I'll probably choose
[— Твоя работа вкладывает в будущее многих, но что на счет меня? — Руки сложились на груди Авантюрина, нервозно процедив слова.
— Разве не ты мое будущее? Казалось мне- — Не дав договорить, губы слиплись с чужими..]
Компьютерные звуки вытесняли любые иные признаки жизни в кабинете профессора. Хлор пропитанный в каждую стоящую статуэтку или страницы книг, приклеивался к работам учеников:— «Почему тетрадь пахнет опять какой-то дрянью?»
— «Это хлорка, понюхай. Хотя я не ебу че за приколы, каждый раз перебивает запах моих духов в сумке. Веритас Рацио единственный препод после кого любые ароматы с тетради убегают хахаха.» Не редко слышимые высказывания между пар студентов, врезающиеся в правду происходящего. За уборкой стоял Рацио, от того любая изъяна блестела сладостной чистотой. Мысль о пыли выбивала из привычного образа безжалостно заставляя чихать от навязчивости на носу.
Изящные, длинные пальцы набирали на клавиатуре огромные тексты о предшествующих сдачах экзаменов. Обязанность вносить вопросы билетов заранее не была каторгой мешающей житию, лишь еще один желающий откусить и без того малое количество свободного времени профессора, забывающего о своих личных нравах. Постоянные попытки «Подкатить» к нему от молодых девушек, выносили последние силы из здравого ума. После долгого дня пар, заснеженные окна расслабляли, пока стук в аудиторию, намеренно резвый, пытающийся показать свои намерения заранее, не разбивал столь тонкий момент наслаждения мерзким кокетством вызывающих юбок, излишним вниманием угощений конфет, да раз на то пошло сразу приглашением на свидание.
Рацио не отрицал своей привлекательности, слегка вьющиеся волосы, привычно заколотые какой-нибудь не броской брошью, заколкой даренной исключительно… Другие без раздумья летели в ящик для бесполезных вещиц с закончившемся сроком годности, в виде паст для ручек, испорченных скоб. Строгий костюм с элементами классики..раньше полностью состоящий из классики, сейчас же выбирать не приходилось, эксперт в дорогих вещицах лихорадочно отбрасывал «неудачные» образы, в страхе заболеть безвкусием. Не отходя едва свободный пиджак, жилет, галстук, классическая рубашка подходящая размер в размер. Без преувеличения грубые черты лица лились представлением эксцентричной личности, готовой всегда упрекнуть в «идиотизме». В глубине Доктор не имел острых углов души, готовый помочь в отчаянном положении любому.
Светло синий с проблеском лунного оттенка свет монитора разукрашивал комнату наполненную мраком. Доктор тягостно вздохнул бросая взгляд на очередную стопку макулатуры под названием домашней работы, которую на свою же голову задает в отличии от других преподавателей. Высшая математика не дар божий так им бросаться, именно по этому стоит укреплять свои знания мучениями лектора. Мужчина оторвал стеклянную емкость со стола, пригубив зеленый чай — яд дающий повод на сонные мотивы будучи с невыполненной работой. Благо свободная одежда широких домашних брюк и серой кофты с не менее широким горлом дарила мгновение отдыха от отпечатавшейся суматохи.
Прорезающий луч света разорвал на мгновение приватную атмосферу кабинета сразу же исчезая в небытие. Он слышал слабые шаги нарочно старающиеся не привлекать внимание на себя, за что он ценил..силуэт блондина за спиной лег приятным полотном парфюма, немым языком демонстрируя свое присутствие здесь. Рацио едва проронил толику улыбки от радости? Нет, не совсем, будет верным сказать от бдительного отношения к личному пространству в особенности при проверке работ от университета где он преподавал. Кожа сошлась складочкой от съезжающихся бровей готовых в некой степени прыгнуть к объятиям не замедлительно, прижимая в попытке согреться чужим телом. Растекавшись в глубине груди огневом, об заснеженные стенки устоев, тишина так же прервалась, позволяя по всей видимости, отклонится от рутины на минуту-две.
— Рацио, ты же можешь не работать, прекрати мучать меня, себя. Пошли спать. — Скрипящий голос от сонной хриплости, нежил уши окутывая, хриплой симфонией, уговаривал идти спать. Вой, ноющий от прикосновения пальцев к плечу раздался электрическим разрядом во всем теле Доктора покоряя все привычные ему сдержанности.
— Авантюрин, я слышу, ты уже спал, так зачем проснулся? — Сквозила форточка распылив холодный ветер зимы по полу, обмораживая нагие ступни, от того невольно он утерял смешок на собственные слова, лепечущие горечью в единстве с морозным сквозняком, которую он так не желал добавлять в свои слова. Стол остался брошеными от намеренного толчка дабы развернутся на офисном кресле, где стремление отбросить бездушные бумажки клокотало интенсивнее любых иных намерений.
Взгляд тут же раскрылся от увиденного. Юноша стоящий в ничем не примечательной пижамной рубашке, утерял низ комплекта, безответственно проглатывая едко скользящие волны ветра.
Защемленное беспокойство породило несвязную брешь в голове, не вяжущуюся на языке от того сильнее бросая в мечты о сне. Сам Блондин бесстрастно стоял глядя на шуструю реку смены эмоций. Бережно укрытое внимание не сбавляя оборотов ласкало внутренние органы до гложущих чар.
— М..где твои штаны? Нужно закрыть окна тогда. — Голос вскинул не забыв о слабом иммунитете юноши стоящего напротив. Точка между ногами влекла однако больше нежели рациональность тянущая закрыть окно. Тормозило вышедшее из тайных углов размышлений, распутные мысли посещали оставляя отпечатки в этот вечер, необоснованно напоминая об умении быть сомнительным вместо привычных отточенных привычек. Тяжелевшая грудь подкралась скрытно, практически невидимо от того более требующе..ласки? Ощущение невесомой эйфории при виде сломленного сном своего возлюбленного. Машинально отвергнув все лежащее на столе, руки тянулись к чужим, мерзлым, наполненным ватой после пробуждения еще не насытившись облаками дремоты.
Авантюрин терялся в набранном самолично тумане, пробираясь словно слепой ежик сквозь полусон. Картинка рисующаяся перед глазами — срисована с фильма, обворожительный взгляд, умоляющий как бога неземного сокрушали привязывая и свои глаза туда же в кучу. Отпечатки холода на ногах восполнились одним лишь прикосновением Рацио, притягивающим к себе ближе, ближе, ближе.
— У тебя сегодня хороший настрой? Хочешь порадовать меня чем-то? Неужто даже не заставишь выпить витамины, Док? — Слова не таяли тривиальных намеков на подарки, никогда не на подарки, исключительно проницательность слов, изредка выделяющуюся среди сдавленных уклонов в «как лучше», «как правильно». В мгновение Доктор ощутил содрогающуюся нить по своему позвонку от впившихся пальцев в корни насыщено фиолетовых волос. Мешающийся метал на них с прикосновением слабых фаланг, ходячие, как по шахматной доске выбирай свой ход, собирающие тем самым в расслабляющий массаж. Смешок в голосе Картежника уловил расторопно мелодию настроения прикоснувшейся руки, растекаясь сладкой улыбкой, греющей душу Рацио.
— Вполне вероятно. В силах вычислить в процентах ответ? Да..— Довольствующийся выдох украдкой наблюдал за Авантюрином, недавно прижатым к себе, заключаясь в уверенные объятия — теперь, садившимся на колени развернувшись спиной и после опускаясь на них, но не грузом, а врастающими корнями волшебного дерева. Внутренняя полость закипела от столь тешащего действия, закрывая всевозможные гештальты тактильности в профессоре. Сам блондин был не против, готовый при первой возможности это сделать не медля, подводила же удача — единственное в чем подводила удача.
— Могу вычислить, что я оплачиваю твой рабочий день в двойном или тройном коэффициенте, забирая в ресторан. В любой отдых, который приглянется твоему глазу. — Жадные рученки ухватили шею с щадящей увлеченностью, прикладывая грудь к иной, страдательно ища пеклое тепло тела Доктора. Лениво глаза разглядывали явное отрицание пересекающее его лицо, сменяясь на раздумья, как же переубедить этого заносчиво любившего свою работу человека. Хотя сам Рацио против не был, но непрофессионализм плескал через край при таком раскладе, пятнав стыдливое переживание. Ерзающее сердце вымогало помощи, в чем он не отказал, подтягивая бедра до обжигающей тесности без каких либо порочных мотивов.
Исполнив всевозможные обряды собственного комфорта двоих, Доктор глянул снисходя в законченное лико, приняв поражение сейчас. Все равно, что устоять перед десертом, о котором в голове места тщетного не было целый день. Гложет и скованный усладой объятий силуэт, вот вот рассыпающийся в мгле сна, отчаянно загоревшийся влечением заполучить долю внимания, любви. Рукой впиваясь в хлопковые волосы Авантюрина, мужчина повел затылок к плечу, крепко утыкая в себя.
— Спи Авантюрин. Я закончу и отнесу тебя. — Блондин посмеялся заполнив горячим воздухом ткань меж ртом и прячущейся под ней кожей Доктора.
— А если ты снизойдешь до нежных слов, я никому не расскажу. Рацио ну пожалуйста. — Слова лились шепотком, просящим буквально как молитвой, дожидаясь бога в храме после смерти, попадая в распределительный зал: в ад или рай? Игра с выигрышем 50/50, где азарт ввел не менее важную роль. Признаться же, здесь Авантюрин получал больше удовольствия от выигрыша, чем от заданого вопроса под видом сладкой речи, затаивая скромность со страхом отказа. Пока секунды длились мучением стекающей крови с головы до пят, Рацио улыбался без усилий скрыть свое нутро. Просьба сама по себе являлась фактом, от которого нет возможности отказаться, равноценно математической науке. Трепетание отдающее в запястья движущимся под низом рук Авантюрина, сковывающие в ту самую клетку объятий, к клавиатуре, цеплялось за дыхание тоже.
— Я люблю..тебя. — Чуждые слова, непосильные ему, озарили Блондина горечью поступающих слез от удовлетворения ласкающих уколов внизу живота. Самовольная реакция организма на эту, казалось бы не его, но часть тела — жизни, трогала вновь, до болезненного кома в горле. Испытать акт «Быть любимым», внедрился в существование, проскальзывая через период тяжелого детства, где ставки на самого себя стали единственным способом выживания. Вжимаясь пуще прежнего в плечо, подтолкнуло на конечный результат утерянных слез в кофту, подаренную самим же, невесомый, едва ощутимый поцелуй в височную зону, в мгновение закрывающую подбородком, не дав и секунде прорваться между ними. Немного склонившаяся голова окунулась в работу обратно, теряя счет времени, но не забывая о драгоценности перед собой, обращая внимание на каждый излишний вздох.