Иллюстратор. Глава 15.

Глава 15. Тайна негасимой шкатулки

(Из дневника Веры)

 Все случилось так, как должно было случиться, главное, я преуспела в своей миссии – шкатулка с ее бесценным содержимым была у меня. За дверью мня встречали Марк и еще двое ребят из Общины, Аггей и Деван, которые обеспечили мне беспрепятственный выход из ведущего к Яме подвального помещения, обезвредив охранников, дежуривших на входе.

Вдохнув утренний воздух улицы, я улыбнулась им натянутой улыбкой и протянула Марку шкатулку.

Я должна была бы гордиться, но камень тяжелым грузом лежал на сердце, вызывая гнетущее чувство вины, от которого, я знала, не стоило ждать скорого спасения, если только я не сумею все исправить.

Надо было спасаться, пока не появились новые Хранители, но вместо того, чтобы бежать вперед, я, повинуясь неведомому голосу, зовущему из самых глубин сердца, повернулась назад, к ведущей в подвал двери, и приложилась к ней ладонями. Марк вывел меня из оцепенения, с силой дернув за руку; он уверенно увлекал меня за собой в потайные подворотни, где воняло помоями, через узкие коридоры безлюдных улиц, утонувших в сером тумане, несмотря на занимавшийся рассвет.

Услыхав поблизости топот копыт, мы по команде Марка спрятались за бочонками с мусорными отходами в нехоженом квадрате задних фасадов соседствующих друг с другом домов. Кьяра по-прежнему была у меня на руках и совсем некстати принялась жалобно мяукать.

– А это что за чудо? – поинтересовался Марк, как будто только что заметил странного испуганного зверька, похожего на кошку, которого затейливый создатель наградил миниатюрными рожками и роскошными крыльями.

– Это – Кьяра. Мне ее доверил человек, добывший шкатулку, без него я бы не справилась. Я обещала ему позаботиться о Кьяре, и теперь я в ответе за нее.

– А сам этот человек… где он?

Я отвела взгляд от вперившихся в меня темно-карих глаз Марка и указала рукой в обратном направлении.

– Он… остался в Яме? – осторожно спросил Аггей, худощавый смуглый парень с копной кудрявых волос цвета воронова крыла, из-за которых его за глаза называли Гнездом.

– Я собиралась его вывести, но появились Хранители, стали стрелять из арбалетов, а он, Камаэль, не захотел уходить без Сагды… Я не могла себе позволить рисковать шкатулкой и… – Не договорив, я закрыла лицо руками, сама не веря своим оправданиям, стыдясь собственного малодушия и низости.

Марк нежно и покровительственно погладил меня по спине:

– Ты не виновата! Ты отлично справилась, сохранила шкатулку, которой нет цены. Ты даже не понимаешь, какая ты молодец! Теперь мы сможем разорвать оковы тьмы и избавить мир от страданий. И все это благодаря тебе! – сказал Марк, а спустя мгновение добавил: – А этого отважного героя мы никогда не забудем.

– Камаэль, его зовут Камаэль… и я, если бы даже хотела, не смогла бы его забыть, – сказала я скорее сама себе, но Марк услышал, и губы его сомкнулись в настороженном напряжении.

– Вроде тихо, можно идти дальше, – произнес он, помедлив секунду, и мы двинулись, продолжая путь, неровным строем, теряясь под отвесными стенами высоких построек центральной части города.

Когда мы проходили по улице, где недавно проезжали всадники, Деван внезапно остановился, указав на бетонный столб для размещения городских новостей и объявлений.

– Смотрите! – воскликнул он.

На самом видном месте, в центре столба, красовалось не что иное, как мой портрет, набросанный на скорую руку, но вполне узнаваемый, а под ним надпись: «Вера Прим – враг Пангеи».

– Следовало ожидать, – вяло отозвалась я. – Стражи, которых я опоила, очнулись и сообщили обо мне другим, тем, кто вел дознание. Оставалось сложить два и два, чтобы понять, кто устроил побег заключенных.

– Ожидалось, согласен… Плохо то, что они сработали неожиданно быстро, – заметил Марк. – Теперь не может быть и речи, чтобы пересечь мост; по крайней мере, сегодня туда точно соваться не стоит.

– Я знаю неподалеку кое-кого, – подал голос Деван, – кто мог бы пустить нас схорониться на время.

– Этот кто-то – девушка? Я угадал? – с усмешкой осведомился Аггей.

– Ты проницателен, как всегда, Аггей! – улыбнулся Деван в обаятельном прищуре светло-зеленых глаз.

– Скажи, остался в Пангее хоть один уголок, где бы у тебя не было девушки? И надеюсь, ты пока не успел разбить ей сердце, чтобы она в порыве лютой ненависти не прогнала нас всех взашей или, чего доброго, не выдала бы нас Хранителям?

– Не волнуйтесь, здесь другое! У меня с этой девушкой никакой романтики и в помине не было, вернее, было, но не с ней, а с ее подругой, которая нас и познакомила. Сама она ненавидит жрецов, это личное, они превратили ее отца в обращенного, и в Яме он нашел свою смерть. Поэтому она сочувствует всем, кто против них, а мы – против. Я уверен, она не выдаст.

По тому, как из тона Девана напрочь исчезла всегда присущая ему шутливость, вопросов и тем более возражений больше не возникло, да и других вариантов никто предложить не смог, поэтому было решено следовать за Деваном, который вскоре привел нас к одноэтажному длинному строению из красного кирпича неподалеку от городской площади.

– «Чистый дом», – прочла я надпись на фасаде здания.

– Ты привел нас в прачечную? – удивился Марк.

Не потрудившись ответить, Деван потянул за болтавшийся над дверной ручкой канат, и мы услыхали мелодичный звон подвесного колокольчика.

– Только бы она была дома, – прошептал парень, и мгновение спустя дверь дома распахнулась, на пороге нас встретила невысокая круглолицая девушка с раскосыми глазами, одетая в рабочую одежду прачки – темно-синее платье с белым кружевным передником.

Едва ли девушку можно было назвать привлекательной, и, кроме того, заметная сетка морщин в уголках глаз выдавала возраст, что лишний раз убеждало: дружба между ней и Деваном строилась отнюдь не на романтике – это была дружба иного рода.

– Деван?! – Девушка удивленно воззрилась на всю нашу компанию, а особенно долгого взгляда удостоилась дрожащая на моих руках Кьяра.

– Ради! – тихо произнес Деван и низко поклонился, сомкнув ладони у переносицы.

– Заходите, и побыстрее! – резко и отрывисто заговорила Ради, пропуская нас в дом и в спешке захлопывая за нами дверь. – Деван, я же просила предупреждать о визитах заранее, тем более когда ты не один…

– Прости, – перебил ее Деван, – у нас не было другого выхода, кроме как прибегнуть к твоей помощи. Я помню наш разговор и помню о твоей готовности помочь. Видишь эту девушку? – Деван указал на Веру. – Она – враг Пангеи. Листовки с ее изображением уже с раннего утра расклеены по всему городу, и нам нужно отсидеться где-то хотя бы сутки, за день мы непременно что-нибудь придумаем и продолжим свой путь.

– А если не придумаете? Что изменится за день? Листовки на столбах будут болтаться по меньшей мере месяц.

– Не придумаем – все равно уйдем, – уверенно заявил Марк, – мы не привыкли доставлять беспокойство.

Ради исподлобья посмотрела на него снизу вверх и тяжело вздохнула:

– Хорошо, но только до завтра. И еще, я не потерплю секретов! Вы обязательно должны рассказать, что натворила эта девчонка, кто вы сами и откуда, ответить на все-все мои вопросы! Считайте это моим условием! – сказала хозяйка, обращаясь к Марку. При этом речь ее ускорилась, а глаза засияли азартным блеском.

«Чужие секреты – ее слабость», – отметила я про себя, а вслух сказала:

– Я могла бы рассказать в общих чертах, если ребята не против.

Марк взглянул на меня с укоризной, но возражать не стал.

Хозяйка провела нас узким коридором, минуя ряд маленьких хозяйственных комнатушек различного назначения, к самому дальнему помещению дома – меблированной деревянной кушеткой с мягким матрасом и двумя стульями с высокими резными спинками светелке.

– Лучшего предложить не могу, – извинилась Ради. – Сейчас принесу вам чего-нибудь поесть. И сидите здесь тихо! Скоро начнут приходить клиенты. Я сама буду навещать вас, как только смогу. – Уже выходя из комнаты, прибавила с хитрой улыбкой: – Хочу послушать вашу историю. 

Вскоре она вернулась, держа в руках пластиковый поднос, украшенный узорами из стебельков причудливых растений. На подносе стояли глиняный чайник и четыре блюда, от которых исходил характерный рыбный запах с примесью терпких травяных ароматов. В качестве приборов на подносе были разложены четыре пары деревянных палочек. Поднос с завтраком хозяйка поставила на кушетку – стола в комнате не наблюдалось.          

Ради позаботилась и о Кьяре, которая, почувствовав себя в безопасности, успела прикорнуть у моих ног; свернувшись калачиком, милое создание монотонно похрапывало.

– Проснется – поест, – сказала хозяйка, погладив зверька по мягкой шерстке и выставляя маленькую мисочку с рыбой и чашку с водой.

Пожелав нам приятного аппетита, Ради поспешила навстречу первому клиенту, о появлении которого возвестил звон дверного колокольчика.          Мы были голодны, как никогда, и с уходом девушки с жадностью накинулись на непривычную еду, сдобренную букетом диковинных приправ, неумело цепляя кусочки рыбы непослушными палочками.

Когда тарелки были опустошены, я разлила душистый чай по чашкам и, глядя на Марка, спросила:

– Надо бы подумать о возвращении в Ковчег. У тебя есть план?          

Марк достал из заплечного мешка шкатулку и повертел в руках:

– Как она открывается? Хочу сперва удостовериться, что мы достали то, что нужно. И тогда я озвучу план.

– Дай-ка я попробую! – протянул руку к шкатулке Аггей, по обыкновению хмурый и сосредоточенный.

Он еще более ссутулил плечи, и его длинные тонкие пальцы забегали по вещице. Немного погодя шкатулка издала щелчок, и ее стеклянная крышка отворилась. Мы увидели чудесный источник света, похожий на огонек, но более рассеянный; он был заключен в стеклянную, закругленную вверху колбочку с металлическим основанием, внутри проглядывала чуть заметная полупрозрачная стальная нить. Дно шкатулки было обшито алым бархатом, а рядом с чудо-светильником лежал крохотный ключик, отливающий красным золотом.

Аггей взял ключ и положил его на ладонь.

– У кого-нибудь еще остались сомнения? – с вызовом спросил он.

– Это именно он, ключ, который откроет верхний этаж зиккурата. Ты умница, Вера! – радостно воскликнул Марк, обнимая меня за плечи. – Теперь мы обязаны сделать все, чтобы доставить шкатулку в Ковчег. Эта задача в приоритете.

– Но как быть со мной? Мое общество несет риск для всех вас и угрозу нашей миссии.

– Ты неправильно меня поняла. Что бы ни было, я никогда тебя не оставлю. Мы доставим ключ в Ковчег, и ты отправишься с нами. Я знаю, как это устроить.

Мы со всем вниманием обратили взоры на Марка.

– Хранители разыскивают Веру, а через центр города пройдет Виктор, которого не разыскивает никто. Не зря же Вера столько времени с успехом изображала парнишку.

– А как быть с пропуском? – спросил Аггей, вытягивая шею из сутулых плеч.

– Я думаю, Ради без труда выхлопочет печать для своего маленького помощника Виктора.

– Но тогда ей придется его сопровождать, – включился в разговор Деван. – На Виктора можно оформить только детский пропуск, и без сопровождения опекуна он недействителен, а опекуном по закону может быть только Ради, как его наставница, то есть тот же человек, который ходатайствует о выдаче пропуска.

В отличие от Девана я сразу поняла, куда клонит Марк. В достижении цели он всегда идет напролом, не останавливаясь ни перед чем. Эта его черта и пугала, и одновременно восхищала, вкупе с еще одной чертой – принимать решения, правильность которых вызывает сомнения, но при этом они представляются единственно возможными. И что самое важное, его отличала готовность брать на себя всю полноту ответственности за такие спорные решения. В очередной раз он позволил себе решить за всех, что сразу нашло подтверждение в его незамедлительном ответе:

– Ради пойдет с нами.

Деван в изумлении вскинул руки и, повышая голос, произнес:

– Я мог поручиться за то, что она поможет нам спрятаться, но с какой стати ей помогать нам дальше? Рисковать, следуя за нами неведомо куда? Да и она ни за что не оставит прачечную, это ее хлеб!

– Она жаждет узнать наши секреты, и мы согласились их раскрыть, – напомнил Марк, вперившись в меня острым взглядом из-под темных ресниц. – Но никто не упомянул о цене этих секретов. Рассказав о побеге Сагды и этого, как его…

– Камаэля. – Я помогла ему вспомнить имя несчастного юноши, хотя была уверена, что он его и не забывал.

– Да, Камаэля… Так вот, рассказав об их побеге, придется рассказать и о добытом ключе, его назначении и наших дальнейших планах. Разве можно допустить, чтобы она свободно разгуливала по городу и принимала заказы, владея этой информацией? Неизвестно, как ей вздумается распорядиться полученными сведениями? Где гарантия, что она не выболтает все, что знает, очередному клиенту, который может оказаться кем угодно? И все наше предприятие постигнет крах из-за недостатка бдительности. Тогда все наши труды пропадут напрасно. Но я не допущу, чтобы все произошло именно так. Ради придется заплатить цену за наши секреты, и служение Общине станет подходящей ценой.

– Община – добровольная организация, членами Общины становятся по зову сердца, а не по принуждению! – с пылом возразил Деван. – Принуждение – первый шаг к предательству! Да и поступать так просто жестоко! Чем мы в таком случае лучше Короля и жрецов, которым противостоим?!

Сердцем я была на стороне Девана, не одобряя жестокие методы Марка, но логика его рассуждений была безупречна, и трудно, да и бессмысленно было ему возражать, тем более что он все уже твердо решил. Община противостояла превосходящей силе, и в таких условиях проявление мягкости и доброты было непозволительной роскошью.

Деван был добр и совестлив. Он чем-то напоминал Камаэля, возможно, неким внешним сходством, участливым взглядом светлых глаз. Только глаза Девана смотрели сквозь поволоку тумана, неизменно витавшего в воздухе Пангеи, а взор Камаэля был безупречно ясен, он светился, словно отражая солнечный свет, давно забытый в Пангее, и еще от Камаэля исходила несгибаемая внутренняя сила нездешней природы, несокрушимая в минуту решимости, в чем я имела возможность убедиться. И мне вдруг подумалось: как бы сейчас поступил Камаэль? Хватило бы у него сил противостоять Марку? Или, может быть, он бы попросту с ним согласился? Я почему-то была уверена, что он поступил бы иначе, неизвестно как, но определенно иначе. Но я тут же отогнала мысли о нем – кроме боли, они ничего не несли.

Марк между тем пытался вразумить Девана, словно старец неразумного дитятю, медленно и размеренно расставляя и тщательно подбирая слова:

– Деван, пойми, у Короля целая армия жестоких головорезов во главе с Главным стражем – Ланселем Грэкхом, а у нас – только этот ключ, с которым связаны все наши чаяния и надежды на освобождение от гнета тьмы. Неужели ты не согласишься проявить немного жесткости, чтобы сберечь с таким трудом попавшую к нам в руки ценность и открыть миру истинное солнце? И когда живительный свет согреет людские души, зародив в них ростки бессмертной анимы, неужели ты будешь жалеть о своей, о нашей жесткости… или, как говоришь ты, жестокости, какой она вовсе и не является в масштабах поглотившего Пангею безумия и хаоса?

Деван сидел понурив голову, время от времени поглядывая на нас с Аггеем в надежде на дружескую помощь. Наконец, никем не поддержанный, он совсем сник.

– У нас есть Мудрец, и я не уверен, что он бы одобрил твое решение.

– Но здесь Мудреца нет, а есть только Марк. Ты видишь, Марк все решил, – сказала я, взяв Девана за руку.

– Поступайте, как знаете, – с неохотой процедил он, – только увольте меня от объяснений с ней.

Спустя пару-тройку звонков дверного колокольчика хозяйка явилась к нам послушать обещанную историю и разузнать обещанные секреты, не подозревая о том, что вскоре после этого ее упорядоченная жизнь круто изменится из-за цены, которую она заплатит за свое чрезмерное любопытство.

Рассказ я взяла на себя; повествуя, я старалась ничего не упускать, предваряя вопросы любознательной хозяйки, не забывая упомянуть о Камаэле и его самоотверженности, когда он ринулся защищать обращенного Сагду, и о его неоценимой роли в получении шкатулки, из-за чего рассказ мой сопровождался неодобрительными косыми взглядами со стороны Марка.

– Как, ты сказала, зовут героя, добывшего вам шкатулку? – вдруг спросила Ради.

– Камаэль, – повторила я.

– Странно… не припомню, но отчего-то мне это имя кажется знакомым… Хозяйка на миг застыла, в раздумье нахмурив угольно-черные брови. – А… вспомнила… – с облегчением протянула она. – Только что приходил клиент забрать заказ, он поведал мне, что завтра в полдень в Яме состоится представление – «Божественный суд Бальдра, имя преступника – Камаэль»!

При этих словах Ради, так обыденно, мимолетно сошедших с ее уст, по моим плечам и груди пробежала нервная дрожь. Ушки Кьяры встрепенулись, а шерсть вздыбилась и будто бы сделалась жестче.

– Я не отправлюсь с вами в Ковчег. Не знаю как, но я должна ему помочь. Мы все ему должны! – не терпящим возражения тоном заявила я. – Его будут рвать на куски, а мы будем продолжать радоваться обретению ключа!

– Ты ему уже ничем не поможешь, – возразил Марк. – Преступников накануне представления держат под строжайшей охраной, тем более такого, как он, и мы при всем желании его не вызволим.

– И нам надо торопиться скорее доставить ключ Мудрецу, – прибавил Аггей.

Я беспомощно сжалась на кушетке, обхватив себя за предплечья и в бессилии кусая губы, как вдруг Ради проявила неожиданное участие.

– А что, если нашелся бы способ облегчить страдания этому юноше или вовсе избавить его от них? – с лукавым блеском в глазах спросила она.

– О чем ты толкуешь? Продолжай, ради всего святого!

– Мерзкие жрецы сделали из моего отца обращенного. Я до сих пор не могу представить зрелища отвратительнее, чем созерцание родного человека, день за днем теряющего людское обличье, изо дня в день приобретающего звериные черты и повадки. С тех пор для меня нет ничего страшнее, чем повторить его судьбу. И чтобы этого никогда не случилось, у меня всегда под рукой это! – Ради отстегнула пуговицу на манжете рукава, за сгибом которого оказался крохотный черный шарик. – Это концентрированный яд белладонны, синтезированный в Цитадели кудесничества и троекратно усиленный. Один жрец, не лишенный сердца, видя, как я убиваюсь по отцу, продал мне несколько таких капсул. По его словам, смерть должна наступить мгновенно и безболезненно. Капсулы зашиты под манжетами моей одежды, и каждый день, просыпаясь в ожидании смерти, я уверена, что умру человеком. Пускай ваш мальчик примет капсулу до начала представления, и тогда ему не придется страдать.

– Если есть возможность облегчить страдания Камаэля, то стоит попытаться, – согласилась я. – Но как мы передадим ему капсулу?

– Об этом не беспокойтесь, я все устрою. Мой отец умер в Яме. Но пока он был жив, я навещала его, если можно так сказать, а в действительности смотрела, как существо, которое когда-то было мне отцом, воет, корчится от боли и пускает слюни. – Ради с глубоким вдохом сжала пальцы в кулак, затем выдохнула и, расслабив ладонь, продолжила: – Так вот, там же я познакомилась с одним местным прислужником, работа которого состояла в том, чтобы потчевать приговоренных к божественному суду последней трапезой. Я уверена, что он и по сей день служит в Яме, некуда ему оттуда деваться. Я попрошу его передать вашему парню капсулу.

– Почему ты нам помогаешь? – поинтересовался Марк с обычной для его натуры подозрительностью.

– Я хочу, чтобы представление не состоялось, – отчеканила Ради, и каждое ее слово отдавало стальными нотами. – Дело не в вашем парне, а в них, в обращенных. Каждый из них напоминает мне отца, я воспринимаю их боль как свою собственную, и каждое представление мне будто ножом по сердцу.

Я видела в этом предложении единственную возможность хоть как-то помочь Камаэлю, а ребята согласились принять помощь Ради как единственную возможность вернуть меня в строй.

К вечеру девушка принесла утешительное известие о том, что ее знакомый прислужник взялся передать капсулу Камаэлю. Само собой, мужчина и не подозревал, в чем принимает участие, иначе бы не согласился. Передавая бархатный мешочек, Ради сказала, что это такой оберег от долгих мучений на арене, талисман на удачу или вроде того. В мешочек была вшита капсула с написанной моей рукой запиской: «Проглоти это, и все закончится. Виктор».

  © Ядвига Симанова

 Эту и другие мои книги можно приобрести тут https://yadvigasimanova.ru/bookshop