Иллюстратор. Глава 20.

Глава 20. Рыцарь и химера

  – Когда мы впервые встретились, Виктор, то есть ты, был слугой Ланселя Грэкха, как так получилось? – поинтересовался я, желая увести разговор как можно дальше от Сагды, к которому я, несмотря ни на что, испытывал привязанность как к человеку, вместе с которым вынужден был делить горечь серьезных испытаний; я помогал ему и принимал его помощь, и я не смел осуждать мотивы и поступки из его прошлого.

Вера, тяжело вздохнув, произнесла:

– О... это отдельная история, и она не относится к нашему делу. Но если ты хочешь знать, я расскажу.

Лансель Грэкх, умелый кузнец и беспощадный воин, казалось, был соткан из противоречий, и его личность возбуждала во мне поистине живой интерес.

– Да, пожалуйста, расскажи о Грэкхе, мне любопытно! – попросил я.

– Ну что ж, тогда придется начать с болотной химеры, или сумеречной ведьмы, как некоторые ее называют.

Ради не смогла удержать ехидный смешок:

– Я смотрю, парня решили по полной накормить легендами! Больше, видать, нечем!

– Замолчи! – цыкнул Аггей. – Ты живешь в городе и ничего не знаешь. Если ты не видала химеры собственными глазами, это еще не означает, что ее не существует.

– Ну-ну, – недовольно фыркнула Ради.

Не обращая на нее внимания, я попросил Веру продолжать.

– За пределами королевского замка лежит Проклятый лес. Говорят, в нем обитают призраки — бестелесные следы пропавших душ. Блуждающие в лесной чаще, обреченные на одиночество, в неутомимой жажде любви и тепла они тянутся к людям… Заполняя воздух туманным мороком, вторгаются в разум ненароком заблудившихся в лесах путников, тихим шепотом, подобным шелесту листвы, заманивают их посулами покоя и счастья в непроходимую лесную глушь, а там несчастных и в самом деле ожидает покой – вечный, безвременный, среди таких же заблудшихся, потерянных душ.

Сагда, внезапно вышедший из состояния сна, промолвил с нескрываемой грустью:

– Мне знакомы голоса духов леса, они предупреждали, а я не слушал… Они завладели моим сыном, а потом умертвили его.

Все с сочувствием посмотрели на Сагду, а он, прикрыв глаза, вновь погрузился в свои воспоминания.

Вера снова заговорила:

– Колыбелью призраков считаются лесные болота. Там никогда не сходит туман, а в непроходимых зарослях камыша обитает властительница духов – болотная химера, полуженщина-полуптица. Встречавшие ее путники, те, кому удалось выжить и сохранить рассудок, рассказывали, как среди тумана, словно из ниоткуда, возникал силуэт женщины сказочной красоты, видение приближалось, и путник не в силах был пошевелиться – настолько завораживал облик незнакомки, а в особенности ее глаза – синие и глубокие, словно озерная вода; путник терял сознание, и последнее, что он помнил, были огромные черные крылья, которые, укрощая воздух, заставляли опавшую листву кружиться в неистовом танце, взмывать над лесной опушкой, создавая завесу непроглядной тьмы на болоте и в глазах смотрящего.

Большинство из тех, кто предпочитал дорогу через болота, пропадали без следа. Естественно, исчезновение людей приписывали стараниям болотной химеры, как ее называли одни, или сумеречной ведьмы, как нарекли другие.

На болоте пропадали не только деревенские жители, до которых не было дела властям, – стали пропадать и охотники, которых Королева посылала в лес отлавливать животных для своих зверских опытов в Цитадели. Из-за боязни сгинуть в болотах ряды охотников заметно поредели, и Королева, разумеется, была в ярости. И тут в игру вступил герой Пангеи – Главный страж, укротитель чудовищ, блистательный рыцарь Лансель Грэкх.

Королева отрядила его идти на болота и покончить с ненавистной тварью. Целую неделю скитался рыцарь со своим отрядом по болотам. Все уж было подумали, что и он сгинул без следа, не устояв перед туманным мороком чародейки. Но нет, настал день, и Лансель Грэкх возвратился в королевский замок – один, без отряда, оборванный, весь в кровавых шрамах. На плечах он нес перевязанные бечевкой два огромных черных крыла, которые гордо положил к ногам Королевы, – так твердила молва об очередном подвиге нашего рыцаря и бесславном конце болотной химеры.

А вот что видела я. Когда я служила в королевском дворце, мне приходилось украдкой выбираться в лес для передачи собранных сведений членам Общины. Каждая моя вылазка представляла опасность: а ну как заметят охотники или стражи? Они бы обязательно задались вопросом: что это королевский слуга делает один в лесной чаще?

Однажды я чуть было не попалась. По дороге из леса в замок я вдруг услыхала топот копыт. Затаилась за ближайшим ельником и стала наблюдать. Сквозь густые темно-зеленые ветви тропинка почти не просматривалась, но слышно было хорошо. К топоту копыт, который становился все громче, добавилась отчетливо различимая речь. Всадники беседовали между собой, и из их разговоров я поняла, что это были охотники, возвращавшиеся в Цитадель, чтобы передать добычу жрецам. Они как раз проезжали мимо ельника, и я бы осталась незамеченной, если б не ветка, предательски хрустнувшая под ногой. Охотники остановились, прислушиваясь, а я старалась не дышать. Вдруг один из них решил справить нужду, как назло облюбовав для этого ельник. Соскочил с лошади и двинулся прямиком в мою сторону. Не дожидаясь, пока он подойдет, я, надвинув на глаза капюшон куртки, стремглав бросилась наутек, не разбирая дороги.

Позади меня раздавались крики: «Смотри! Он удирает! Держи его!»

Всадники устремились в погоню. Сердце мое выскакивало из груди от бешеной гонки и страха. Я старалась выбирать путь среди самых глухих зарослей и канав, что поглубже, среди бурелома, где было бы труднее проскочить лошадям.

Не знаю, сколько времени я петляла в бешеном темпе, но стали сгущаться сумерки, а звуки погони за спиной вроде бы перестали терзать слух. Я решила остановиться и перевести дух. Окинула взглядом местность и ужаснулась пуще прежнего: величественными стражами надвигающихся сумерек меня окружали темные деревья, небо над головой с каждой секундой таяло, исчезая во мгле, а впереди простиралось открытое пространство, заросшее камышами и затянутое сероватой дымкой изменчивого тумана, идущего из недоступной глазу бездны погруженного во тьму леса. Под ногами хлюпала зыбкая болотная жижа…. Страх перед королевскими охотниками привел меня на болота. Приближение ночи, болота, где того и гляди, угодишь в трясину, — все это было скверно, а то, что я понятия не имела, в какой стороне находится королевский замок, или какая-нибудь деревня, или дорога, было и того хуже. Я заблудилась.

В довершение ко всему полил дождь, переходящий в ливень. В камыши идти точно не следовало, и я повернула назад. Прошла несколько десятков метров и увидала в окружении сосен небольшую избушку с одним-единственным окошком и высоким крыльцом с коваными ажурными перилами. Я дико устала, и мне было плевать, что ждет меня за дверью избушки. Еле волоча ноги, подошла и заглянула в окно. Ничего, кроме тьмы, не разглядев, я решила, что дом пуст, поднялась на крыльцо и потянула за дверную ручку. Дверь оказалась незапертой, и я вошла. В темноте опрокинула деревянный стул и споткнулась о решетку камина… Ну да ладно, не помня себя от усталости, забилась в какой-то угол и заснула. Лишь позже мне вспомнилось мимолетное ощущение, что каминный коврик, которого я коснулась на ходу, еще хранил тепло едва догоревших углей…

Ото сна меня пробудил какой-то шум. Я с замиранием сердца съежилась в своем углу, который, на счастье, все еще оставался в темноте. В открытых дверях стоял мужчина со свечой в руке, освещая крыльцо. В тусклом мерцании свечи я увидела огромные крылья, и они были чернее самой ночи. Зрелище жуткое и завораживающее, скажу я вам… Крылья почти как твои, Камаэль, только черные как смоль, и они пугали, отталкивали. Вдруг в один момент крылья сложились, а затем сжались и исчезли совсем. И я увидела то, что было скрыто за ними, – обнаженную спину высокой стройной женщины в облегающем черном платье с глубоким вырезом. Женщина повернулась и уверенным шагом вошла в дом. А свет упал на лицо мужчины, озарив половину, которую лучше не видеть… Изуродованное лицо Главного стража Пангеи сложно было не узнать. Мне стало не только до жути страшно, но и до жути интересно. Я замерла в своем углу среди груды хлама, вся обратившись в слух и изо всех сил напрягая зрение.

Лансель Грэкх потянулся к стоящему на небольшом круглом столике графину и жадно хлебнул из него.

«От твоих крыльев у меня мороз по коже», – сказал он.

«Разве ты забыл, как отрезал и бросил их к ногам Королевы, раз и навсегда покончив с болотной химерой?» – воскликнула женщина, зайдясь в гортанном смехе, от которого мне еще больше стало не по себе.

«Не напоминай об этом! Ты же знаешь, как я ненавижу ложь, тем более ту, к которой вынужден прибегнуть сам», – произнес Грэкх, разжигая камин.

«Ложь принесла тебе почет, а мы с тобой обрели друг друга, разве не так?»

Женщина подошла к рыцарю и, нежно коснувшись его плеча, что-то прошептала на ухо, от чего неизуродованную половину его лица озарила улыбка счастья. Он приобнял ее за талию, развернув к камину, в котором весело потрескивали дрова. И в этот момент я смогла разглядеть сумеречную ведьму.

– Как она выглядела? Ты можешь ее описать? – спросил я.

Задумавшись, словно подбирая слова, Вера ответила:

– Она очень красивая, но от нее как будто веет холодом. Она стояла у огня, но я могла бы поклясться, что ни один огонь на свете не в силах ее согреть. В алых всполохах пламени ее распущенные черные волосы отливали синевой, а глаза, подобные ледяным кристаллам, ярко-синие, казалось, были подернуты морозным инеем.

Я вздрогнул, будто острый ледяной осколок вонзился в сердце. Не может быть! Это немыслимо! Только не так… Только не с ним…

– Она молода? – спросил Деван, блеснув обворожительной улыбкой.

– Да! – как будто внезапно о чем-то вспомнив, воскликнула Вера. – Я удивилась, насколько она молода! Она выглядела так же молодо, как я, может, чуть постарше. И это было для меня открытием: по первому ощущению, пока я не разглядела ее, казалось, что она старше, намного старше, столь величественно и надменно она держалась. А Грэкх… он склонялся перед ней, как перед божеством… или как перед ледяной статуей.

– Может, в тебе говорит зависть, а, Вера? – съехидничал Аггей.

Лицо Веры залилось краской.

– Я на самом деле не встречала никого красивее, – тихо вымолвила она, – но, честное слово, я бы не хотела обладать ТАКОЙ красотой, мертвой… понимаете? – закончила она со слезами на глазах.

Марк обозвал Аггея дураком и приобнял Веру за плечи.

– Расскажи лучше, что ты услышала про Королеву, – шепнул он.

– Грэкх снова заговорил о том, как ненавидит лицемерие, в котором погряз по уши. Он сказал: «Я мечтаю о дне, когда можно будет, не боясь, сорвать с Королевы маску, а мумия Короля наконец-то будет предана земле».

– Получается, – заметил Марк, – что Грэкх, с виду преданный слуга Короны, на деле хочет свергнуть Королеву, так же как и мы, и он вовсе не верен ей. Такой союзник очень бы пригодился Общине. Но мы не могли выйти к нему с открытым предложением до выяснения его истинных мотивов и намерений. Чтобы все разузнать, Вера напросилась слугой к Главному стражу, как только представился случай. Дальше произошло то, что вы все уже знаете, и ничего путного Вера выяснить не успела.

– А что ответила ведьма на слова Ланселя о Королеве? И как тебе удалось выбраться? – спросил я.

Вера снова смутилась:

– Она вновь расхохоталась тем же ледяным смехом, от которого мне стало жутко. «Сорвать с Королевы маску? – ухмыльнулась она. – Забудь! У меня есть идея получше…» Она приспустила с плеча бретельку, Грэкх набросился на нее как обезумевший, а потом…

На лицах Аггея и Девана заиграли идиотские улыбки.

– …потом я увидела, как крылья химеры раскрылись, спрятав под собой могучее тело рыцаря. А я на цыпочках незаметно проскользнула мимо них, выскочила наружу и принялась бежать навстречу занимавшемуся рассвету, подальше от тумана, разгоняемого утренним морозным ветерком, от унылых болот и избушки сумеречной ведьмы, таинственной возлюбленной Ланселя Грэкха.

– Ладно, оставим Грэкха в покое, – подытожил Марк. – Настало время озвучить тебе нашу просьбу.

Я подался вперед, готовый слушать, и слушал очень внимательно.

 © Ядвига Симанова

 Эту и другие мои книги можно приобрести тут https://yadvigasimanova.ru/bookshop