Имперский ресентимент

Ещё множество лет назад Россия сложилась как империя. Смысл своего существования она неизменно видит в постоянном утверждении господства вовне и внутри. Насчёт внешнего империализма и так всё понятно: территориальная экспансия, расширение сферы влияния и подобные явления. У России из прошлых веков этого было предостаточно, но теперь она не может похвастаться былой геополитической мощью, что вынуждены признавать даже её самые ярые апологеты. Что касается внутреннего империализма, выражающегося в обеспечении лояльности населения, то тут ситуация иная. Раньше российское государство не могло превратить народные массы в однозначно лояльных подданных, социально-психологический разрыв между простонародьем и элитой был слишком велик, что и привело к разрушению романовской России. Но с началом распространения социальных фабрик, то есть становления образовательной системы, и возрастания роли СМИ российское государство смогло навязать подданным убеждение о своей мнимой "естественности" и "родстве" с ними.

В результате пропагандистской обработки родился специфичный антропологический тип. Его свойство в том, что он не может себя осознавать вне России. Носители российского антропологического типа воспринимают победы, поражения и интересы российского государства как личные. В связи с этим они копируют его характер, начиная воспринимать мир так же, как их "родина-мать". По сути этот антропологический тип — то же самое российское государство, но выраженное не в совокупности институтов, а в одном биосоциальном существе. Так что можно считать, что империя проигрывает только внешне, но вот в своих рамках она чувствует себя хорошо.

Тем не менее Россия не может принять факт потери гегемонии. Поэтому она только и делает, что транслирует свои обиды от всевозможных фантомных врагов, которые, впрочем, стали реальнее благодаря имперской истерике, как бы иронично это ни звучало. Центральное место в образе "вселенского зла" занимают жупелы Запада и фашизма, которые воспринимаются российскими патриотами как пересекающиеся понятия. Пренебрежительное отношение к Западу стало формироваться с момента написания известной книги "Россия и Европа", чей посыл кажется относительно мягким: Россия — отдельная цивилизация, которая конкурирует с европейским культурно-историческим типом. Но идеи Данилевского и прочих консервативных антизападников умножились на постсоветский реваншизм, вскормлённый поражением в "холодной войне", и образовалась нынешняя токсичная вестернофобия, угрожающая "бездуховному" Западу ядерным оружием. Если говорить об антифашизме, то он корнями уходит в ура-патриотическую мобилизацию времен советско-германской войны. Сталинизм смог напечатать в коде русской матрицы не только мифологию о великих полководцах, но ещё и страх перед таким же мифическим фашизмом. И ему было абсолютно не важно, что оригинальный фашизм на деле являлся всего лишь специфичной идеологией только из Италии, в то время как в Германии нацистами, то есть "фашистами" из советской пропаганды, она на самом деле воспринималась отрицательно. Так у России и её патриотов выработалась боязнь не очень вмятно трактуемого фашизма, которым на практике подмечается национальное самоопределение народов и независимая политика стран, посмевших не плесать под дудку Кремля, особенно если те засомневались в мифе "Великой отечественной войны".

Казалось бы, какое дело российским обывателям до геополитических игрищ России? Но нет, российский антропологический тип даёт о себе знать. Какими бы абстрактными для обычных людей ни были поползновения и логика вообще, принадлежащие российскому государству, они словно мониторы, воспроизводящие содержимое не собственных мозгов, а жёстского диска компьютера из Кремля. Закономерно, что люди, потерявшие свою естественную идентичность вследствие многолетнего государственного насилия и тем самым лишённые идеологического ориентира, исходящего из непосредственных интересов личности или социальной группы, заместили пустоту скинутым с барского стола суррогатом, спроектированным для захвата их умов. Как итог, вывелись те россияне, с недавнего времени ставшие называть себя русскими даже при отсутствии соответствующих восточнославянских корней, которые охвачены фанатичной гиперфиксацией на "хохлах", "русофобах", "бандеровцах", "либерахах", "нацистах", "пендосах" и т. п. В их фэнтезийном мирке есть Россия — великая богоносная цивилизация, носительница всего хорошего на свете, которой противостоят злые бесы, обобщённо называемые "коллективным Западом". Русские — это все хорошие люди вне зависимости от расы или этнического происхождения, любящие Россию, а вот "хохлы" — те же самые русские, но одержимые бесами и ставшие "фашистами", отрицателями русских "духовных скреп". Думаете, это несмешная шутка? Но подобные представления, причём нередко в таком же гиперболизированном виде, реально присутствуют у всех российских патриотов.

Именно так они воспитываются. Разными пропагандистами, начиная от самостоятельных медийных лиц и заканчивая получающими зарплату телеведущими, им прививается, что Запад является конкретно их врагом, а не только России как государства. В качестве доводов приводятся то бомбадировка Югославии силами НАТО, то вторжение армии США в Ирак, то различные цветные революции. Мол, посмотрите, что они сделали с этими странами, и это хотят повторить у нас. В вину ему ставится подрыв государственности и территориальной целостности России. Даже если желание этого исходит от самостоятельных оппозиционеров, никак не замотивированных Западом, а иногда имеющих к нему не менее враждебное отношение, оно воспринимается российскими патриотами как очередное проявление невидимой руки европейских и американских спецслужб. Им невдомёк, что те могут руководствоваться личными убеждениями и потребностями, ибо сами лишены их. Ослабление России в виде политического кризиса или территориального уменьшения у данной среды синонимично их собственному поражению, однако на самом деле фактически проигрывает только российская правящая верхушка, теряющая сферу влияния и контроль над евразийскими просторами. 

Особый акцент делается на Украине как наиболее болезненной потере. Неудивительно, ведь она имеет сакральное значение для России: по мнению Путина, с этих земель и, в частности, Крыма началось становление "централизованного Российского государства". И вот эта колыбель России была захвачена злыми "укронацистами". Такую наглость не стали терпеть и Кремль, и её подданные. У последних оказалось даже больше энтузиазма, чем у хозяина. Они загорелись идеей "освобождения" этих территорий. Но от кого? От их автохтонных жителей? Тут логика странная: почему-то этнокультура и политическая традиция, сформированные в северо-восточной Руси, Великороссии, объявляются для Украины более естественными, чем её собственный локальный нациегенез. Однако российские патриоты здесь не видят несостыковку, так как они выросли на сказках об единой и неделимой российской истории, причудливым образом привязывающей многонациональность России к Рюрику, а её централизованность к князю Владимиру.

Выстроившись, этот дискурс стал основой агрессивного реваншизма. Несмотря на искусственность, такие настроения пробудили чувство несправедливости и желание вернуть некое величие России. Отсюда и пресловутое "можем повторить". А какой ценой — это не важно, главное — взять как можно больше малых токмачек, ведь именно их количеством измеряется любая империя. Конечно же, такой реваншизм не мог обойтись без дегуманизации оппонентов, особенно если это касается вроде бы родственного народа. Раз "хохлы" отказываются быть частью великой цивилизации, то они вообще не люди, так как от народа-богоносца могут отворачиваться только бесы. Данное мышление привело к появлению лексовщины, как выражается Туленков. Ей нашлось много места в войне.

Парадоксально, но несмотря на то, что фасадом российского патриотизма является гордость за государственное величие, за ним как будто скрывается комплекс неполноценности. Если Россия реально великая, то почему надо это доказывать разрушением украинских городов и угрозами этим же Западу? Происходящее похоже скорее на симптомы агонии, а не на "вставание с колен". Проблема не в том, что русские такие плохие, и они хотят кого-то убивать. Трагедия заключается в стирании их настоящих интересов и заменой на подданническую ментальность. Любой адекватный народ желает прежде всего обустроить собственное этническое пространство, но русские вместо этого стремяться к расширению "своего" государства, хотя их дома остаются изношенными. Русские должны понять, что российские и их личные интересы — не одинаковы и даже во многом противоположны. Учитывая то, что авантюры России ведут её в пропасть, русские участием в них тоже подписывают себе смертный приговор. Хватит обижаться на мир за нелюбовь к России, ведь вы не Россия. Вы — это вы.

— Полянский