In the club

— Ты меня с ума сводишь.

— Как будто бы ты, блять, меня нет. Заткнись.

Джером до этого и подумать не мог, что его вечер закончится настолько приятно. Он не любил шумных мест, не чувствовал себя комфортно, когда стены дрожали от музыки, а пол ходил ходуном из-за прыгающих на танцполе алкашей. Это вызывало у него смертельную скуку, к тому же Скэриэл, что привёл его сюда, свалил в неизвестном направлении. К этому он привык, но вот дальше что-то пошло не по привычному сценарию.

Дарсериан Котийяр – сынок влиятельных родителей, это чуялось заверсту. Джером про таких за глаза презрительно говорил «родились с золотой ложкой в одном месте», но в Дарсериане оказалось больше мозгов и харизмы, чем он привык видеть в подобных экземплярах. Он не считал себя имеющим право выбирать чьё внимание получать из соображений не самой высокой самооценки, но нельзя не признать, что из толпы его взгляд бы за Дарсериана по-любому зацепился. От одной лишь этой томной улыбки сердце заходилось в бешеном стуке. С непривычки Джером даже назад обернулся, подозревая, что жест адресован не ему. В эту же секунду тогда ещё незнакомый молодой человек поднялся со своего места и решительно направился в его сторону.

«Ужас-кошмар, – меланхолично пролетело в мыслях. – Он реально хочет со мной переспать? Финита...»

Джером не показал своего интереса, но и не послал к чёрту на куличики, как сделал бы в обычное время. Они познакомились, разговор проходил приятно. Дарсериан и вправду оказался очаровашкой, и даже некое самолюбие этого человека не портило – эту черту вполне можно было назвать даже банальной любовью к драгоценному себе. Джерому с горем пополам (всеми правдами и неправдами он отказывался) оплатили пару-тройку алкогольных коктейлей. Такие «пьяные» связи всегда завязываются быстро и обрываются резко, поэтому Джером не хотел придавать мимолётной интрижке много значения, но и упускать шанса не стал – пошёл на поводу у похоти и алкоголя.

И вот они здесь. В ближайшем отеле. В номере, в котором пахнет лимонным освежителем, чистотой и фразой «бедности вход воспрещён». Дарсериан зажимает его между собой и стеной, не давая пути отступления, и держится так близко, что Джером готов получить жесточайшую стадию алкогольного опьянения от одного его парфюма.

— А если я не хочу затыкаться? – голос Дарсериана приобрёл соблазнительную хрипотцу. Шарма добавляли круглые очки с розовыми стёклами, что сползли на кончик его носа. – Может мне нравится, когда ты краснеешь. А, кот?

— Ты пиздишь. Я не краснел.

Завязался короткий спор. Джером не был готов отвечать за цвет своего лица уже в момент, когда Дарсериан вжался коленом между его ног и залез под чёрное худи. Речевой аппарат отказал также быстро, как и голова. Чужие ладони были мягкими (наверняка после применений тысячи кремов-увлажняшек) и неимоверно горячими. Дарсериан оттянул ворот его одежды указательным пальцем, нарочито медлительно, напоказ. По телу пробежался табун мурашек от поцелуя, что остался в изгибе веснушчатой шеи.

— Я хочу видеть тебя, – бескомпромиссно заявил Дарсериан, пробираясь под футболку, прямиком к оголённой коже. – Снимешь?

— Мудак.

Джером стянул одежду, скинув её на пол без излишних пререканий. Его пальцы зарылись в светлые пряди, а губы смяли чужие в грубой, необузданной ласке. Дарсериан не остался в долгу – он поджигался со скоростью спички, пытаясь захватить огонь, что плясал между ними, в свой плен. Джером зашипел, когда тот потянул за волосы и заставил оголить шею, на которую посыпался шквал поцелуев и покусываний.

Интересно, Скэриэл хотя бы заметил его отсутствие?

Эта мысль лопнула словно мыльный пузырь, не успев достойно укрепиться в голове. Горячий шёпот, ощущаемый у уха, не сразу считывался опьянённым от возбуждения мозгом. Джером скорее в трансе поменял их с местами, пихнув Котийяра к стене и опустившись на колени.

Отсасывал ли он кому-либо прежде? Совсем нет. Джером надеется, что Дарсериан не ждёт от него высшего пилотажа, потому что делать это он будет по наитию. Взгляд через розовое стекло будоражил и сводил с ума, пока он расстёгивал брюки и стягивал их ниже вместе с нижним бельём. Щёки всё же покрылись пятнами румянца. Джером ласкал себя – конечно, а кто нет – поэтому начал с руки. Его пальцы обхватили ствол, на пробу проводя снизу вверх под сбивающиеся дыхание Дарсериана. Сердечный ритм ускорился. Желание коснуться губами достигло своего пика меньше чем через минуту, и то, что после исполнения своей хотелки в награду Джерому досталась похвала, стало отправной точкой. Его губы растянулись вокруг головки, и Дарсериан больше себя не контролировал.

Потянув Батлера за волосы, он толкнулся за щёку, смотря вниз затуманенным взглядом и свободной рукой кое-как цепляя очки выше переносицы.

— Молодец, кот... В том же духе. Продолжай. Ты прекрасно стараешься.

Джером ужасно красный.

Дарсериан не контролировал, но направлял. Батлер двигался самостоятельно, отказываясь от идеи принимать глубоко в первый раз и отдавая предпочтение ласкам языком и руками. Котийяр пробуждал в нём нечто, похожее на смелость. Тот не зажимался от неловкости, не говорил колких слов, и с ним оказалось комфортно терять девственность, пусть и смущающую оральную. С трезвой головой и с другим человеком, с тем же Скэриэлом, Джером бы не влился в игру так легко.

В последний момент хватка Дарсериана стала жёстче. Он насадил рот Джерома на себя, кончая внутрь и чувствуя, как чужие ногти впиваются в его бёдра. Перед поплывшим взглядом предстал вид богоподобный – Джерому шли выступившие в уголках глаз слёзы.

— Ты сука, – прохрипели ему, вытирая струйку спермы с уголка губ. – Мог бы спросить.

— Тебе не понравилось?

— Нахуй иди.

Дарсериан подцепил серебряную цепочку на его шее, накрутил на пальцы и заставил Джерома подняться на ноги. Их позиции меняются снова, и на этот раз в брюки лезет как никогда решительный Котийяр.

— Раз понравилось, то наслаждайся и мурчи, а не растрачивай голос просто так.

От касания к члену Джерома затрясло. Их разница в росте была небольшой, и выигрывал в этом Джером, но почему-то сейчас Дарсериан смотрел сверху вниз. Их губы встретились снова. Солоноватый привкус сводил с ума, а очки, что мешались целовать так глубоко, как хотелось, отлетели на тумбочку. Между лопаток Дарсериана остаются царапины, потому что Джерому некуда деть ещё девственный мандраж от первого настоящего секса.

Ещё и с парнем.

Мама была бы недовольна. Папа тоже. Скэриэл тоже наверняка по головке не погладит.

И всё же эти мысли отходят на второй план. Его разум порабощает чужой голос, собственные стоны и рука, касающаяся там, где нужно, и так, как нужно. Он сам подмахивает бёдрами и запечатляет на губах поцелуй за поцелуем, растягивая момент. Его мозг расплавлен настолько, что предупредить Дарсериана об оргазме в голову даже не приходит.

— Знаешь... – судя по лицу, такой исход Дарсериана не печалит ни капли. – Мы должны встретиться ещё, как думаешь?