Иллюстратор. Глава 13.

Глава 13. В Яме

 Наша странная процессия достигла нижних ступеней лестницы. На скользком от грязи полу подземелья был закреплен круглый деревянный люк с металлической ручкой, из глубин пространства под ним доносились стоны и рыки, теперь громкие, порой оглушительные.

Я посмотрел на Сагду и ужаснулся – он почти вдвое увеличился в размерах, одежда треснула по швам и оголила блестящую змеиную чешую на месте человеческой кожи, верхние конечности совсем исчезли, нос сильно запал, став совсем незаметным, а рот, напротив, непропорционально увеличился, обнажив гигантские, точно огромные вилы, зубы. Глаза еще выдавали в нем человека, но в них дико отплясывали безумные вспышки ярко-оранжевого огня.

Вера занервничала и, скрывая страх, обратилась к Сагде с неожиданной отчаянной мольбой:

– Сагда, если ты еще здесь, открой крышку люка! Пожалуйста, молю тебя, просто дерни за железную ручку! Эта дверь – путь к свободе!

Змей уставился на Веру, и огненные глаза его на миг отразили знакомый проницательный взгляд лекаря.

Я отпустил Кьяру, приказав держаться моей ноги и ни на шаг не отставать, затем забрал у девушки меч.

– Я найду шкатулку, а ты иди следом, прикрывай меня! – выдохнула Вера, изо всех сил стараясь совладать с собой. – Как только шкатулка будет у меня в руках, мы двинемся к выходу, я дам условный сигнал, и снаружи откроют дверь.

Во взгляде Веры явственно читалась мольба о помощи, но такие, как она, сильные духом, помощи не просят, что с практической точки зрения, конечно, глупо, а с другой стороны, не может не восхищать.

Я собрал всю свою волю, какой только обладал, чтобы побороть собственный страх, но ничто так не подавляет страх, как внезапность, когда то, чего боишься, происходит раньше времени, которое можно было бы предугадать, и ты, будучи сильным, неосознанно мобилизуешь всю внутреннюю энергию и ум на борьбу с опасностью. Либо, будучи слабым, теряешься сам в себе, отдаваясь на волю случая, замираешь в бездействии, позволяя другим спасать твою жалкую жизнь, либо теряешь рассудок и мечешься, охваченный паникой.

Пока мы собирались с силами, змей вцепился зубами в ручку люка, и она без сопротивления поддалась. Далее мы увидели, как полностью превратившийся в змея Сагда не спустился, а буквально улетел вниз и ударился о дно Ямы, где его поджидали объятия гигантских крысиных лап.

Именно: он летел, падал, и этого не ожидал никто. Стало ясно, что в Яму не приводили, а, не церемонясь, сбрасывали вниз. У нас не было времени решать, что делать дальше, и я не мешкая сиганул с высоты, а приземлился аккурат рядом со змеем, который уже оправился от внезапного нападения крысы-мутанта и успел впиться зубами в ее тощую спину. Ударившись о землю, я немного ушиб ступни, на миг вернулось и то странное жжение под лопаткам, но тотчас исчезло.

Кьяра полетела следом, и я поймал ее, затем протянул руку Вере, и она, зажмурившись, прыгнула в мои объятия – и тут же отпрянула, с ужасом озираясь по сторонам.

Я огляделся: чудовища-мутанты смыкались кольцом вокруг Сагды, а точнее, вокруг змея; в одних угадывались черты волка, в других – медведя, здесь были тигры, рыси и даже еж, но всех их объединяло отдаленное сходство с человеком, которое выдавали чаще всего глаза, исполненные человеческого отчаяния, у иных чудовищ вся верхняя часть лица вообще не подверглась трансформации, и это ужасало еще больше, – у ежа было почти человеческое лицо, за исключением изуродованного мутацией рта, из которого угрожающе торчали четыре пожелтевших клыка в форме наточенных до предельной остроты ножей, и чем сильнее угадывалось сходство с человеком в обращенных, тем большее отторжение вызывало их нечеловеческое поведение. Мутанты больше не издавали человеческие стоны – они ревели, почуяв угрозу и приближение свежей крови. Нам оставалось надеяться на боевые качества Сагды, а самим следовало как можно быстрее покинуть место схватки, которая обещала быть ожесточенной и для многих – смертельной.

Я посмотрел наверх – над нашими головами мрачной пустотой чернел открытый люк, откуда мы только что спрыгнули. Чтобы добраться до цели, необходимо было двигаться к трибунам, и путь туда указывала полоска сумрачного света. Мы с Верой дружно рванули на этот свет. Кьяра трусила у моих ног, жалобно попискивая, и я мысленно укорял себя за то, что на самом деле натворил: обрек невинное существо на страдания, которые неизбежно сулило мое общество.

Все пространство Ямы наполнилось звериным рыком, этот звук, невыносимый для слуха, сводил с ума, путая мысли, ноги отказывались бежать, и я успел несколько раз упасть, споткнувшись, прежде чем мы достигли центра и огляделись по сторонам: перед нами раскинулись ряды трибун за мелкой решеткой, через которую едва пробивались лучи туманного запыленного света – в Пангею пришло раннее утро. Мы с Верой стояли рука об руку на дне Ямы, устремив взоры вверх и напряженно разглядывая потухшие факелы, в надежде отыскать среди них тот, который хранит негаснущий огонь таинственной силы.

И я нашел его: рядом с самой решеткой, словно цепляясь за колючую проволоку, горел огонек, который, если приглядеться, окружали стеклянные стенки продолговатой формы, отчего предмет действительно напоминал факел. Я показал на него Вере, и лицо ее, до того побледневшее, внезапно озарила счастливая улыбка, которая, однако, тотчас угасла.

– Шкатулку не достать, Камаэль, она за решеткой. Чтобы ее взять, надо открыть решетку, а как это сделать, я не знаю.

Я оценил расстояние:

– Попробую добраться… Возьми Кьяру, не отпускай ее, что бы ни случилось!

Я снова передал меч Вере и поспешил наверх, оглянулся и тут же пожалел об этом – больно было видеть, как Кьяра вырывается из рук девушки, чтобы последовать за мной. Я бежал по ступеням к железной решетке, туда, где начинались трибуны, стараясь больше не смотреть назад – моя цель была наверху, а тем, кто остался внизу, я пока не в силах был помочь.

Звериный рык то и дело сменялся жалобным скулением, что могло означать одно – очередное чудовище побеждено змеем, но тут же возникало рычание другого мутанта, которое моментально смешивалось со змеиным шипением, и этому ожесточенному противоборству не было конца.

Я не представлял, как долго сможет выстоять Сагда, ведь, если он не устоит, мутанты приглядят себе новую жертву, но хорошо понимал, что времени катастрофически мало, и многое, если не все, зависит от моей расторопности. Прибавил ходу, и вот передо мной возникла решетка, обтянутая колючей проволокой, а за ней светилась стеклянная шкатулка, что так интересовала Веру. Отверстия в решетке были небольшие, но моя рука, если постараться, вполне могла через них протиснуться; не порезаться о проволочные шипы было невозможно, но это мелочь в сложившихся обстоятельствах. Не мешкая, я просунул левую руку в отверстие, держась правой о нешипованную часть решетки. Руку мгновенно пронзила резкая боль – шипы разодрали кожу сразу в нескольких местах, — но я не прервал попытку дотянуться до шкатулки и уже было ухватился за нее, как вдруг истошный вопль заставил остановиться и посмотреть вниз.

Дно Ямы превратилось в громадную свалку мертвых и умирающих мутантов, и посреди этого кладбища черным нимбусом возвышался исполинский зверь с единственным гигантским глазом, вращающимся в разные стороны. На заостренный рог чудовища было нанизано извивающееся в предсмертной агонии змеиное туловище, из которого уродливо торчала человеческая рука… рука Сагды. Сагда умирал, умирал из-за нас, и, умирая, обращался в человека.

Я обязан был что-то предпринять. Вновь просунул руку в прорезь между шипами, но в этот раз стремительно, без колебаний, превозмогая режущие укусы боли, нащупал пальцами искомую шкатулку и быстрым движением выдернул из крепления. Удалось… Схватив шкатулку, устремился вниз, спеша что есть силы, перепрыгивая каменные ступени, и капли крови, стекавшие с раненой руки, оставляли на них следы.

У подножия лестницы ждала Вера. Кьяра, спрыгнув с ее рук, подбежала ко мне, обняла крылышками. Заметив кровь, она принялась зализывать мои раны. Я поднял ее с земли и вновь передал Вере, и на этот раз Кьяра поняла все без слов. Вместе с Кьярой я вручил девушке шкатулку, и на ее лице снова засияла улыбка.

– Ты все-таки добыл ее! – радостно воскликнула она, прижимая шкатулку к сердцу. – Бежим скорее к выходу! Нельзя терять ни минуты!

Вместо ответа я выхватил из ее рук меч и бегом направился к кровавой горе, держа оружие наготове.

Поняв мои намерения, Вера догнала меня и прокричала, хватая за рукав:

– Не смей ввязываться в бой! Ему уже не помочь, а ты умрешь!

Я окинул ее холодным взглядом и разжал пальцы, вцепившиеся в ткань рубашки:

– Уходи! Ты получила, что хотела, тебя ждут! Только позаботься о Кьяре, прошу! – выдавил я сквозь зубы и с непоколебимой решимостью поспешил на выручку Сагде.

– Псих! Грэкх прав – ты настоящий псих! – Крик у меня за спиной потонул в оглушительной полифонии отзвуков ярости и боли.

Ноги сами несли меня к месту, где разворачивалось кровавое действие. Сагда, болтаясь на остром роге, словно на вертеле, исхитрился впиться зубами в жирную шею чудовища и исторгнуть змеиный яд; отрава, напитывая кровь, не позволяла нанести монстру решающий удар.

Мои сапоги скользили по влажному месиву разорванных на куски внутренностей, под ногами хрустели кости – звериные и человеческие, глаза застилала кровавая пелена, витавшая в воздухе. Я карабкался наверх. Там, наверху, не задерживаясь ни на секунду, я замахнулся и вонзил меч в единственный глаз единорога, отчего зверь пронзительно заскулил, одновременно сотрясаясь всем телом. Эта тряска позволила Сагде высвободиться, и он кубарем скатился с кровавой горы, зажимая рану на животе человеческой рукой и прокладывая дорогу изгибающимся змеиным хвостом.

Я остался стоять на вершине… подобно маяку, указующему путь кораблям на море, я указывал путь еще живым чудовищам, вызывая атаку на себя. Кожей я чувствовал прикованные ко мне взгляды; громоздкие тела слились в один огромный бесформенный кокон, несущий смерть, и этот кокон приближался...

Жжение под лопатками вновь дало о себе знать, но я отбросил мысль об этой странной боли – передо мной стояла куда более важная задача. Зажав меч, обагренный кровью единорога, в одной руке, а кинжал Ланселя Грэкха – в другой, я начал отступать к подножию кровавой горы, где без сил лежал полумертвый Сагда. Когда я почти достиг середины горы, от кокона плавно отделилось существо с неимоверно большой головой; оно стремительно скатилось и простерло надо мной занесенную для нападения когтистую лапу. Пустив в ход кинжал, я пронзил ее и, совершив кувырок назад с ловкостью акробата, которую никак в себе не подозревал, уклонился от удара другой лапы. Чудовище издало рык, белки его глаз покрылись кровавой сеткой, мотая головой в разные стороны, мутант клацал челюстью, а я попытался подсчитать оставшиеся неповрежденные конечности – еще по меньшей мере семь. Потом я заметил, что голова этой гигантской многоножки покоится на несоразмерно тонкой шее. Ухватившись за эту мысль, я изо всех сил оттолкнулся и, совершив немыслимый прыжок, спланировал на спину чудовища и в тот же миг со всего размаха отсек ему голову мечом. Пугающе большая голова полетела вниз и со звучным ударом о землю раскололась, словно орех.

То, как я вел бой, было непостижимо в первую очередь для меня самого. Это никак не сочеталось с моими навыками и представлениями. Мышцы работали, будто бы закаленные годами тренировок, ощущение упругости каждой из них придавало уверенности движениям, которые были ювелирно выверены, отточены до совершенства, и в такт им сердце качало кровь, оглушая ударами в висках; я жадно глотал кислород в опьяняющем азарте боя, с готовностью ожидая нового нападения.

И оно не заставило себя ждать: от смертоносного кокона отделилось существо, похожее на волка, и осторожной поступью двинулось вниз. К тому времени я успел спуститься к подножию горы и поднять почти полностью трансформировавшегося Сагду, который, едва очнувшись, ухватился за мое плечо, ища опору. Впереди я уже видел спасительную железную дверь с наружным засовом, через которую предполагалось выйти из Ямы. Рядом с дверью стояла Вера с Кьярой на руках. Не знаю почему, но мысль о том, что она не ушла, оказалась приятной.

Выход был так близко, но новый соперник не оставлял шансов… Волк был силен, хитер и жесток. Приблизившись, он начал ходить кругами, внимательным взглядом изучая меня, и невозможно было предугадать, в какой момент с его стороны ожидать атаки.

Сагда вновь оказался на земле, а я приготовился отразить нападение; кружа вместе с волком, отзеркаливал его движения в медленном танце, музыкой к которому служили зловещие стенания и звериный рев. Каждой клеточкой я ощущал пульсацию собственного тела и не менее отчетливо – волчьего. Мое восприятие вышло за пределы доступных человеку границ, и я уже не был уверен, кто из нас двоих жертва.

Первым атаковал волк, совершив внезапный прыжок, и он успел бы разорвать меня на части, если б не мгновенная реакция, с которой я сменил местоположение, сделав обратное сальто, так что в один момент оказался неподалеку от двери. Но в прыжке я выронил меч, и теперь в моем распоряжении оставался только кинжал. Потеря основного оружия не ускользнула от внимания волка, и тот стал увереннее и смелее подбираться ко мне.

– Камаэль! – услышал я крик за спиной. – Держи! – Вера бросила мне меч, который во время трансформации выронил Сагда, а она в суматохе сумела подобрать.

Я поймал оружие и тут же направил острие в сторону противника; мы продолжили наш медленный танец.

Вдруг картина резко поменялась. Сосредоточившись на волке, я потерял из виду остальное, а тем временем люк, через который мы проникли в Яму, успел выпустить на арену вереницу бойцов в рыцарских доспехах и с арбалетами в руках. Из арбалетов тут же полетели стрелы, метко разящие обращенных.

– Камаэль, уходим! Дверь сейчас откроется! – отчаянно звала Вера.

На земле лежал Сагда; лишенный сил, он все же дышал. Передо мной яростно сверкали волчьи глаза; за спиной лязгнул затвор отпираемой двери, и полоска спасительного света озарила пропитанное смертью пространство Ямы. Мысли путались. Цепляясь за ниточку надежды, я потянулся к Сагде, как вдруг резкая острая боль пронзила тело где-то под ребрами; опустив глаза, я увидел стрелу арбалета, торчащую из моего туловища, мои руки сомкнулись на ней, и последнее, что я ощутил, был металлический холод, который наполнил все мои внутренности, обездвижив тело, мысли и чувства. Земля покачнулась, обрушив на меня свой вес, и я провалился в черноту.

    © Ядвига Симанова

 Эту и другие мои книги можно приобрести тут https://yadvigasimanova.ru/bookshop