Иллюстратор. Глава 32.
Глава 32. Замкнутый круг
(Из дневника Веры)
Я сижу на берегу у излучины дивной реки, прозрачные воды которой текут от белокаменных гор, а затем, плавно изгибаясь, проносятся по изумрудной холмистой долине, наполняя жизнью обитаемые берега. Я одета в белое шелковое платье простого покроя. Оно чудесно смотрится на мне – иначе и быть не может, ведь я сама воплотила его в этом мире, как и многое-многое другое. Где-то неподалеку в зарослях высокой травы резвится Кьяра. И ничего, что теперь она выглядит как обычная кошка – так будет проще в новом мире.
Я устремляю глаза к небу, за горизонт. В который раз на востоке занимается заря, лучистым фонтаном ласкового солнца распахивая двери новому дню – каждому из них, а этим дням я потеряла счет с тех пор, как мы покинули мир теней, обретя временный приют в Долине надежды – так мы назвали эту обитель, теплое и гостеприимное убежище для скитальцев сумеречной вселенной.
И хотя с того момента, как я стала Иллюстратором, в моих руках золотистыми ворсинками сияет волшебная Кисть, я не пишу картины, я исполняю предназначение несколько иначе – я пишу Кистью строки, прямо как сейчас, и много что еще находит воплощение, выходя из-под этого пера. И строки и картины – суть одного и того же: я – Иллюстратор, ставшая таковым невольно, благодаря случайному стечению обстоятельств, что, впрочем, не меняет ничего. И действительно, ничего не меняется – отсюда просто все выглядит иначе.
В свете безупречно чистого лазоревого неба (последняя иллюстрация Камаэля безукоризненна) я ежечасно наблюдаю за рождением цветка в каждом из беглецов с забытой солнцем земли. И тогда я перестаю гневаться на Мудреца, который, возможно, был прав, всеми правдами и неправдами желая возродить свет… и уберечь от него. Это стремление иссушило его душу, и я не испытываю жалости к нему, но одновременно понимаю. Теперь понимаю, с высоты победившего солнца, благодаря которому мы наконец сможем увидеть друг друга – увидеть, чтобы разглядеть и все то, что, прячась в тени, имело форму и четкие очертания, но при свете оказалось спорным и условным. Жестокий рыцарь, изувеченный Главный страж Пангеи, и его возлюбленная, не менее жестокая Королева Фрея, верный тому пример. Казавшееся неоспоримым зло, жившее в них, померкло с лучами первого рассвета, который обнажил беззаветно любящее сердце искусного мастера-кузнеца, сильного и самоотверженного, и его уставшую от жизни подругу, которой не хватило сил справиться и осмыслить весь багаж приобретенных страшной ценой знаний; в борьбе за самоопределение она ступила не на тот путь, по ошибке свернув не туда, и следы бесчисленных неимоверно скверных дорог и поступков навсегда запечатлелись на ее челе, избороздив его глубокими морщинами, которые, впрочем, совсем не замечает бывший Главный страж.
Также и наступающая заря, и облака, идущие на восток, который, может, никакой и не восток вовсе, – все зыбко, неопределенно и условно. Да и не может быть иначе, когда земля и небо поменялись местами. Лотос раскрылся, и мы есть те, кто сейчас ближе к солнцу, а хрустальные гробы на ледяных цепях обрушились вниз, и пробудившиеся на серой земле есть люди. И новые ангелы населяют небеса, пропуская сквозь себя божественный свет, даруемый новым людям. Кто-то из нас приближается к солнцу, кто-то отдаляется от него, а кого-то оно и вовсе низвергает в бездонную глубину пламенеющей бездны, но мы сами при этом остаемся неизменны.
Да, Камаэль, мы те, кто мы есть, только не с любой точки нас возможно разглядеть в истинном свете. Ведь всё во вселенной всего лишь колода карт, которую не устает перемешивать слепой случай, а мы с вами неизменные ее части, время от времени вытаскиваемые на свет. Так тасуется колода, так золото уходит под землю, чтобы спустя века вернуться вновь на другом витке временной спирали, вернуться вновь, приманивая лживым холодным блеском неокрепшие души, забирая у них надежду и свет, взамен возвращая тени и мрак, и так по кругу, пока герой не придет и не разрубит связующий узел.
И покуда во мне живет цветок, жива и надежда дождаться героя. Я уверена в его существовании, я знаю – он есть, затерянный где-то в огромной колоде, но есть, остается лишь разглядеть его и помочь выйти на свет.
Но пока герой где-то бродит, незрим, призрачен, неуловим, я занимаю придуманное кем-то для меня место в колоде, продолжая прилежно исполнять предназначение, служа Иллюстратором забытых Создателем снов.
Вскорости с легкого взмаха волшебной Кисти несколько десятков скитальцев отправятся строить новый мир на осколках теней прошлого, который мне предстоит написать для них или, если угодно, начертать пером. Я смотрю на Марка, прощаюсь с ним, отпускаю его, как когда-то Камаэль отпустил меня, потому что в новом мире не будет места для самого Иллюстратора, тем более для него, – новый Иллюстратор не повторит ошибок предыдущего.
Я беру в руки Кисть, желая начать предстоящий путь с пары строк, но внезапно роняю ее: режущая боль где-то под лопатками пронзает кожу (такое случается уже не в первый раз), на время оставляя легкое покалывание и неприятный зуд.
«Ерунда, пройдет», – думаю я и поднимаю с земли золотистую Кисть, в очередной раз, как одна из многих, бывших до меня, вынужденно, необратимо и бесповоротно замыкая круг…
© Ядвига Симанова
Эту и другие мои книги можно приобрести тут https://yadvigasimanova.ru/bookshop