Империя пустоты

В контексте захватнической войны против Украины РФ часто называют империей, но в какой форме существует и развивается эта имперскость? Де-юре режим РФ всячески отрицает любую принадлежность к имперскости, и на бумаге устройство остается демократическим. Де-факто имперская политика реализуется как в пропаганде, так и в устройстве власти.

По определению, имперскость – это распространение прямого или косвенного влияния одного государства над другим. Современная имперскость в эпоху после модерна характеризуется двойственностью, где с одной стороны находится империя как идеологический конструкт, а с другой стороны – как форма государственного устройства. С точки зрения идеологии, имперскость начинается там, где работает политико-экономическое влияние, за счет которого обеспечивается реализация не только национальных интересов в узком смысле, но и распространение постулатов идеологической доктрины. Ведущим принципом любой имперской идеологической составляющей всегда был и остается универсализм. Римский универсализм дохристианской эпохи, католический универсализм средних веков и универсализм либеральной демократии нашего времени, на самом деле, при всей разности ценностей имеют один и тот же принцип в своей основе.

Многие теоретики считают США империей, несмотря на несовместимость демократических институтов с имперскостью. Бесспорно, что США и ЕС являются глобальными гегемонами, что по определению делает их экономическими и культурными имперскими конструктами, которые распространяют мессианское понимание либеральной демократии. Они банально слишком сильны, чтобы просто рассматривать их как национальное государство (либо, в случае ЕС, как конгломерат национальных государств).

Империя как упорядоченное государственное устройство оформилось уже во времена модерна и позже. Она характеризуется, в первую очередь, твердой вертикальной иерархией власти, разделением на метрополию и колониальные территории, сложным бюрократическим аппаратом, унификацией и имплементацией законов на всей протяженности фактических владений.

Колониальное пространство для РФ сейчас выражено в оккупированных территориях Украины, которых путинские чиновники повадились называть «новыми территориями». В условиях продолжающейся войны попытки сделать из них «витрину» через постройку уродливых панелек на месте снесенных под ноль городов ожидаемо проваливаются, но реальный правовой статус сильно отличается даже от беззакония, которое царит на территории РФ. Оккупированные территории погружены в состоянии перманентного чрезвычайного положения, где не существует закона, а лишь произвольные исключения из закона. Когда Испанская империя отправляла в Америку конкистадоров, они могли делать с местным населением все, что им заблагорассудится – а затем под эти действия уже подводилось теологическое или юридическое обоснование. Здесь юридическое и пропагандистское обоснование родилось сразу, но на практике в постулаты пропаганды не верят даже сами ее творцы, а унифицированный закон не соблюдают даже его авторы. Вместо унификации континентального права реализуется «право Владлена Татарского»: всех убить, все отнять.

Вместе с тем, РФ экспортирует внутренние социально-экономические трудности в пространство чрезвычайного положения. Проблема экстремальной бедности решается через сверхдоходы для воюющих и членов их семей, которые создают цепную реакцию в привлечении новых кадров из социальных низов, для которых уход на войну остается единственным действующим социальным лифтом. Опальные чиновники уезжают на войну, садисты из рядов чекистов находятся в постоянном поиске внутренних врагов, а на оккупированных территориях процветает мародерство и дележ собственности.

Но имперскость определяет не столько наличие идеологии либо государственного устройства, сколько разрыв между политико-экономическими ресурсами и размахом государственной границы. Если «коллективный Запад» обладает непропорционально большими ресурсами и механизмами влияния на мировую политику, а его влияние многофакторно и ранжируется от мягкой силы и сакнций до прямой военной интервенции, в РФ тень универсалистской идеологии россиянства накладывается на невозможность обустроить жизнь даже в собственных границах, что свидетельствует о критической уязвимости и слабости режима.

На самом деле, на так называемую «внутреннюю колонизацию» можно было бы потратить труд целых поколений и все заработанные нефтегазовые богатства, но внутренняя колонизация не дает реализации идеологического универсализма. С такой точки зрения, РФ перестала бы быть империей, что совершенно неприемлемо для авторитарного руководства. Экономической целесообразности в уничтожении и «восстановлении» Мариуполя в сравнении с плановым и мирным освоением Дальнего Востока никакой, но эта внутренняя колонизация не сделает государство империей. Экономическое обоснование, которое подводится под войну, совершенно несоразмерно с ежедневными тратами и многократным увеличением внеплановых расходов. Чрезвычайное положение, по политической науке, является вершиной суверенитета, а силовой захват чужих территорией – реализацией имперского универсализма.

Как и любой другой, российский универсализм формирует закрытую тотальность, но ожесточенное сопротивление Украины ломает его на корню. Максимальная сепарация от всего российского культурно и война силой оружия против российской имперской воли – это разрушение универсалистской тотальности, которая заочно отрицает существование украинского народа как такового.

Сегодня имперскость – это политическая галлюцинация, у которой нет и не может быть цели. США не хочет и не может быть империей, но фактически остается таковой из-за своего глобального влияния и универсалистской идеологии. РФ хочет быть империей, но не может ввиду чрезмерной протяженности границ, идейной бедности и ограниченности политико-экономических ресурсов. Война остается единственным способом создания пространства для реализации имперских амбиций, поскольку имперскость реализуется только вне своих национальных границ.

Россия без имперскости будет Россией без войны. Но отказ от имперскости требует сноса режима под корень, потому что принципиальна не смена элит, а смена институтов, а также замена универсалистской идеологии на идеологию националистическую. Национализм, свободный от шовинизма, направлен на интенсивное развитие и обустройство пространства для блага населения. Именно антиимперский национализм мыслит не территориями, а людьми; не универсалистской бутафорией, а функциональными политическими реформами; не олигархическими интересами, а всенародными. Переход России к настоящему национализму станет переходом от упора на благо государства к упору на благо народа, а вместе с этим – к миру и действующей архитектуре международной безопасности. Националистическая Россия будет неизбежно дружественной Западному миру, так как русских входят в семью европейских народов как часть одной исторической общности.