордости.
Этот материал, как и предыдущий, создан на основе публикаций Бриони Ончул.

«Музеи – сами по себе культурные артефакты, которые являются институциональным изобретением колонизирующей культуры. Нас не должно удивлять, что они могут быть не идеальными для коренных народов»[1].

Существуют значительные различия между индигенными и западными эпистемологиями в области управления наследием. Четыре ключевые области конфликта в различии между концепциями менеджмента наследия включают в себя:

1. Священные объекты: живые существа VS неодушевленные предметы.

2. Время: цикличное VS линейное.

3. Причины происходящего: спиритизм VS научное обоснование.

4. Доступ: ограниченное священное знание VS свобода информации.

Эти четыре вопроса (среди многих других) являются темами для переговоров в «зонах взаимодействий», поскольку музеи и сообщества должны найти консенсус и основу для сотрудничества и развития музеологических практик, которые могли бы соответствовать и музейным профессиональным стандартам и культурным нормам и протоколам черноногих.

Священные объекты как живые существа

Черноногие считают, что священные предметы живы и требуют уход, аналогичный заботе о младенце, что является противоположностью традиционного музейного представления о хранении предметов, который заключается во взгляде на них как на неодушевленные предметы, пригодные для различных методов консервации (от ядов до замораживания), хранения и демонстрации, которые сводят к минимуму воздействие света, воздуха и контакта с людьми. Поэтому у индигенных сообществ музеи ассоциируются с местами смерти и спячки живых культурных артефактов.

Например, священные свертки в музее Гленбоу раньше хранились в холодильнике согласно стандартам музея по консервации. Но музей перестал это делать: традиционно старейшины черноногих хранят священные свертки в тихих и безопасных местах. О них могут заботиться только те, кто заслужил соответствующие священные права, поскольку свертки – это могущественные живые существа.

С ростом вовлечения и соучастия коренных народов в деятельности музеев, в практиках хранения начали происходить значительные изменения. В 1998 году Национальные музеи американских индейцев (NMAI) признали, что «нынешние стандарты музейных методов обработки, такие как пластиковые пакеты, замораживание и атмосфера с низким содержанием кислорода, могут быть неприемлемы для некоторых объектов, поскольку они могут “задушить” живое существо», и начали «исследовать традиционные индейские методы фумигации, такие как регулярное окуривание и использование определенных ароматических растительных веществ в пакетиках»[2].

Аналогичным образом Американский национальный музей естественной истории (NMNH) адаптировал практику в ответ на протокол хопи: «Традиция хопи подчеркивает, что Кацина [«друзья» — это духи предков, важных животных и мира природы] — живые, дышащие существа. Таким образом, они не должны упаковываться в пластик, также нецелесообразно помещать их в герметичные контейнеры»[3].

Следуя протоколу черноногих, музей Гленбоу также удалил священные предметы из открытого показа, и либо репатриировал их, либо хранит в отдельных отведенных для этого местах в хранилище с ограничениями общего доступа, с четкой маркировкой во избежание непреднамеренного воздействия. Гленбоу также следует традиционной практике черноногих и ограничивает доступ женщин в места хранения священных предметов во время менструации или беременности, что потребовало адаптации рабочих графиков сотрудниц.

Гленбоу признает, что адаптация требует как ограничения, так и предоставления доступа: он открыл свою коллекцию для посещения черноногими, позволяет обращаться с объектами. Некоторые члены сообщества заходят в хранилище, чтобы увидеть вещи своих предков, а также воссоединиться с культурой и обновить ее: например, для изучения традиционных предметов одежды при проектировании новых регалий для культурных мероприятий.

Блэкфут Кроссинг тоже хранит священные предметы в отдельном хранилище, за которым присматривают хранители церемоний.

Цикличная история

История черноногих циклична и возобновляется в древнем сезонном церемониальном цикле. Поскольку свертки играют важную роль в этих церемониях, они являются ключевыми элементами в определении истории. Свертки, которые не вовлечены в культурную практику, например, находящиеся в музейных коллекциях, представляют собой разрыв в линиях преемственности, разрыв в истории и нарушение духовного и экологического баланса.

В то время как западные музейные специалисты рассматривают предметы как оторванные от современной культуры реликты прошлого, старейшины черноногих считают эти предметы частью их настоящего и будущего. Само понятие прошлого в концепции вездесущего, бесконечного и всеобъемлющего времени условно: оно переживается в данный момент. Поэтому использование исторических предметов в церемониях является обычной практикой.

Такая практика противоречит западным музеологическим убеждениям в том, что предметы нельзя трогать или использовать, но только сохранять для будущих поколений. Музеи, как правило, сосредотачивают внимание на сохранении значимой материальной культуры, тогда как черноногие уделяют большое внимание холистическому подходу, который также включает сохранение нематериальных знаний и практик.

Западная музеология разработала методы консервации, основанные на технологических и научных инновациях для поддержания материальной структуры объекта. Черноногие же следуют культурным протоколам, основанным на духовной ценности артефактов. Сохранение материальной культуры неотделимо от нематериальной, которая поддерживается только в контексте живой культурной практики.

Западное линейное время основано на идее движения вперед, где прошлое остается позади, а будущее – впереди. В эту концепцию заложена идея прогресса. В колониальный период идеи прогресса являлись обоснованием для завоевания и ассимиляции. Идеи линейного времени могут быть отражены в экспозиции через использование хронологии.

Музеи могут отказываться от идеи линейного времени и воспроизводить идею цикличного времени буквально – с помощью музейной архитектуры. Например, выставка «Ницитапиисинни» в музее Гленбоу намеренно нарушает хронологию в разных точках, подчеркивая культурную преемственность, показывая живые современные версии традиции, такие как танцы и игра на барабанах, а также демонстрируя видеоролики, на которых Старейшины обсуждают традиционные практики, которые все еще применяются. Это помогает проводить в жизнь послание о выживании и возрождении.

Для сравнения, Head-Smashed-In использует заданный маршрут сверху вниз, который побуждает посетителей следовать по пути, представляющем информацию в линейном хронологическом порядке. Head-Smashed-In формирует свою интерпретацию прошлого, предлагая посетителям посмотреть ознакомительный фильм в начале визита. Действие происходит 1000 лет назад и изображает охоту на бизонов. Актеры – это местные блэкфуты, и диалог ведется на языке черноногих с английскими субтитрами. Центр представляет черноногих только как реликт доисторического периода.

Следуя хронологическому порядку галереи, можно было бы ожидать, что выставки на последнем этаже посвящены жизни черноногих в современности, но вместо этого основная выставка посвящена археологическому процессу раскопок. Этот скачок в современную науку производит впечатление, что черноногие, или, по крайней мере, их культура, умерли вместе с бизонами, что ее нужно выкопать, чтобы узнать о ней. Единственное яркое свидетельство того, что культура жива – это присутствие гидов-экскурсоводов из числа черноногих. Отсутствие информации о современном состоянии культуры привело к тому, что туристы стали задавать вопросы, пытаясь заполнить пробел. Чтобы облегчить эту ситуацию, в 2007 году к выставке была добавлена экспозиция, рассказывающая о текущей жизни черноногих и дающая ответы на некоторые вопросы посетителей.

Напротив, Блэкфут Кроссинг предлагает посетителям посмотреть ознакомительный фильм о силе и яркости нынешней жизни Сиксика, помещая культуру в настоящее. В фильме подчеркивается, как Сиксика смешивают традиционную культуру с современной жизнью, демонстрируя культурную преемственность и обмен знаниями между поколениями. Следовательно, посетители начинают свой визит с осознания того, что это не древняя забытая культура, а что это образ жизни, который продолжается и сегодня. Это бросает вызов колониальным мифам об «умирающих» и ассимилированных культурах.

Блэкфут Кроссинг также отказывается от хронологической линейной модели интерпретации. Выставочные залы представляют собой маршрут, позволяющий посетителям свободно перемещаться по кругу. Хотя некоторые текстовые панели и экспонаты относятся к определенным эпохам, другие представляют собой вневременное сочетание современности и традиций. Галерея позволяет посетителям увидеть экспонаты в любом порядке по их выбору, избегая концепции прогрессии во времени.

Таким образом, сама структура музея может быть деколонизирована, адаптирована и даже коренизирована для включения других культурных форм и концепций.

Режим ограниченного доступа

Неотъемлемыми функциями европейского музея являются академические исследования, публичный показ и распространение знаний. В западном музее чем важнее предмет, тем он более заметен: его можно продвигать как «шедевр», который посетители обязательно должны увидеть.

В противоположность этому у черноногих есть отдельные области культуры, не предназначенные для публичного показа и свободного распространения: церемонии, особенно Окан (танец Солнца, Санденс), священные предметы. Но ограничение доступа к коллекциям противоречит музейным стандартам о свободе информации и ее дистрибуции, а также законам о религии и дискриминации: так как это государственные учреждения, получающие федеральное финансирование, они не имеют права ограничивать доступ к информации или поддерживать какую-либо конкретную религиозную точку зрения.

Музейные сотрудники находят способ обойти эту проблему, разработав методы учета пожеланий культурных и религиозных групп, которые запрашивают ограничение публичного доступа к некоторым предметам коллекций, избегая при этом нарушения закона. Например, в случаях, когда группы сообщили музею о культурных ограничениях на доступ к определенным объектам, они помечаются этой информацией, тем самым позволяя тем, кто желает подчиниться предписанным ограничениям сообществ, сделать это.

Музеи могут извлечь выгоду из адаптации к незападной кураторской практике: музейные модели коренных сообществ и индигенные кураторские практики могут во многом способствовать нашему пониманию музеологического поведения в межкультурном контексте, — то, как люди в разных культурах воспринимают, ценят, заботятся и сохраняют культурные ресурсы. Взаимодействие с сообществами и адаптация музейной практики демонстрирует готовность музея разделить власть и уважать культурные обычаи, что, в свою очередь, может помочь укрепить отношения между музеями и сообществами, которые они представляют.

Понимание и соблюдение культурного протокола может помочь музеям стать местами, поддерживающими культурную практику коренных народов, а не хранилищами вышедших из употребления реликвий, считающихся «мертвыми» или «спящими» в своих исходных сообществах.

Выход для демонстрации сакральных артефактов и практик придумал Блэкфут Кроссинг. Например, старейшины хотели включить в экспозицию самое священное событие в календаре черноногих — Окан (Сандэнс). Это представляло собой проблему, ведь Окан ни в коем случае нельзя фотографировать, зарисовать или записать. Старейшины санкционировал использование архивных фотографий Окана, сделанных на большом расстоянии от церемонии. Экспозиция сопровождалась рассказом старейшин о том, как Окан чуть не был утрачен, когда он был запрещен правительством Канады, а затем был возрожден сообществом, и снова он играет важную роль в жизни черноногих. Экспозиция также включает в себя предметы, относящиеся к церемониям, но их запрещено фотографировать. Вообще это единственный музей из описанных четырех, в котором запрещено фотографировать.

Очевидно, что необходимо обсуждать и согласовывать различия между культурными практиками и находить точки пересечения, на основе которых можно будет создавать и развивать новую музейную практику, которая затем может быть потенциально институционализирована.

Голоса сообщества

В Head-Smashed-In экспонаты преимущественно представлены западным научным голосом: автор текстовых экспликаций – куратор Королевского музея Альберты и археолог Джек Бринк. Голоса черноногих в экспозиции появляются только в виде проекций текстов на камни. Из-за неровной структуры камня они иногда расплываются. В зависимости от солнечного света, проникающего в экспозицию, они трудно читаются, или исчезают вовсе, когда посетители своим телом случайно блокируют луч проектора. Таким образом голоса черноногих и их истории в экспозиции – эфемерны и нестабильны.

Повествование усложняется наличием гидов-черноногих, которые проводят экскурсии с точки зрения черноногих, иногда опровергая и оспаривая информацию, представленную на основных текстовых панелях. Например, они подчеркивают неточности в западных изображениях охоты на бизонов.

В Гленбоу, несмотря на то, что основная аудитория не принадлежит к черноногим, команда кураторов приняла сознательное решение использовать повествование от первого лица и использовать термины черноногих, чтобы подчеркнуть посетителям, что выставка исходит из их точки зрения. Открывающая текстовая панель выставки утверждает: «Чтобы понять, кто мы, сначала необходимо понять, как мы видим окружающий мир». Голос сообщества можно буквально услышать на выставке посредством аудиовизуальных инсталляций. Посетители имеют возможность послушать заранее записанные истории старейшин на языке черноногих или английском. Кроме того гиды-черноногие проводят экскурсии по выставке также на двух языках.

Проблемы и ограничения коренизации музейной практики

Некоторые адаптации в кураторской практике можно осуществить относительно легко, например убрать из экспозиции священные и чувствительные предметы, но некоторые более сложны и требуют нового подхода к коллекциям: например, предоставление сообществам возможности использовать определенные предметы коллекции.

Соблюдать индигенные протоколы также не представляется возможным, если музеи хранят коллекции многих культур. Например, хотя музей Гленбоу тесно сотрудничает с черноногими, у него нет ресурсов для взаимодействия с протоколами всех культур, артефакты которых имеются в его коллекциях.

Включение протокола черноногих само по себе создало проблемы, в том числе юридические. Например, ограничение доступа к священным артефактам во время менструации или беременности хотя и сделано с добрыми намерениями, может помешать сотруднице выполнять ее обязанности в отношении коллекции. Это порождает дилемму, поскольку предъявляет к сотрудникам дополнительные требования, которые могут носит дискриминационный характер, противоречить их собственным культурным ценностям или официальным нормам права. Подобный запрет напрямую нарушает законы Канады.

Решить, чьи ценности уважать и чьим отдавать приоритет, может быть сложно. Опять же, работать со старейшинами черноногих, а затем игнорировать их культурный протокол ради их самых ценных и священных артефактов, означает, что процессы взаимодействия становятся чисто символическими и непоследовательными. В настоящее время сотрудники Гленбоу добровольно уважают и принимают эти ограничения.

Разумно задаться вопросом, почему, например, Блэкфут Кроссинг вообще стремится использовать западные практики, учитывая что черноногие и без этого сохраняют свою культуру и наследие на протяжении тысячелетий. Почему они не могут следовать только традиционной практике? Ассоциация музеев Альберты требует, чтобы музеи соответствовали ее определению музея (на основе модифицированной версии определения ИКОМ – Международного совета музеев). Если Центр желает, чтобы его рассматривали в качестве институции для репатриации артефактов Сиксика из других музеев, он должен соответствовать международным музеологическим стандартам.

Репрезентация трудного наследия

Старейшины хотели улучшить понимание и признание культуры черноногих со стороны людей, не относящихся к черноногим. Это повлияло на то, как травма и опустошение колонизации были описаны в экпозиции. Старейшины исходили из того, что экспозиция может оттолкнуть или не вызвать эмоционального подключения, если экспонаты будут вызывать непреодолимое чувство вины или ответственности.

Старейшины хотели представить общественности тот образ черноногих, которым можно было бы гордиться, который вызывал бы положительную самоидентификацию и продолжение культурных практик. Также травмирующие темы, такие как школы-интернаты, связаны с очень чувствительными личными воспоминаниями, которыми трудно поделиться. Они не обязательно пригодны для постоянного публичного показа.

Тактику, к которой прибегли представители сообщества, можно обозначить термином Мэри Лоулор – «демонстрируемое утаивание» (displayed withholding)[4]. Она предполагает возможность поделиться ограниченными аспектами деликатной истории, подчеркивая, что в этой истории есть нечто большее, чем то, что мы видим непосредственно на экспозиции.

В музее Гленбоу старейшины решили не акцентировать внимание на периоде колонизации. Они хотели показать, что это всего лишь момент в их 10 000-летней истории. Действительно, за последние 100 лет у них было много проблем, но так как культура существует уже 10 000 лет, это всего лишь крошечный кусочек в конце. Они хотели, чтобы люди поняли красоту, глубину и большое значение культуры черноногих, а не только сосредотачивать внимание на исторических противоречиях.

Укрепление гордости – ключ к деколонизации и преодолению чувства стыда, поэтому фиксация на трудном наследии может отвлечь от этой задачи. Это не означает, что темы сложного прошлого не репрезентированы вовсе: Гленбоу представляет травмы и наследие колониальной истории в ограниченном виде. Теми способами, которые не замалчивают их, но и не помещают в центр внимания выставки. «Демонстрируемое утаивание» реализуется, в том числе, с помощью экспозиционного дизайна. Например, Гленбоу пытается передать ощущение эмоционального и физиологического воздействия колонизации через кинестетический опыт посетителя. По мере того, как посетитель перемещается от солнечной открытой равнины к заснеженному ландшафту периода контакта с европейцами, выставка начинает сужаться и затемняется, создавая ощущение беспокойства. Так как реально понизить температуру оказалось проблематично, чувство изменения температуры стимулируется наличием искусственного снега. Выставка достигает драматической кульминации, когда посетитель проходит через дверь в темный дом резервации. Зайдя через небольшую темную комнату, он попадает в ярко освещенный коридор, представляющий школу-интернат. По мере продвижения галерея светлеет и расширяется, образуя заключительное округлое пространство под названием «Мы берем контроль», посвященное современной жизни черноногих и содержащее положительные видеоинтервью о будущем культуры черноногих.

Дизайн галереи помогает достичь цели Старейшин — обратиться к трудной истории колониализма, но сосредоточиться на позитивной истории выживания и утверждения своей культурной самобытности, не смотря на историю угнетения. Экспозиция уклоняется от прямого обсуждения текущих проблем в обществе черноногих, несмотря на прямую связь между нынешними условиями их жизни и колониализмом. Желание создать позитивную самопрезентацию — распространенная и естественная тенденция.

Положительный образ может укрепить гордость сообщества, что является важным первым шагом в деколонизации идентичности черноногих. Бывший переводчик Гленбоу Клиффорд Крейн Беар подчеркнул этот момент: «Наше достижение заключалось в том, что люди выходили оттуда с высоко поднятыми головами, особенно черноногие. Они были очень, очень, очень горды».

Для построения гордости требуется бросить вызов стереотипам о черноногих, которые все еще циркулируют в сознании канадской общественности. Блэкфут Кроссинг напрямую решает проблему стереотипов на выставке «Евроцентрические заблуждения».

Не все разделяют точку зрения о том, что разговор о трудном наследии долен быть вытеснен на периферию. Так, Комиссия по истине и геноциду 2001 года в Канаде опубликовала доклад под названием «Скрытые от истории: канадский Холокост», «в котором задокументированы преступления, совершенные против коренных народов Канады, такие как убийства, пытки и принудительная стерилизация»[5]. Уилсон утверждает, что общественное признание преступлений остро необходимо, учитывая нынешнюю «колониальную амнезию» и отрицание: «Хотя политика геноцида, этнических чисток и этноцида была совершена против нас и наших земель, а ресурсы подвергались угрозе десятилетие за десятилетием, столетие за столетием, нас не только учат, что мы виноваты, нас учат, что надо просто смириться с этим». Он утверждает, что чтобы исправить ошибки прошлого и положить конец продолжающейся виктимизации коренных народов, «правда об этом опыте должна быть публично раскрыта, а носителям этих страданий нужен поддерживающий форум, на котором они смогут рассказать свои истории»[5].

Украденные поколения эпохи школ-интернатов являются особенно болезненной частью канадской жизни и истории черноногих. 11 июня 2008 года канадское правительство приняло решение принести официальные извинения выжившим в школах-интернатах, многие из которых прошли через эмоциональное, физическое и сексуальное насилие со стороны церкви и государственных служащих.

Вождь Пикани Рег Кроушу считает, что музеи могут быть тем местом, где можно было бы обсудить эту непростую историю.

Эссенциализм как стратегия достижения прав

Восприятие иных культуры часто выстраивается на основе стереотипизации или эссенциализма – то есть приписывания этническим группам неизменного набора качеств и свойств. Подобный подход является некорректным и устаревшим, но Бриони Ончул считает, что если эссенциализм является данностью, то может быть полезно использовать его сознательно и стратегически для достижения определенных целей: чтобы создать пространство, из которого представители сообщества могут говорить как единое целое, противостоя доминирующим нарративам, созданным о них.

Эссенциализм может быть полезным инструментом для маргинализированных групп, чтобы получить точку входа в доминирующий дискурс, поскольку один единый голос сильнее и громче многих разрозненных голосов. Как только они обретут единый голос, другие подгруппы внутри этого общества смогут озвучить альтернативные истории внутри этого более крупного повествования, такие как гендерно-ориентированный опыт или опыт меньшинств внутри этой группы. Естественно, что консолидированный образ группы всегда будет не полным или ангажированным отдельными представителями группы. Так, в музее Гленбоу нация Кайна черноногих принимала большее участие, чем другие нации, хотя это был совместный проект, основанный на консенсусе представителей четырех наций. Точка зрения отдельных консультантов также может не отражать точку зрения всех членов сообществ, которые они представляют. В целом, проблематично и понятие «сообщество». Нельзя говорить о едином и монолитном сообществе. Термин описывает множество сложных отношений и группировок индивидов; «сообщества» не являются однородными, четко определенными, статичными объектами. Сообщество как концепция непрерывно создается, пересматривается, трансформируется, разрушается и обновляется, постоянно переопределяя, кто является сообществом, а кто нет. Члены сообществ могут быть их частью сознательно или неосознанно, они могут быть инсайдерами и аутсайдерами, членами множественных сообществ. Членство в сообществе может быть кратковременным, частичным или врожденным, пожизненным, часто не имеющим отношения к пожеланиям человека быть или не быть его частью. Таким образом, термин используется как не совсем удачное обозначение сложного, богатого и постоянно меняющегося взаимодействия.

Эссенциализм может помочь в достижении отдельных прав (как общечеловеческих, так и, например, прав на землю), а также объединить раздробленные группы. Старейшины, работавшие над галереей Ницитапиисинни в Гленбоу, обсуждали важность единства. Представление единой истории было для Старейшин стратегическим ходом, основанным на первоочередной ценности консенсуса.

Представление консолидированной и консенсусной саморепрезентации позволяет утвердить культуру черноногих как официальную культуру в национальном нарративе Канады и создает безопасную платформу, в рамках которой можно рассказать и другие истории о черноногих. Это особенно важно для сообществ черноногих, которые были разделены трудной историей колонизации, миссионерской деятельности и системой школ-интернатов.

Например, в Head-Smashed-In, музее Гленбоу и Блэкфут Кроссинг звучит послание: мы были здесь раньше европейцев; мы пережили колонизацию; наша культура возрождается, и мы все еще живы и культурно отличны от остальных канадцев. Это политическое послание и воодушевляющее послание гордости и силы членам сообщества. Цель подобного послания – защищать культурную самобытность от насильственной ассимиляции или присвоения. Культурная самобытность является политической и правовой необходимостью для культурного выживания черноногих в современной Канаде, поскольку законы колониальной эпохи, такие как Индейский акт и Договор 7 остаются в силе и контролируют права на основе расы и культурной самобытности. Таким образом личность черноногих подпадает под действие расового законодательства.

Но эссенциализм таит в себе и риски: сообщество может оказаться «запертым» в том месте, откуда они начали говорить. Выбирая аспекты своей идентичности для музейной экспозиции, которые группа считает первостепенно важными, она «замораживает» их в статичной форме. Когда группа проектирует четкий, конкретный и определенный образ своей идентичности, она рискует установить границы подлинности, вытесняющие что-то на периферию или исключающие некоторые элементы культуры из официально одобренной репрезентации, а также исключающие ряд людей внутри своего сообщества.

Эссенциализм может быть сознательно использован только в качестве временной стратегии для достижения конкретных политических целей. Вероятно, что как только черноногие получат равную власть и права в канадском обществе, внутри официальной и одобренной репрезентации могут возникнуть новые нарративы. Например на выставке в Гленбоу «Ситуация Рез: студенты Кайна принимают меры с помощью искусства» (1 декабря 2007 г. – декабрь 2008 г.) обсуждались сложные тема СПИДа и история заносных болезней. Эти более смелые и разнообразные темы открывают диалог об идентичности черноногих, представляя дополнительные повествования. 

ЛИТЕРАТУРА:

1.      Bryony Onciul. Museums, Heritage and Indigenous Voice: Decolonizing Engagement. Routledge Research in Museum Studies, 2017.

2.      Bryony Onciul. Community Engagement, Curatorial Practice, and Museum Ethos in Alberta, Canada // Museums and Communities: Curators, Collections and Collaboration. Ed. by Viv Golding, Wayne Modest. Bloomsbury Academic, 2013.

3.      Bryony Onciul. Revitalising Blackfoot Heritage and Addressing Residential School Trauma // Displaced Heritage: Responses to Disaster, Trauma, and Loss. Edited by Ian Convery, Gerard Corsane and Peter Davis. Boydell Press, 2014. 

[1] Ross M. and Crowshoe R. Shadows and sacred geography: First Nations history-making from an Alberta perspective // G. Kavanagh, ed. Making Histories in Museums. London: Leicester University Press, 1996.

[2] Rosoff N.B. Integrating Native views into museum procedures: hope and practice at the National Museum of the American Indian // Museum Anthropology. - 1998. - 22(1).

[3] Flynn G.A. and Hull-Walski D. Merging traditional Indigenous curation methods with modern museum standards of care // Museum Anthropology. - 2001. - 25(1).

[4] Lawlor M. Public Native America: Tribal Self-Representations in Casinos, Museums, and Powwows. London: Rutgers University Press, 2006.

[5] Wilson W.A. Relieving our suffering: Indigenous decolonisation and a United States Truth Commission // W.A. Wilson and M. Yellow Bird, eds. For Indigenous Eyes Only: A Decolonizing Handbook. Santa Fe: School of American Research Press, 2005.