Иллюзия выбора

Лёгкий ветерок гуляет по поляне и приятно закрадывается под одежду. Летний воздух ласково щекочет нос, вызывая лёгкую смешинку во рту. Со стороны слышны озорные крики детей — юные души, которых можно здесь по пальцам пересчитать. Хочется встать и присоединиться к их активной беготне, погонять мяч и голосить под забитый гол. Но Лололошка предпочитает находиться там, где он есть сейчас.

Они сидят под высоким дубом и проводят время вместе под приятный шелест листьев. Он звучит как колыбельная на ночь: легонько и умиротворительно. От этого клонит в сон, поэтому Лололошка устраивается рядышком на траву, пока его подруга увлеченно пишет в объёмный блокнот.

Шэрон мечтает стать писательницей. Твердит, что когда вылечится, то обязательно выпустит книги, над которыми она усердно работала во время пребывания в стационаре. Шэрон любит проводить время среди множества книг в пыльной библиотеке главного корпуса. Список прочитанных историй настолько огромен, что она уже сбилась со счёта. Как только Лололошка стал её заинтересованным собеседником, они вместе читали различные рассказы или её черновики под этим дубом. Ло это в радость. Скудная библиотека Джона не радовала его, поэтому с наслаждением слушал ласковый и тихий голосок своей подруги. Он часто просит её читать вслух, ведь от того его сердце отбивает спокойный ритм без ноток тревоги, а голова становится легче прежнего.

Лололошка считает её сестрой. Свою родную(В первом томе и в дальнейшем было исправлено, что Лололошка теперь не знает, что он из другой вселенной. JDH утверждает всем, в том числе и ему, что они родные братья-близнецы. Тем самым, Саша и Лололошка — родные. Сделано это, чтобы сместить фокус "братьев" с дилошек на тех двоих. Также это добавляет больше трагичности к истории Лололошки), умершую, он никогда не видел. Не знает, какого это — иметь сестру. Младшую или старшую. Но Шэрон вполне подходит под эту роль. Сдружились они не быстро. Понадобилось время. Однако Ло не пожалел, что был настырным. Шэрон на первый взгляд выглядит закрытой, но как только с ней наладишь контакт — открывается милая и хрупкая девушка. Хрупкая, потому что пугливая. Всего сторонилась и с опаской смотрела на всех. Поэтому не хотела заводить дружбу с Лололошкой. Но он смог расположить её доверие к себе, чему был чрезвычайно рад.

Активный шелест страниц подсказывает, что Шэрон вот-вот продемонстрирует свою первую главу нового любовного романа. Неудивительно, что сердце её порхает от историй про неловкие и милые отношения между людьми противоположного пола. О чём ещё мечтать такой скромной и красивой, как Шэрон? Найти ту самую вторую половинку — мечта многих девушек. Поэтому о своей мечте она рассказывала между строк романа. Делилась сокровенным со своими будущими читателями. А пока её единственным слушателем был Лололошка. Парень, который не особо-то стремится искать своего человека, но при прослушивании её книг желал почувствовать на своей щеке нежную любящую руку. Какого же иметь человека, с которым ты ничем не связан, но вы добровольно становитесь одним целым? Слиянием тепла, любви и искренности. Идёте по общему жизненному пути, даруете поддержку и ласку друг другу. Сможет ли когда-нибудь Лололошка ощутить это на себе?

Но пока время от времени он ощущает иной вид любви — братские поглаживания по голове.

Кстати о брате. Лололошка чувствует себя трудным подростком, сбегающим из дома. Он с такой тревогой приходит к Шэрон, что до конца их посиделок сидит как на иголках. Лишь шелест листьев и чужого блокнота дают хоть немного почувствовать спокойствие и свободу. Свободу, что он может выбирать, где и с кем находиться в данный момент. Джон был… гиперопекающим. Следит за его рационом питания и здоровьем: как много он двигается, часто ли поднимается пульс и тому подобное. Не даёт даже думать о том, что за куполом существует другой корпус. Но Лололошка сбегает. И не без помощи Молли и мистера Солуса. Уж слишком манил его другой мир. Другие люди.

Другие мироходцы.

Лололошка спрашивал о них у Молли. Та пока не хотела делиться с ним тем, кем они являлись на самом деле. Поэтому единственный источник информации — Шэрон.

«Шэрон, — Лололошка принимает сидячее положение и начинает диалог на языке жестовВ 20 главе, неисправленной ещё бетой, было добавлено воспоминание Лололошки, где он выучил язык жестов, чтобы общаться с сотрудниками стационара. В дальнейшем оказалось, что почти весь стационар так общается. Всё из-за браслетов с прослушкой, которые есть у каждого пациента и работника, — расскажи больше о мироходцах».

— Ты всё же решился спросить меня об этом? — улыбается та, — После первой нашей встречи ты не поднимал о них тему. Я подумала, что ты сам всё разузнал.

«Я спрашивал у своего сопровождающего врача, но она совсем ничего не говорит. От меня это старательно скрывают».

Почему-то в этом куполе своих лечащих врачей называли "сопровождающими".

«Странно. Здесь все пациенты знают, что они мироходцы, — Шэрон закрывает свой блокнот, кладёт в сторону и тоже начинает разговаривать с ним на одном языке, — Ну хорошо. Как ты уже знаешь, мы — мироходцы. Я самый обычный, а ты — мироходец-демиург. Я мало что знаю про таких как ты, но мне известно, что ты существенно сильнее простых мироходцев. Мы можем перемещаться по изученной местности и мирам с помощью ОМП — Орган Межпространственного Перемещения. Или же Вспышка. Она находится где-то между лёгкими».

После слов про лёгкие Лололошка прислоняет свою ладонь к груди. Он ощущает лишь биение своего сердца.

«Кстати, её можно услышать, если собеседник приложит своё ухо к твоей груди», — дополняет Шэрон.

Лололошка сразу смотрит на неё, но та лишь скрещивает руки на груди.

— Нет-нет-нет! У девушек слушать неприлично!

Из-за груди? Так она у неё мален…

— И не смей даже думать! — она надула щёки, после чего рассмеялась.

Смех сливается с шелестом листьев, приятно откликаясь в груди. Это называется счастьем? Наличие друга, с которым можно уединиться под высоким дубом и обсуждать всё на свете.

«А как перемещаться по мирам?»

— Ммм… Я бы тебе показала, но, — Шэрон подняла руку и указала глазами на браслет, — Он не даёт этого сделать.

Получается, он блокирует силу ОМП?

«Если словами объяснить, то нужно сесть или встать, расслабиться и сосредоточиться на конкретном месте. Главное, чтобы ты его знал! Так будет намного легче переместиться», — она дополняет уже руками.

Лололошка задумывается над полученной информацией. У него браслета нет, значит, может сделать попытку. Она говорила, что можно перемещаться по местности? А на короткие дистанции? К примеру, забраться на это дерево. Он не знает, как выглядит сам процесс, поэтому делает так, как говорила Шэрон: расслабляет плечи, делает вдох-выдох, думает о верхушке дерева и гипнотизирует её взглядом. Подруга как встрепыхнётся, завертит головой и замашет руками:

— Стой! Не надо!

Но не успевает она его остановить, как в её лицо ударяются нематериальные жёлтые частички. Лололошка на секунду чувствует, будто он парирует. Не ощущает под ступнями привычной щекочущей травы. Он лишь успевает моргнуть, как начинает падать, ударяясь о толстые ветки дуба. Ло скорее хватается за спасение, не желая переломать себе ноги о землю. Он опускает взгляд вниз и видит Шэрон. Множество листьев падают к ней, а она обеспокоено смотрит на Лололошку. Тот, пыхтя, ногами упирается о толстый ствол и улыбается. Ого, у него получилось! И он может делать такие удивительные действия?! Это ощущалось, будто на секунду ему предоставили крылья и ими он сделал свой первый взмах. Вмиг он почувствовал себя настолько свободным, словно ласточка в небе. Но приятный осадок после нового опыта быстро улетучивается, как внутри него что-то трескается. Боль резко распространяется по всему телу, будто огонь по бензину. Руки от этого сводит, и он падает вниз. Шэрон вскрикивает, а Лололошка бьётся о землю, словно лепёшка из грязи. Боль ударяет в голову, и он болезненно скручивается. Перед глазами всё плывёт. В ушах свистит. Спина стонет. Внутри, между рёбер, разгорается настоящий костёр. Но он быстро утихает, оставив за собой ожоги на стенках грудной клетки. Дыхание выравнивается, в глазах картинка становится чётче. К нему наклоняется Шэрон. В её глазах читается сильный испуг за своего друга. И это "сильнейший мироходец" перед ней?

— Ты как?.. — её голос звучит, будто под водой. Нечётко и отдалённо.

Лололошка вяло поднимает большой палец вверх. Она протягивает руку, и он хватается за неё, как за спасательный круг. Спину предательски ломит, поэтому он с жалостливым мычанием поднимается на ноги.

«Так и должно быть, что после перемещения предполагаемый... ОМП жутко болит?» — медленно спрашивает Ло.

«Такое обычно происходит во время перемещения по мирам, но не на короткие расстояния…» — Шэрон в замешательстве.

Они замолкают. Любопытство Лололошки его когда-нибудь точно погубит. Кто ж знал, что это болезненный процесс?

— Тебе бы к врачу, провериться. Мало ли что. Так тело не должно реагировать… Мы можем позже прочитать отрывок из моего романа.

Лололошка кивает. Ему как раз уже пора. Неохотно попрощавшись с подругой, он надевает на себя белую кепку, пряча под неё свои отросшие кудри, на нос — чёрные очки, и шатко отправляется к выходу. Из охраны никого не видать, значит, перерыв ещё не закончен.

Как только он оказывается в родном куполе, скорее скидывает с себя аксессуары и прячет в ближайшем пышном кустарнике. Нужно к Молли, мало ли он что-то себе сломал. Он бежит к зданию стационара, внутри себя ощущая неизвестную тревогу. Чувство, будто вот-вот что-то случится. Это заставляет его быстрее бежать сквозь боль в спине. Что, если уже вернулся Джон? Но он не мог так рано вернуться. А что если всё же смог?

Что произойдёт, если он узнает, что Лололошка сбегает в другой купол?

Мчась по коридору, он влетает в кабинет Молли, как пробка от шампанского. Та вскакивает со стула и с ужасом смотрит на него. Она мотает головой и тихим голоском говорит:

— Он в твоей палате…

Это стоило ожидать. Лололошка так и знал. Он старается отдышаться, делает глубокий вдох и выходит из кабинета. За дверью слышится голос Молли. Кажется, она просит его быть осторожным. Но что может случиться? Джон не абы кто, а родной брат. Ремнём его накажет? Но это уже совсем ребячество. Лололошка не маленький, чтобы его наказывать и ставить в угол.

Подходя к двери своей палаты, Ло замирает. Он чувствует, как по плитке пола гуляет ледяной ветер. И исходит он из его комнаты. Он сомневается. На самом деле он не знает, чего ожидать от Джона. Он кажется таким родным, близким, но таким далёким. Даже Молли с мистером Солусом не настолько далеки, как он. Ло знает своего брата, но и одновременно нет. После того как на руке Лололошки появился браслет, а Джон впервые сделал ему больно (Упоминание момента из 20 главы), он начал побаиваться его. Ведь в голове не укладывается, чтобы родной человек, делающий всё для твоего скорейшего выздоровления, наоборот, ухудшал твоё состояние. Поэтому Ло хмурится, кивает и уверенно открывает дверь палаты. Он верит Джону, что тот ничего не сделает. Может лишь отчитать, как провинившегося щенка.

Но как только он оказывается внутри, солнечный свет перестаёт быть гостем в его комнате. Стало темнее, будто небо накрылось грозовыми тучами. Но за окном виднеется всё то же голубое небо. Ло проходит дальше, взглядом ища брата. Пол холоден, хотя тапки были на нём. Слышит за собой резкий хлопок двери. Он оборачивается. Джон закрывает за ним дверь на ключ. Мурашки пробегают по телу. Словно его резко кинули в холодную воду.

Джон выглядит иначе. Внешне также, но настроение иное. Лололошка чувствует своим нутром, насколько он ощущается чужим и озлобленным. Словно разъярённый хищник, которого подкармливал месяцами, а он вдруг смотрит на тебя, как на еду для предстоящего перекуса. И понимаешь, что ты никогда не сможешь расположить его к себе.

Комната сужается, как только Джон вертит в руках браслет Лололошки. Словно нож. Джон всё знает. Точно отчитает.

— Где ты был?

Этот вопрос отдаётся в груди, словно молоток по колоколу. Заставляет органы боязливо содрогнуться внутри Лололошки. Он виновато опускает взгляд. Боится даже из-под длинной чёлки взглянуть на брата. Как так вышло? Он его боится.

Джон приближается. Топает ногой. Нервный. Лололошка перебирает пальцы. Тоже нервно. Сглатывает слюну. Мешает говорить.

— Гулял.

Рискует. Поднимает взгляд. Улыбается. Но на секунду хмурится. Лицо Джона. Оно будто изрисовано чёрными полосами карандаша. Не прочитать эмоций. Его не узнать.

— О, а вот и мой браслет! — Лололошка тянется к аксессуару и боязливо берёт из чужих рук. Надевает на себя, — Как раз искал. Боялся, что потерял твой подарок. Было бы очень грустно, будь это так.

С лица падает капля пота. Время замедляется. Капля ударяется о холодный пол. Джон в эту же секунду становится чуждым. Лицо пропадает из воспоминаний. Лишь перчатки. Чёрные-чёрные. Тянутся к нему. А ведь он знает, как Лололошка ненавидит их.

Всё происходит быстро. Он не успевает среагировать. Оказывается силком закинутым на койку. Чувствует крепкую хватку в волосах. Его парализовывает шок. Он кричит. От боли. Ничего не видно. Его лицо воткнуто в матрац. Под ухом чужой крик. У корней волос боль. Накручивает волосы на свою руку. Будто верёвку. Приподнимает голову. За окном солнечная погода. Но солнце не хотело заглядывать в комнату. Теплые лучи будто исчезли из его жизни. Пытается сопротивляться. Но тот сильнее. В спине боль. Уже новая. На него давят. Ногой. Хотят сравнять с койкой. Волосы. Больно. Больно. Больно.

— Чувствую. Ты научился пользоваться Вспышкой. Не так ли?

Вопросы резкие. Как нож. Лололошка кричит. Не отвечает. За это его сильнее тянут. Назад. В сторону. А потом резко утыкают в подушку. Сильно. Блокируют кислород. Начинает дергаться. Вторая рука добавляется. Она держит голову. Прижимает её к подушке. Чтобы она не поднималась. А второй тянет. За волосы. Вот-вот оторвёт. Крик. Ткань влажная. От слёз. Слюней. Дышать нечем. Воздуха не хватает. Внутри всё болит. Осознание. Родной человек. Настоящий враг. Больно. Больно. Больно.

Почему ты так поступил со мной? В чём я провинился перед тобой?

В какой-то момент всё прекращается. Крик утихает. Ему кажется, что он потерял сознание. Но он чувствует. Как по его голове осторожно поглаживают. Он с сильно опаской поворачивает голову в сторону. Хватает ртом воздух. А потом его вновь не хватает. Потому что истерика преграждает дыхательные пути.

Как он мог так поступить? Почему он сделал больно? Разве родным людям пожелаешь такого? Он не мог поверить в случившееся. Осознание, что родной человек применил к нему физическое насилие, режет душу изнутри. Боль сильнее, чем после использования ОМП. Ло ему доверял. Его предали. Он лишь хотел знать правду. Почему? За что? Ло всегда пытался угодить ему. Носил браслет, отзывался на новое имя, улыбался ему, не стриг волосы. А минутами ранее те же отросшие локоны хотели содрать вместе со скальпелем. Ло души в нём не чаял. Никогда бы не подумал поднять на него руку. Потому что он для него брат. Родной человек. Друг. Близкий. Он переживал за него. Он любил его.

— Тише-тише… — приторно-сладкий голос становится ядовитым в ушах Лололошки, а плавные поглаживания по голове не ощущаются чем-то приятным и успокаивающим.

Больше не убегай, хорошо?

В этом месте у него нет выбора. Всё решают за него. Идеальный фальшивый мир полностью разбился крупными острыми осколками.

Картинка расплылась перед глазами. Он оказался в темной комнате. В руках игрушка-курятин, а под боком ранее сопела Абилка. Она проснулась, потянулась и начала бодаться головой в его руку. Лололошка шмыгнул носом и уткнулся лицом в подушку. Даже кошка не должна видеть его боль и слёзы от увиденного сна. То, что он почувствовал там, казалось настолько реальным, что корни волос начали болеть. Он старался не двигать головой.

Почему это ощущение хватки настолько знакомо? Неужели этот сон когда-то был реальностью?

Лололошку постоянно преследовало ощущение — будто у него всегда есть выбор. Несколько вариантов для сценария жизни. Каким быть и как себя вести. Сегодня утром он выбирал, что приготовить на завтрак. После в ванной пал выбор: закрашивать ли свои веснушки. Он не до конца рассказал Дилану конкретную причину, почему стал прятать их. Всё из-за Тайлера и его компании друзей. Однажды после уроков, когда Ло остался дежурить, его зажали в углу кабинета и начали тыкать моющей губкой в лицо. «Смой грязь с лица!» — кричали они. Мог ли Лололошка противостоять им? Конечно, но не стал. Нужно было перед всеми строить из себя жертву, чтобы над ним сжалились и перевели в другой класс. Он устал быть хрупким в глазах остальных. Ощущение, что у него есть выбор — быть таким или нет. Но он знал — выбора нет.

Он не в силах выбирать. Всегда это делали за него. Его затыкали, как только он открывал рот для оглашения ответа на поставленный выбор. Быть мишенью для насмешек? Выбрали за него. Выглядеть слабым в глазах приёмной семьи? Выбрали за него. Быть человеком, которого избегали по неизвестной причине? Выбрали за него. Когда-то жить в том месте и принимать неизвестные препараты? Выбрали за него…

Но что, если Лололошка перестанет быть таким, какой он есть сейчас? Не слабым, тихим и терпеливым. А человеком, умеющим управлять своей жизнью и видеть, наконец, выбор перед собой. Человеком, умеющим постоять за себя.

Сегодня Лололошка впервые пойдёт в класс Дилана в качестве его одноклассника. Он должен быть взволнован, но, как всегда, чувствовал себя болванкой. Как прожить насыщенную новую жизнь, если он не способен ощущать и половину эмоций? Это как есть торт, не чувствуя его вкуса. Сегодня приедет мистер Линайви с новыми препаратами. Ло надеялся, что они помогут ему стать нормальным человеком. Хотелось чувствовать. Ощущать эту жизнь. Быть, наконец, счастливым подростком и доставлять намного меньше проблем своей семье. Главное — стать нормальным. Странных видят издалека.

Выбирал ли Лололошка быть странным? Выбрали за него.

Наличие друзей помогало не думать о том, какой он со стороны. Как только Ло переступил порог нового класса, его окружили знакомые лица. Жаклин активно вертелась около него, словно запущенная юла. Лололошка не заметил, как успел сдружиться с ней. Она ему с радостью сообщила, что они будут сидеть вместе позади Дилана. Ло привык к последней парте, поэтому не удивился, как только вновь оказался за ней. К нему ещё подошли Чед и Карл. Последний взволновано гадал, что пришлось пережить Лололошке, чтобы его перевели к ним. Тот немного пожаловался на своих обидчиков, на что получил грустную мордашку Карла. К Ло даже подошла староста Дженна, улыбчиво приветствуя его. Кажется, здесь все ему рады. Жаль, что в том классе остался один Глен. Была б возможность, Лололошка взял бы его с собой. Но пообещал ему, что будет навещать время от времени на переменах. Не оставлять же друга одного.

Как только решалась одна проблема, возникала другая. Лололошке не давали расслабиться. Жизнь насмехалась над ним, подкидывая новые преграды. Он обеспокоен поведением Дилана. После поездки на горячие источники он вновь стал отстранённым к Ло. Во время разговоров не смотрел в глаза, избегал его компании в любой удобный момент. Они же помирились, что могло вновь пойти не так? И почему бы это не обсудить с Лололошкой? Вдруг Дилан не желал больше с ним дружить, отчего постепенно отдалялся?

Будь Ло нормальным — не было бы проблем.

Мисс Кеннет представила Лололошку всему классу и начала урок. Всё та же школьная программа, задания, но атмосфера другая. Ребята в новом классе тихие и отзывчивые. Шумели лишь в те моменты, когда в кабинете нет учителя. Теперь Лололошка понимал, почему этот класс особенный, в отличие от других. В нём учились активисты, отличники, олимпиадники, спортсмены и обычные умные ученики. Они боролись между собой за внимание учителя. Самые активные сидели за передними партами, а ленивые — за последними. Словно шкала рейтинга, обновляющаяся каждую новую четверть. Лололошка старался дотягивать до уровня этого класса: поднимал на уроках руку, делился с одноклассниками канцелярией и даже начал задумываться о секции волейбола. Быть часто замеченным приносило Ло дискомфорт. Непривычно. Ведь это внимание отличалось от того, что он получал ранее.

Внутри него время от времени потрескивала Искра. Чем заметнее он будет — тем меньше шанс, что о нём подумают, как о мироходце. Больше шанс, что станет обычным.

Но ему намного ценнее мнение не тех, кого он мог даже не знать. А того, кто сидел спереди него и любил вздремнуть на переменах.

Лололошке комфортно сидеть позади него. Он знал, как Дилан не высыпался, хотя проблемы со сном наблюдались явно не у него. Поэтому Ло не докучал. Лишь смотрел на его спину, как она поднималась и опускалась во время минутки сна. Ло спокойнее, когда он рядом, даже если они бегали друг от друга.

Правда ли они лучшие друзья? Тогда, почему между ними опять напряженное молчание? Неужели это потому, что Лололошка не до конца раскрылся Дилану? Но он правда пытался это сделать. Ворошить прошлое всегда сложно…

Наступила обеденная перемена для начальных классов.

— Дила-а-ан… — Лололошка легонько похлопал его по спине. Тот лишь заворчал и сильнее уткнулся лицом в рукава кофты.

— Лучше его не трогать, — улыбнулась Жаклин, поднимаясь со своего места, — Откусит ещё пальцы тебе!

— Я скорее… тебе их откушу… — послышался бубнёж Дилана.

Переход в новый класс радовал Лололошку. Ему хотелось, чтобы и Дилан радовался вместе с ним. Но, к сожалению, контакт между ними сократился. Словно спираль их взаимоотношений крутилась в обратную сторону.

Может, Дилан не высыпался, поэтому был таковым?

Лололошка встал из-за парты и вышел в коридор. Нужно отлить. После чего обязательно заскочить к Глену. Раз Дилан не хотел с ним общаться, то нужно найти другой способ скоротать время. Чем сильнее Ло будет чем-то увлечён — тем быстрее он пойдёт домой.

Туалетные комнаты являлись самым пугающим местом в школе. Казалось, здесь день за днём происходил разного рода криминал. Кто-то курил или продавал сигареты и услуги списывания контрольных. Почти каждую перемену здесь собирались толпы школьников, отчего туалетная комната преображалась в мутный переулок в опасном районе. Но самое жуткое всегда происходило во второй смене, вечером. Лололошка не знал что, но по слухам, пару раз там находили юные уединённые сердца. Как бы романтично это не звучало, порой кого-то затаскивали в кабинку силком. Странно, что они выбирали для этого школу, а не, к примеру, подъезд какого-нибудь дома. Ещё из неприятного — состояние туалетных комнат. Школа старая, а значит, туалеты были прошлого века. И это пугало ещё сильнее. Узкие кабинки, где вместо привычного керамического унитаза находилась сама пропасть к недрам земли. Если бы Ло сказали, что в школе появились демоны, то он точно бы знал откуда. Дырки вместо обыденных туалетов вызывали отвращение у всех школьников. Лишь учителя спокойно отзывались о них.

Здесь скользко и холодно. Пахло испражнениями и сыростью. Старая деревянная форточка открыта с целью проветривания. Но она только ухудшала ситуацию. Холодно даже снять штаны, поэтому Лололошка старался не совать сюда нос. Но ничего не поделать, нужда. У него всегда есть выбор: сделать быстро или растягивать страдания. Он не мазохист, поэтому быстрее сделав свои дела, смыл за собой и открыл хрупкую дверцу. Но не успел он выйти из кабинки, как тут же силком оказался в ней обратно. К сожалению, его затолкала не красивая девушка, желающая уединиться в этом холодном месте и согреть Лололошку своим горячим дыханием. И не Дилан, которому захотелось поговорить о том, что происходило между ними.

Лололошка настолько ушёл в свои мысли, что не заметил, как в туалетную комнату кто-то зашёл. Точнее не понял, сколько человек. Ведь это обыденность. Кто-то захотел по-маленькому, как и Лололошка. Поэтому он не обратил внимания. Но кто ж знал, что нужно держать ухо в остро. И что его прошлые обидчики не оставят в покое.

Энди толкнул его обратно в кабинку, и Ло поскользнулся. Худшее, что могло с ним произойти — произошло. Он болезненно упал прямо в дырку напольного унитаза. То, насколько ему стало мерзко — не описать словами. Школьные брюки в районе ягодиц местами захолодели, а ладони упёрлись о склизкий и грязный пол. Какова вероятность, что он руками задел не только остатки своей мочи, но и чужой?

— Ха-ха, гляньте только на него! — громко рассмеялся Энди, — Этот трон очень подходит ему!

— Чуваки, чёт я ссать захотел. Как раз толчок свободный, — рядом стоящий парень, имени которого Лололошка не помнил, кивнул в его сторону. Ло насчитал четыре человека. Удивительно, но среди них нет Тайлера. Или его не видно?

— Ты чё, обоссать его хочешь? Вдруг откусит тебе?

— А я издалека!

Лололошка попытался встать, чтобы не быть ещё сильнее униженным, как ему не дали этого сделать. Вне кабинки послышалось: «Поберегись!», после чего Лололошку облили с головы до ног ледяной водой из ведра. Она была тёмной. Скорее всего в ней полоскали тряпку для мытья полов. Ло вновь упал в дырку и с немым шоком вытаращился на своих обидчиков.

Ему опять не давали выбора.

Он чувствовал себя мерзко. Мокрым и грязным. Униженным. Над его попытками встать смеялись. Пинали и заталкивали обратно в кабинку. Он вновь оказывался в дырке напольного унитаза.

Тело дрожало. Ветер, гуляющий по комнате, заставлял резко вздрагивать Лололошку, отчего "Тупые шпроты" ещё сильнее гоготали над ним. Казалось, что стенки кабинки и сам Ло начинали покрываться лёгким слоем льда. Ему хотелось сбежать, воспользоваться Искрой, но он сдерживался. Терпел эти унижения, чтобы вновь не оказаться в том месте, где страдал ещё сильнее. То, что происходило сейчас с ним — цветочки, по сравнению с тем, что он получал от чёрных перчаток. Он не вправе жаловаться. Лололошка наконец-то приобрёл хоть какую-то свободу. Пускай и без возможности сбежать от трудностей в любой момент.

Но разве это свобода, когда у него вновь нет права выбора?

Лололошка немного привстал и сел на пол. Прижался к грязному углу кабинки, вытирая стены любимой белой зипкой. Он смотрел на обидчиков из-под мокрой чёлкой с пылающей ненавистью в глазах.

— Думал, что переведёшься в другой класс, так мы отстанем от тебя? Ты хоть блять знаешь, какой я пизды получил из-за тебя от родаков? Здесь все её получили. Из-за тебя! — огрызнулся кто-то.

Лололошка поджал ноги, потому что те начали пинать его за просто так.

— Ебанутый он! Выпрыгнул из окна, чтобы нам насолить!

— Вы сами в этом виноваты… — тихо сказал Ло. Его зубы предательски стучали от холода.

— Что? Чё ты там вякнул? — оскалился Энди, — Бро, давай, ссы на него!

Как только Лололошка услышал звон ремня, он с паникой посмотрел на того, кто зашёл к нему в кабинку.

— Открывай ротик, кудрявый!

Лололошка хотел быть, как все. Обычным подростком, у которого всегда есть выбор.

Очень скользко. Тело дрожало всё сильнее от холода и мокрой одежды. С чёлки капала грязная вода, впитываясь в любимый голубой галстук. Ло пытался стать хорошим для всех. Но, кажется, в историях людей он всегда будет играть роль антагониста.

Последней каплей оказалось увиденное нижнее бельё бывшего одноклассника и его пальцы, подцепившие резинку одежды.

Ло пришлось сквозь отвратительные ощущения скользнуть вперёд, чтобы ногой достичь обидчика. Он пнул ему в пах, тем самым временно обезвредив врага. Бывший одноклассник болезненно согнулся и попятился назад, выходя из кабинки. Энди и остальные шокировано взглянули на него. Это дало время Лололошке встать. Было трудно, но он смог; вылетел из кабинки и замахнулся рукой. Кулак полетел в лицо Энди, аккурат в его нос. От Дилана научилсяВ пятой главе добавлен момент, как во время ссоры Дилан ударил Ло в нос. Ло не рассчитал силы. Вложил в свой удар все свои возможности. Глухой звук. Хруст. Энди упал в сторону. Все в панике взглянули на Ло.

Дверца форточки звучно захлопала из-за резкого порыва ветра. Дрожали все.

— Бля-я-я-ять! Больно! Больно! — заверещал Энди.

Друзья его спасать не стали. Выбежали из комнаты, крича, что Лололошка ненормальный. Энди принял сидячее положение и схватился за свой нос.

— Ты мне его сломал! Сломал!

Ло видел, как из-под чужих ладоней капала кровь. Он сел на корты перед Энди и взглянул на него сверху вниз.

На секунду пронеслась мысль: «Как же приятно вновь давать отпор.»

— Хочешь, доломаю? Чтобы дышать через нос не мог, — бесцветно сказал Лололошка.

Это напугало Энди. Он сразу же поднялся на ноги и убежал прочь в коридор.

И этот тот выбор, которого хотел Лололошка?

Табун мурашек полностью охватил его тело. Не только из-за сильного холода, но и ужаса. Он вновь позволил себе кому-то причинить боль?

Костяшки на правой руке начали побаливать. Зубы всё громче стучали. Губы посинели. Что, если он действительно сломал ему нос? Ло лишь хотел проучить их. Припугнуть. Но не стать таким же, как они. Он почувствовал себя ещё более грязным. Хотелось раздеться. Не чувствовать липкую и ледяную одежду. Принять теплый душ. Смыть с себя все грехи, не отпускающие его. Он чувствовал. Тень позади него приобретала несуразные формы. Лололошка взглянул на неё. Увидел того, кем он когда-то был. Низшая форма личности. Дно, имеющее множество преимуществ. Но Ло никогда не вернётся к нему. Даже если он вновь окажется там, откуда родилась эта личность. Рома.

Лололошка не помнил. Но знал. Этими голыми руками он что-то делал с ним. Что-то страшное. Дикое. Был очень похож на него. Но помнил. Как душил Ричарда. Безобидного. Невинного друга. И вот вновь. Он сделал кому-то больно.

А что, если это когда-то коснётся и Дилана?

Тень сзади оторвалась от пола. Приобняла Лололошку. Тело начало сводить от холода. У неё был рот. Губы. Они коснулись уха. Шептали. Голоса заполнили голову. Помутнел разум. «Тебе же было приятно дать сдачи». «Лёгкое покалывание внутри, когда костяшки коснулись носа». «Ласкали уши звук перелома». «А помнишь...»

Как ты ему тоже сломал нос.

— Этого не было... Этого не было... Этого не было... — дрожащим голосом шептал Лололошка. Руки, закрывающие уши, зябли и бледнели.

Он быстрее подошёл к раковине и включил воду. Настроил. Полился кипяток. Его перчатки в рюкзаке, нужно скорее надеть их. Они играли роль защиты не только от лишних прикосновений, но и действий. Когда Ло видел их на себе, то понимал — они его берегут. От всего плохого и больного. И не дадут сделать самому что-то нечеловечное. Кипяток лился прямо на его ладони. Он чувствовал болезненное тепло, но для него это являлось спасением. Будто с болью вытекали и ощущения при ударе.

Тень постепенно пропала. А за ней внутренний голос. И сказанные слова.

Никому он не ломал нос. Кроме Энди. Это была случайность.

Вот почему у него никогда нет выбора и возможности собрать себя заново. Он искал свои осколки в углах, где хранились все его отрицательные черты. Потому что хорошие не знал где искать. Он столько плохого сделал за эту жизнь, что хотелось сбежать. Желательно в другой мир. Чтобы никто не знал и не считал его плохим. Но он не мог того сделать. И вряд ли когда-то сможет.

Собственная боль помогла не обвинять себя во всём. Мысли снова стали выстраиваться в систематизированную массу.

В туалетную комнату кто-то зашёл. Лололошка сразу выключил воду и собирался уходить, но дверной проём ему загородили. Он думал, что проучил обидчиков, но главный босс не был обезврежен. Тайлер.

Они стояли и изучали друг друга. На Тайлере отсутствовали очки, а лицо... странное? Оно не хмурое, как обычно, скорее растерянное. Лололошка не понимал. Но насторожился. Не хватало ещё замараться об него.

— Я видел, как ты их наказал… — интонация голоса у Тайлера другая. Словно говорил не он, — И это было... изумительно!

Чего?