I'm on fire

30 лет назад состоялась премьера телесериала «Твин Пикс». Непосредственного отношения к нашему каналу это событие, конечно, не имеет. Но эта памятная дата навела меня на некоторые воспоминания и несвоевременные размышления. 

Политическая философия (и её убогое отражение в политической практике) знает многие ключевые точки, по отношению к которым могут быть выстроены координаты противостояний. Наиболее очевидные из них носят характер «суждений» о действительности, по поводу которых можно спорить, приводить аргументы и так далее. Например, это могут быть вопросы о сущности частной собственности, о содержании естественного права, о допустимости принуждения, их, в общем, миллион. В эпоху интернета это пространство логического оказывается крайне питательной почвой – кто угодно может прочесть очередную книгу/статью/заметку/комментарий и, надев воображаемую мантию судии, вынести своё ценное суждение о непоследовательности и противоречивости тех или иных тезисов. Текстоцентричность этого поля придаёт тысячам активных пользователей болезненные черты неврастеничной стенографистки, бережно фиксирующей всякое слово оппонента, чтобы обвинить его в том или ином интеллектуальном грехе. Особенно характерна эта озабоченность для юношеского сознания, страсть как жаждущего идеальной законченной схемы, системы, таблички, где всё классифицировано, систематизировано, аккуратно уложено – на этой полочке «нац-эти», на другой – «соц-те». Врага нашли, уроки сделали, можно и баиньки.

Однако значительно более важные противостояния в сфере политического оказываются незамеченными, так как обратить в слова их достаточно затруднительно. Тем не менее, они бросаются в глаза любому мало-мальски внимательному человеку. Речь идёт о типах жизненного опыта, присущих людям, и их тотальной несовместимости. Ведь вышеописанные стенографистки и стенографисты где-то в глубине души движимы вполне похвальным стремлением к благу и истине, однако какая социо-культурная среда придаст окончательную форму этому стремлению? Беда нашей повседневности состоит в том, что пайдейя – воспитание, призванное огранить тело, разум и сердце – в свободном доступе отсутствует. Юноши не приносят клятв, не проходят через мистерии, не беседуют с наставниками. Взросление в нашем мире представляет собой один сплошной неудачный сексуальный опыт, спроецированный на всю жизнь. Интеллектуальные беспризорники, на всю жизнь сохраняющие травму брошенности, знакомы только с одной моделью поведения, сформированной «во дворе» – плевать во всё, что противоречит их маленьким розовым «теориям всего». 

Самая вульгарная форма этой фундаментальной невоспитанности состоит в отрицании богатства чужого духовного опыта. Для этой публики, навсегда остающейся в культурном пубертате, невыносимо осознание (а скорее – пугающее ощущение), что кто-то по тем или иным причинам имеет золотой ключик в нашей общей лачуге Папы Карло. Что кто-то не планирует разговаривать в их терминах и с их акцентом. Что для кого-то не имеют значения их любимые аргументы, книги и мемы. Иначе говоря, что водораздел проходит не там, где его ищут. И это самая серьёзная граница, определяющая политические лагеря.

Так вот, о Твин Пиксе. В современном мире, где в институциональном смысле пайдейя фактически недоступна, где ваша пайдейя – паблики в интернете, вам может только повезти. Кому-то повезёт, а кому-то нет. И связано это будет не с объёмом чтения, интеллектом или хорошей компаний. А только с тем, насколько смиренно вы ищете помощи с другой стороны. Fire walk with me.