Имена
Лопушок– Кажется, я им нравлюсь?, – удивленно хлопая глазами, Сильвер не сопротивляется, когда мелкая надоедливая змейка тянулась к нему, навязчиво-открыто пытаясь подластиться.
– Извини., – КоммонХэт вскидывает руку, виновато хмуря брови, и легонько бьет по мордашке змеи, оттягивая ее к себе. Он каждый раз смущается, стоит его мелким пройдохам вытворить что-то такое – сразу краснеет, незаметно, совсем чуть-чуть дует щеки и отворачивается. Дурачок и его мелкие дурачата.
– За что? – мальчик-эльф выглядит довольным. Он хихикает, оглядывается по сторонам, как бы между прочим убеждаясь, что никто не смотрит, наклоняется через парту к Хэту и легонько, совсем невесомо, целует змейку, придержав ее за мордашку пальчиком. Сильвер никогда не скрывает, если ему что-то нравится. И Хэт, раскрасневшись еще больше, чувствует, что его сердце вот-вот не просто выпрыгнет из груди, так еще взорвется где-то на пути наверх. Сильвер смотрит, улыбается, и мальчик снова ловит этот взгляд: чужие глазки сверкают хитрым огоньком, будто лисичкины, и последний не может найти себе места, не зная, нужно ли провалиться под землю или снова поймать на себе блеск этих безумно красивых глаз; ему безусловно нравится, и эта их безобидная детская игра могла бы длиться вечность. КоммонХэт никогда бы не подумал, что может испытать такое чувство.
***
– У них есть имена? – чужие глаза сверкают любопытством, а руки тянутся в ответ к той же змеюге, что снова тянется к ласке. Сильвер, милый Сильвер, твои глаза словно ангельские; такие же красивые, такие же невероятные, цвета неба, сравнимого с райским. И КоммонХэт снова не может смотреть долго, отворачивается, слышит, как сердце, кажется, ушло куда-то вниз, щекочет живот изнутри и грозится в любой момент вырватся на свободу. Авома столько раз предупреждал его, говорил, что Сильвер – не друг им вовсе, что он вредный до жути, но в глазах Хэта он всегда был...почти что святым, недосягаемым и...прекрасным.
– Нет., – старается говорить так же тердо, как и всегда, – Это просто волосы, дурашка. У них не может быть имен.
Сильвер не отвечает. Он улыбается, и в его взгляде мелькает маленькая крупица озорства, он посмеивается и все так же гладит послушную змею, что так и желает побольше получить внимания, а КоммонХэт про себя только и думает: "Предательница!".
– Лгунишка, – наконец-то говорит последний, убирая руку.
– Почему это – лгунишка?, – Хэт вспыхивает и точно слышит, как его малая подруга разочаровано вздыхает по убранной ладошке, и тут же как бы невзначай отпихивает ее от эльфа. Тот жмет плечами.
– Ну, или дурашка?
– Я-то дурашка??
– А кто ж еще?
Кровь снова приливает к щекам то ли от возмущения, то ли вовсе не от него. КоммонХэт тут же хочет поругаться, высказать недовольство, буркнуть, но если бы ему не нравилось, он бы и вовсе не позволил себя коснуться. А змеи как раз часть него. И Сильвер знает это, иначе стал бы гладить ту глупышку-змейку? И все-таки продолжает:
– КоммонХэт, ты несправедлив.
Почему-то в груди обладателя этого имени по-особенному тепло что-то сжалось. Он не чувствовал печали в этот момент, нет, это было совершенное иное чувство, незнакомое, но в то же время появляющееся ровно в тот момент, стоит ему увидеть своего дорогого эльфа.
– С чего ты взял? – бровь взметнулась наверх, а сам Хэт пытается игнорировать жар на щеках
Последний жмет плечами:
– Ты сказал, что у них нет имен. Разве же они с тобой не с самого рождения?, – последний в ответ только хмыкает и складывает руки на груди, – Это несправедливо.