"Имя этому чувству". Кашенцовы

Повествование от лица Данилы

Мое отношение к людям всегда было смутным, отстраненным, как у дикого зверя. Возможно, на меня повлияли ситуации из детства или еще что-то, но доверие почти ко всем у меня было подорвано, особенно после неудачного опыта, после которого я долго не мог банально дружить с кем-то: все мне казались чужими и не теми, кто мне по-настоящему был нужен. Я боялся и отстранялся от большинства новых знакомых, так что наше общение быстро сходило на нет, даже не успев начаться. Безусловно, моментами было одиноко, но я старался фокусироваться на тех, кто все еще оставался рядом, на учебе и увлечениях, которые хорошо помогали мне справиться с этим странным ощущением неполноценности.

Потом я встретил его — Руслана. Кажется, его кто-то привел в компанию, где я иногда проводил свое время, чтобы окончательно не провалиться. С ними я часто гулял, проводя весенние вечера, скрашенные яркими закатами.

С Русланом я подружился быстро, хотя мне и казалось, что это одно из тех знакомств, которые ни к чему не приведут. Однако наши интересы совпали, и мы начали сближаться. Мы обсуждали все подряд, начиная с учебы и заканчивая фактами о семье и другими подробностями личной жизни.

Мы начали часто зависать вдвоем. Играли в приставку, гуляли, смотрели фильмы у него дома... Хотя я чаще засматривался на чужой профиль, чем фокусировал внимание на том, чем мы занимались. Однажды он поймал меня за этим. Я со смущением быстро отвел взгляд, пока он был в недоумении. Благо, он, как и я, решил это замять и выбросить из головы.

Но после этого я начал замечать абсолютно все его жесты: как он поправляет рукава, улыбается, усмехается, тихо совсем, но я замечал. Я, сам не понимая того, запоминал о нем почти все, что только возможно, начиная от его любимого цвета и заканчивая мелочами, которые бы никто никогда не принял во внимание.

Однажды мы сидели у него на кухне, пока он раскладывал заварку по кружкам, а я наблюдал за тем, как поднимается пар от носика чайника. Потом мой взгляд снова скользнул к нему, изучая его сосредоточенность на незамысловатом деле.

— Снова смотришь? — спросил он вдруг, и я сразу же отвел глаза подальше от него.

— Я просто... — я не смог придумать быстрого оправдания, и он усмехнулся, уже наливая кипяток в кружки. — Не могу не смотреть, — наконец продолжил я.

— Правда? — переспросил он, пододвигая чашку ближе ко мне, и я кивнул.

А потом он сказал:

— Ты знаешь, что я тоже смотрю на тебя постоянно?

— Чего? Ну... не знал, не замечал как-то...

— Просто я не так очевидно пялюсь, как кое-кто рыжий, — усмехнулся он.

Мои щеки залились румянцем, и я, сам того не ожидая, резко поднялся со стула и шагнул ближе к Руслану. Он поднял удивленный взгляд на меня, не понимая моих резких движений. Я замедлился, встав в ступор напротив него. Мои руки сцепились вместе, я тер их друг о друга, чувствуя, как вспотели ладони, и пытался прийти в чувства.

— Ну чего ты, Дань? — он положил руку на мое плечо, похлопав по нему.

— Просто ты так привлекаешь меня, я давно не чувствовал себя с кем-то так хорошо... Ты меня просто с ума сводишь...

Он улыбнулся мне и шагнул навстречу, обнимая за плечи. Я сразу же ответил, чувствуя, как сердце застучало еще сильнее.

— Мне с тобой тоже хорошо, — произнес он тихо. — Ты мне очень нравишься.

Услышав эти слова и чувствуя его теплоту в этих крепких объятиях, я почувствовал, как в грудь будто выстрелили, только это вызвало не боль, а что-то приятное и радостное.

Он отстранился, но все еще продолжал держаться за мои плечи. Его рука скользнула к моему лицу, и он обхватил ею мою щеку, которая не переставала гореть от смущения.

— Я ведь тебе тоже нравлюсь? — спросил он меня, поглаживая большим пальцем мою скулу.

Я не нашел слов, чтобы ответить, хотя казалось, что в голове их миллион, если не больше, но связать что-то разумное не получалось, поэтому я просто кивнул.

— Словами сказать не можешь? — он усмехнулся. — Значит, надо действовать.

Я заметил, как его взгляд скользнул к моим губам, и понял, что если сейчас я упущу шанс, то никогда за это себя не прощу.

Мои руки опустились чуть ниже по телу Тушенцова. Я неумело притянул его ближе, склонился над ним и поцеловал его губы. Это было мимолетно, он, наверное, даже не успел ответить, но мою спину уже успели заполонить мурашки от необычного ощущения, имя которому я так боялся называть — влюбленность.

Я хотел отстраниться, но он ухватил меня за лицо обеими ладонями и затянул обратно в поцелуй, делая это гораздо настойчивее, чем я.

На этот раз я не стоял как вкопанный. Мои руки нашли его талию и слегка сжали ткань футболки, а я отвечал все смелее и увереннее, пока в голове не осталось ни одной мысли, кроме него и поцелуя.

Когда мы оторвались друг от друга, я глубоко вздохнул. Оказалось, что все это время я не дышал. Мое лицо все еще держали чужие ладони, а Руслан, кажется, был самым довольным человеком, которого я когда-либо видел.

— Ну ты и... — не договорил он.

— Что? — прошептал я.

— Красивый ты, вот что, — сказал он, глядя мне прямо в глаза. — И целуешься хорошо.

Я фыркнул и опустил голову на его плечо.

— Замолчи...

— Ну а что? Я просто говорю, какой у меня классный парень.

— Ты серьезно? — слово «парень» ввело меня в ступор. — Мы теперь что, вместе?

— А ты против?

— Ни в коем случае!

Мы оба засмеялись и сжали друг друга в объятиях, растягивая этот приятный момент. Потом мы взяли свои слегка остывшие кружки, сели на подоконник, и я наблюдал, как на небе зажигались новые звезды. Возможно, одна из них теперь была для нас двоих.