"I'm so obsessed with you"

– Я Всегда хотел сделать тебя своим, Мейер.

* * *

Тусклый, желтоватый свет от свеч отбрасывает танцующие тени по всему кабинету Димы Макияжника. В воздухе витает едва уловимый запах книг и чего-то... зловещего.

Дима сидит за рабочим столом, кончиками пальцев нежно потирая страницы книги с законами. Уголки его губ медленно тянутся вверх, глаза образовывают тусклые полумесяцы, в которых плещется некий азарт и удовольствие. Казалось, словно он смотрит не на книгу, а куда-то дальше, в саму её суть, туда, где прослеживается след того самого человека, который её написал.

Это обещает быть захватывающим.

* * *

Он ходит за ним. Он следит за каждым движением. Он играет, натягивая свою трагичную маску. Какая же однако несправедливость - он хотел мир, где правит закон, а его упрекают в нарушениях, убивают кота! Разве так можно с несчастным судьёй? Дима так просто это не оставит.

– Итак.. Это не могла быть Юрка. Также улики не выводят нас на Вмутю или Трайлайфая.. – задумчиво тянет Мейерхольд, поглаживая свой подбородок. Капля пота стекает по его виску и теряется где-то за воротником рубашки.

Мейерхольд отличается от остальных. Он довольно умён, он играет в свои игры, точно так же натягивая различные маски. Очень жаль, что маски эти расписаны не столь красиво и искусно, но это всё ещё будоражит. Наблюдать за его метаниями очень интересно. Он интересен. Он забавно наблюдает за действиями Димы Макияжника, старается завоевать его доверие, бежит за ним, ломая кости и даже не осознавая этого.

И вот, спустя время, часы напряжённых размышлений и загадок, они уже достигли подземной комнаты, бросок топора и незамысловатый ритуал поставили точку в этом расследовании. Глаза Димы застыли на лице детектива в выглаженном синем костюме без единой складки. Зрачки расширены, словно у хищника, что готов в любой момент поймать свою жертву и поглотить целиком, не оставив ничего.

Мейерхольд вздрагивает. Сколько бы улик не указывало на него, он упрямо продолжает свои жалкие попытки оправдать себя, доказать невиновность. Но, к сожалению, последняя нота этой мелодии была сыграна и пути назад уже нет. Это конец.

– Мейер.. – серьёзным тоном, слегка заниженным голосом зовёт Дима Макияжник своего партнёра. – Хватит мне лгать. Это ты. Ты настоящий убийца.

Голос Димы немного дрожит. Это можно списать на его горе, на его усталость, на тонну потраченных нервов, но только ему одному известно, что это ни что иное, как предвкушение. Ещё совсем немного и человек, что так сильно взволновал его сердце, заставляя биться в такт неистовых дьявольских песен, будет в его руках.

– Как это мог быть я!? Я тоже любил твоего кота! Нашего кота! Я всегда приходил к нему, чтобы покормить и погладить!

Мейерхольд явно не хотел терять доверие Димы. Не хотел терять связь. Он боялся.

– Ты врёшь. Прекрати.. Просто прекрати кормить меня ложными надеждами. По крайней мере.. Давай сначала похороним его. Я не хочу слушать твои оправдания сейчас.

Воздух ощущается особо тяжёлым и густым, с трудом наполняя лёгкие, заставляя дрожать и поджимать губы. В звенящей тишине останки кота Губернатора были похоронены у дома Димы Макияжника. Как хорошо, что детектив не понял сходства почерка в книге и на надгробии.

* * *

Смех. Протяжный, полный удовольствия, нездоровый, ужасно громкий и звенящий. Он заполняет всё тот же тускло освещённый кабинет судьи, высвобождая животный, инстинктивный страх, танцующие тени кажутся чем-то потусторонним.

Мейерхольд пятится назад, его спина с резкой болью врезается в стену, в глазах летят искры. Его дыхание замирает, всё кажется нереальным. Как так могло произойти, что тот, кого он так усердно пытался расположить к себе, окажется истинным виновником? Его пульс повышается, на лбу проступают едва заметные вены, руки сжимаются в кулаки.

Это то, чего так ждал Дима. Момент, когда он отбросил все свои притворства, раскрывая своё истинное нутро, пышущее жизнью и больной зависимостью. Он на золотом блюдечке преподносит его Мейерхольду, не давая ни малейшего шанса убежать.

– Это было так тяжело.. Тяжело смотреть, как ты мечешься со стороны в сторону в поисках правды, словно мотылёк, который не может найти свет. Было тяжело наблюдать, как ты старался просочиться ко мне в доверие, абсолютно ничего не подозревая. Это было так глупо с твоей стороны...

Судья подходит ближе, не оставляя пространства для любого манёвра. Мейерхольд прижат к стене и выхода нет, его никто не услышит. Но, кажется, с ним что-то не так. Детектив... не хочет убегать. Не планирует. Он стоит на месте, впитывая каждое слово Димы, записывая кровавыми чернилами в своей памяти.

– Это действительно твоих рук дело.. Псих.. – выдавливает из себя Мейерхольд, стараясь не заикаться.

– Да, это я. Это всё моих рук дело. Не пойми меня неправильно. Просто ты постоянно мешал моим планам, ты смотрел на других, пытался понять других. Как жаль, что мне пришлось прибегнуть к таким способам..

Лицо Димы становится ближе, они оба ощущают сбитое дыхание друг друга, биение сердец, что почти сливается в один такт безумия. Ресницы Мейерхольда дрожат, "Это мило" – подмечает Дима.

– Но теперь.. Я наконец-то сделал тебя своим. Я всегда хотел сделать тебя своим, Мейер.

Эти слова словно имели магическую силу, что заставила Мейерхольда опустить руки. Он лишь делал вид, что недоволен. Странный, соблазнительный голос в его голове твердил – "Это то, чего ты добивался. Прими это".

Детектив лишь успел открыть рот, чтобы высказать очередное притворное недовольство, наигранный гнев и разочарование, чтобы продолжить их маленький спектакль на двоих. Но слова застревают где-то в гортани слабым мычанием, когда его губы захватывает неизвестная сила чужих, таких же тёплых губ. Они словно сливаются в танце, где плохого танцора будет ждать гильотина. Тонкая линия крови красной нитью тянется из уголка их губ и сияющей бусиной падает на белоснежный нагрудный воротник судьи, в итоге раскрываясь алым цветком.

Одна ладонь хищника крепко держит талию Мейерхольда, выпуская острые когти правды, вторая держит его затылок. Правда, длилось это не так долго, в какой-то момент слышится металлический щелчок. На шее Мейерхольда словно затягивают удавку, дышать становится тяжелее, в глазах всё плывёт и темнеет, он нервно пытается ощупать горло и чувствует холод металлического замка. Это ошейник с поводком.

– Теперь ты никогда не сбежишь. Ты останешься здесь навеки. Со мной. Ты сам хотел этого.

Безумная улыбка расплывается на искажённом лице Димы Макияжника.

"Это именно то, ради чего вы все здесь собрались, не так ли?"