Игра в путаницу.

Джон, известный миру как Джон Харрис, стоял на балконе своего пентхауса, возвышающегося над ночным городом. Огни мегаполиса расстилались под ним, словно россыпь драгоценных камней, и каждый из них был маленькой, суетливой человеческой жизнью. Джон усмехнулся. Игрушки. Все они были его игрушками.

Для демона, живущего вечность, человеческий мир был идеальной песочницей. За последние несколько десятилетий он построил империю, стал иконой, филантропом, гением, миллиардером. Люди смотрели на него с обожанием, завистью и страхом. А он смотрел на них с ленивым презрением, как на муравьев в муравейнике. Все их страсти, амбиции, любови и трагедии были для него лишь забавным спектаклем.

Но среди этого серого, предсказуемого моря человеческой глупости был один яркий, непредсказуемый огонек.

Лололошка.

Этот парень был ходячим хаосом. Джон впервые заметил его в новостях: то он в одиночку остановил ограбление банка, используя сковородку и невероятную наглость, то на следующий день его самого ловили за взлом кондитерской фабрики. Он мог спасти котенка с дерева, а через час угнать коллекционный автомобиль, просто потому что «он красиво блестел». В нем не было логики, не было долгосрочных планов. Он просто жил, подчиняясь сиюминутным импульсам, и делал это с такой заразительной, искренней радостью, что Джон не мог не увлечься.

Для Джона Лололошка был самым интересным экземпляром в его коллекции. Такой очаровательно глупенький, наивный человечек, который умудрялся быть одновременно и героем, и мелким преступником. Джон находил это восхитительным. Он начал искать встреч с ним, подстраивая «случайные» знакомства.

— Снова спасаешь мир, или на этот раз разрушаешь? — с усмешкой спросил Джон, когда они пересеклись в дорогом ресторане, куда Ло, очевидно, пробрался без приглашения.

Лололошка, уплетая за обе щеки чужой десерт, лишь пожал плечами и улыбнулся своей самой обезоруживающей улыбкой.

— Просто живу в кайф, Джонни. Тебе тоже советую попробовать. Слишком ты серьезный для простого смертного.

Джон рассмеялся. «Простого смертного». Как мило. Он обожал этот флирт, эту игру. Он осыпал Лололошку дорогими подарками, которые тот мог потерять на следующий же день, вытаскивал его из полицейских участков, наслаждаясь каждой минутой, проведенной с этим непредсказуемым созданием. Он был уверен, что Лололошка очарован его богатством, властью и харизмой. Маленький, милый человечек, попавший в сети самого могущественного игрока.

Лололошка, в свою очередь, смотрел на Джона с не меньшим весельем. О, этот человек был произведением искусства! Такой напыщенный, такой самоуверенный. Он ходил так, будто весь мир принадлежал ему, говорил так, будто его слова — непреложная истина. Лололошку это невероятно забавляло. «Подумать только, — думал он, посмеиваясь про себя, — комочек плоти и костей, которому отведено каких-то жалких сто лет, возомнил себя богом. Какая прелесть!»

Он с удовольствием принимал игру Джона. Позволял ему думать, что тот его контролирует, что он впечатлен его деньгами. На самом деле, Лололошку просто забавляла эта ситуация. Наблюдать за тем, как этот «великий человек» пытается произвести впечатление на того, кто видел рождение и гибель звезд, было лучшим развлечением за последние пару столетий.

Их странные, неопределенные отношения продолжались. Не то друзья, не то любовники. Просто два существа, нашедшие друг в друге бесконечный источник развлечения.

Однажды ночью в городе начался сущий ад. Не в переносном смысле. Прорыв. Небольшой, локальный, но достаточно мощный, чтобы несколько низших демонических тварей просочились в мир людей через ослабевшую ткань реальности. Для смертных это выглядело как серия необъяснимых, жестоких нападений.

Джон почувствовал это мгновенно. Раздраженно вздохнув, он покинул очередную скучную вечеринку. Придется немного прибраться, пока эти идиоты не натворили дел и не привлекли ненужное внимание тех, кто следит за балансом.

Он нашел их в заброшенном промышленном районе. Три уродливые, слюнявые твари, которые когда-то были мелкими бесами в его легионах, терзали остатки какого-то склада. Джону не нужно было даже напрягаться. Он позволил своей истинной форме проявиться.

Человеческий облик слетел с него, как сброшенная одежда. Кожа потемнела до цвета застывшей лавы, глаза вспыхнули расплавленным золотом. Из-за спины вырвались два огромных, кожистых крыла, а элегантный костюм сменился тенями, облепившими его могучее, нечеловеческое тело. Рога, острые и витые, прорезались сквозь волосы. Это был не бизнесмен Джон. Это был Джан'тар, Князь Знаний, и его аура власти и древнего ужаса заставила мелких бесов заскулить и припасть к земле.

— Наигрались, отродья? — пророкотал его голос, подобно грому в преисподней. — Возвращайтесь в свою дыру, пока я не сделал из ваших шкур коврик для…

Он не договорил.

Из тени другого здания вышла еще одна фигура. Она была более гибкой, более дикой. Из спины торчали два рваных, будто обожженных крыла, а длинный хвост с острой кисточкой на конце нервно хлестал по асфальту. Короткие, но острые рожки венчали растрепанную шевелюру, а глаза горели озорным, адским пламенем. Фигура с хрустом размяла шею и лениво потянулась, обнажая покрытое странными узорами тело.

— Ну и шуму же вы тут наделали, ребята, — произнес до боли знакомый голос. — Я тут пытался вздремнуть неподалеку.

Джан'тар замер. Он узнал этот голос. Он узнал эту бесшабашную манеру. Он смотрел на демона напротив, а тот смотрел на него.

В золотых глазах Князя Знаний отражался шок.

В озорных глазах Князя Войны отражалось чистое изумление.

Секунда тишины, густой и тяжелой, как воздух в Аду.

— Ло?.. — прошептал Джан'тар, его громовой голос вдруг стал неуверенным.

— Джон?.. — эхом отозвался второй демон, его хвост застыл в воздухе.

Они уставились друг на друга. Вся игра, все притворство, все их снисходительные мыслишки друг о друге рассыпались в прах.

Милый, глупенький человечек оказался демоном, чья аура была дикой и необузданной, как первородный хаос.

Самонадеянный, важный смертный оказался одним из древних и могущественных князей Ада.

Мелкие бесы, почуяв, что сейчас произойдет нечто гораздо страшнее простой порки, испарились, визжа от ужаса.

А два демона продолжали стоять посреди разрушенного склада, глядя друг на друга в своих истинных обличьях.

Первым тишину нарушил Лололошка. На его демоническом лице медленно расплылась широченная, наглая ухмылка.

— Так вот значит, какой ты на самом деле, «простой смертный», — протянул он, и в его голосе зазвучали новые, низкие и вибрирующие нотки. Он с нескрываемым любопытством оглядел могучую фигуру Джан'тара с головы до ног. — А я-то думал, чем от тебя так знакомо пахнет. Серой и завышенным самомнением.

Джан'тар моргнул. Шок медленно отступал, сменяясь… чем-то совершенно новым. Смесью раздражения, уязвленного эго и, к его собственному удивлению, безудержного веселья. Вся его тщательно выстроенная игра, его снисходительное покровительство над «милым человечком» — всё это было фарсом. И он был в нем не единственным актером.

— А ты, — пророкотал он в ответ, делая шаг вперед, и земля под его копытами слегка треснула. — «Живешь в кайф», значит? Очаровательно глупенький хаосит, который даже не удосужился как следует скрыть свою сущность. Твоя аура торчит во все стороны, как иголки у дикобраза. Удивительно, как тебя до сих пор не вычислили охотники.

— Может, потому что я, в отличие от некоторых, не строю на центральной площади небоскреб имени себя? — парировал Лололошка, его хвост снова начал подрагивать в такт словам. — Серьезно, Джонни. Бизнес-империя? Публичность? Это так… по-человечески. Я думал, ты просто переиграл в «Монополию».

Он рассмеялся. Звук был уже не человеческим — он был глубже, скрежещущий, как камни, трущиеся друг о друга в глубинах преисподней. И этот смех ударил по самолюбию Джан'тара сильнее любого оружия.

— Я изучаю их, — процедил Князь Знаний, чувствуя, как желваки играют на его нечеловеческом лице. — Я играю с ними. Это высшая форма развлечения. А ты что делаешь? Воруешь пирожные и гоняешь на чужих машинах? Примитивно.

— Зато весело! — Лололошка подмигнул ему своим горящим глазом. — И знаешь, что самое забавное, Джон? Все это время ты смотрел на меня сверху вниз. «Ах, какой милый, непредсказуемый смертный, я покажу ему настоящий мир». А я смотрел на тебя и думал: «Боже, какой напыщенный индюк! Интересно, когда его эго лопнет?»

Он сделал несколько шагов навстречу, сокращая дистанцию. Теперь они стояли почти лицом к лицу. Разница в их демонических формах была разительной. Джан'тар был воплощением темного величия и порядка, монолитной силой. Лололошка — воплощением дикой, необузданной свободы, гибкой и непредсказуемой.

— Так значит… все эти дорогие подарки… — начал Джан'тар, и в его голосе впервые за многие века проскользнула растерянность.

— Были забавной мишурой, — закончил за него Лололошка. — А все твои попытки впечатлить меня своей «властью»… были уморительны.

— А твое восхищение… твоя наивность…

— Были лучшей актерской игрой за последние триста лет. Я почти сам себе поверил.

Они замолчали, глядя друг другу в глаза. Воздух между ними потрескивал от напряжения. Но это было не напряжение вражды. Это было напряжение рухнувших иллюзий и внезапно открывшейся, ошеломляющей правды. Вся их игра оказалась двусторонней. Каждый считал себя кукловодом, а другого — марионеткой. И оба ошибались.

И тут Джан'тар сделал то, чего не делал уже тысячу лет. Он рассмеялся. Глубокий, рокочущий смех, от которого задрожали остатки стекол в окнах склада. Это был смех не снисходительного бога, а равного, который оценил поистине гениальную шутку, разыгранную самой судьбой.

Лололошка, видя его реакцию, тоже не выдержал и фыркнул, а затем его смех присоединился к смеху Джан'тара.

— Значит, — выговорил Джан'тар, отсмеявшись и вытирая несуществующую слезу с уголка пылающего глаза. — Все это время… ты знал.

— Нет, — честно ответил Лололошка, его ухмылка стала еще шире. — Я думал, ты просто самый самовлюбленный человек в истории. А ты?

— А я думал, ты самый очаровательно-бестолковый представитель человечества.

Они снова посмотрели друг на друга, и в их взглядах было уже нечто новое. Не снисхождение. Не притворство. А чистое, незамутненное… уважение. И интерес, который вспыхнул с новой, удесятеренной силой.

— Ну что ж, — Лололошка протянул руку и нагло щелкнул Джан'тара по острому рогу. Тот даже не дернулся. — Знакомство можно считать состоявшимся. Ло'каар. К твоим услугам.

— Джан'тар, — ответил князь, его губы изогнулись в хищной улыбке, которая была куда искреннее всех его прежних человеческих улыбок. — И теперь мне чертовски интересно, чем мы займемся дальше. Когда больше не нужно притворяться.

Ло'каар прищурился, и в его глазах заплясали адские огоньки.

— О, Джан'тар, — промурлыкал он. — Наше веселье только начинается.