Игра света. День 1
@HeartstopperTranslateБольше фанфиков доступны тут: >>тык<<
Пролог
Мир остановился.
Все звуки исчезли, будто кто-то вырвал их из воздуха, оставив после себя оглушающую пустоту.
Я вижу перед собой кровь — так много крови, что глаз не может ухватить границы этой алой лужи. Она медленно стекает по моим ладоням, вязкая, тёплая, смешиваясь с дождём, что хлещет по лицу.
Тело в моих руках тяжелеет с каждой секундой, как будто вытягивает из меня последние силы. Я сжимаю пальцы, боюсь отпустить, но и держать больше не могу. Кожа под руками холодеет так быстро, что мне кажется, моё тело превращается в ледяную оболочку.
Я пытаюсь дышать, но грудь сжимает тупая боль. Воздух рвётся наружу короткими, сбивчивыми вдохами, и каждый из них похож на предсмертный хрип.
В глазах всё дрожит. Я не знаю, что делать. Я не знаю, о чём думать.
Дождь хлещет по щекам, смывает кровь, но её становится только больше. Алые потёки скользят по запястьям, забиваются под ногти, пачкают всё вокруг. Пахнет ржавчиной и мокрой землёй.
Я поднимаю взгляд, но мир расплывается, и кажется, что я стою на границе кошмара. В горле першит от крика, который я так и не могу выдавить наружу.
Я знаю только одно.
Я ненавижу их.
Всех.
Тори Спринг
(несколько дней до пролога)
— Вставай, Тори! — голос Оливера звучал так, будто он кричит мне прямо в ухо, — Торииии!
С усилием открываю глаза. Ослепительно белый свет, пробивающийся сквозь щели в шторах, бьёт в лицо и превращает всё вокруг в смазанное пятно. Кажется, я лежу в аквариуме, полном пыли и воздуха, который не хочется вдыхать. Какой в этом свету смысл? Он только напоминает, что снова утро, снова очередной день, от которого ничего не ждёшь.
Я медленно поворачиваю голову. На полу возле двери, будто обессилевшие, валяются мои джинсы и свитер. На столе под грудой тетрадей едва виднеется чашка с засохшим чаем и скомканные конверты.
Мне всегда казалось, что беспорядок отражает состояние сознания — всё вперемешку, всё не на своём месте.
Оливер стоит посреди комнаты, вытянув руки вперёд, как будто собирается меня спасать. Его пижама с тракторами слегка помята, волосы топорщатся во все стороны. Он кажется таким настоящим и живым, что меня немного коробит.
Я отвожу взгляд к окну. Узкий луч света ложится на потрёпанный ковёр. В этом свете пылинки медленно кружат, похожие на крошечные спутники. Почему-то именно сейчас вспоминается Майкл Холден — его глаза на крыше школы, когда вокруг всё полыхало, а он говорил странно спокойным голосом, будто уговаривал меня не делать последний шаг.
Прошло уже полгода, а всё ещё щемит, когда думаю об этом. Пламя, запах горелого пластика, ледяной ветер над головой и лёгкое предчувствие конца. В ту ночь мне казалось, что, может, в этом хаосе наконец есть хоть какой-то смысл.
— Тори? — голос Оливера становится тише. Он наклоняет голову набок. — Я хочу есть.
Отрываюсь от своих мыслей и чувствую, как тело ноет от холода. Родители и Чарли уехали, значит, завтракать придётся под моим руководством. С трудом откидываю одеяло — морозный воздух ударяет в плечи, пробирает до костей. Гулко хрустит деревянный пол, когда я медленно встаю и тянусь к джемперу. Хочется лечь обратно и притвориться, что меня нет, но я уже в движении.
На кухне пахнет чем-то. На столе лежит тарелка с холодной кашей. Я дотрагиваюсь до неё кончиком пальца, поверхность липкая и неприятная. Видимо, Чарли опять не смог поесть. Выбрасываю кашу в мусорное ведро.
— Оли, умойся и переоденься, пока я готовлю, — кричу я через коридор. — Будешь омлет?
— Да! — весело отзывается он.
Я открываю дверцу холодильника. Свет лампы внутри освещают всё. Беру молоко и яйца. Холодное стекло бутылки мгновенно холодит ладонь.
На полке над раковиной нахожу миску, она чуть шероховатая от царапин, и венчик с облезшей ручкой.
Разбиваю яйца. Жёлток растекается по белку, будто маленькое золотое солнце в молочном облаке. Я начинаю взбивать смесь. Она мягко шуршит, и этот звук успокаивает. Странно, но наблюдать за этим движением — как смотреть на снег, танцующий в свете фонаря.
Я стою так, взбиваю и думаю, что всё повторяется. Всё время одно и то же: утро, омлет, воспоминания, которые никак не хотят уходить.
Я ставлю две тарелки с омлетом на стол. Оливер тут же прибегает и неловко подтаскивает стул. Утренний свет пробивается через кухонное окно и ложится на его растрёпанные волосы.
Обычное утро субботы. Такой мирный момент, что становится чуть не по себе.
Мы едим в молчании. Я почти не чувствую вкуса — всё перемешивается в голове. После завтрака я убираю посуду и запускаю посудомойку. Слышен ровный гул воды, будто она хочет заглушить мои мысли.
Я возвращаюсь в свою комнату, сажусь за стол, открываю ноутбук. Блестящий экран отражает моё лицо — тёмные круги под глазами, немного покрасневший нос. Захожу на блог. Всё так же пусто.
Открываю Тамблер, прокручиваю ленту. И вдруг в глазах вспыхивает знакомая форма — перевёрнутое сердце. Солитер.
Это просто фан-арт. Кто-то написал в описании: «Когда-то они изменили всё. Хотелось бы, чтобы они вернулись…»
Горло сдавливает так сильно, что я откидываюсь на спинку стула.
Вернулись ли они на самом деле?
Или я просто не умею отпускать прошлое?
Чарли Спринг
Тёплая вода стекает по коже, оставляя влажные дорожки, когда я стою в душе и вдыхаю пар. Плитка под ногами чуть шершавая, холодная даже сквозь горячие капли.
Я поднимаю руки. Порезы на запястьях уже почти исчезли, остались тонкие, бледные линии — как карандашные штрихи, которые можно стереть. Или оставить, чтобы не забывать.
Сквозь мутное стекло окна льётся свет — мягкий, как тёплая ткань. Он выхватывает из пара золотистые искры.
После визита к Джеффу всё тело липкое от жары. Я долго стою под водой, пока не чувствую себя чуть более настоящим.
Вытираюсь, беру пенку для лица — пахнет чем-то чистым и прохладным. Мягкая пена покрывает кожу, я медленно втираю её круговыми движениями. Потом крем — холодный, но приятный, он оставляет на пальцах ощущение чего-то нормального.
Выхожу из ванной, на мгновение задерживаюсь у зеркала. Волосы растрёпаны, глаза усталые, но в них больше покоя, чем несколько месяцев назад.
Я переодеваюсь в любимую футболку и джинсы, аккуратно заправляю края, чтобы всё сидело ровно.
На кухне мама сидит за ноутбуком. Её пальцы мелькают по клавишам, лицо слегка нахмурено.
— Я пойду к Нику, — говорю я и беру ключи со стола. — Вернусь часа через четыре.
— Хорошо, дорогой, — отвечает мама, не отрывая взгляда от экрана, — будь осторожен.
Я подхожу к знакомому крыльцу, стучу. Через секунду дверь открывается, и Ник улыбается так широко, что у меня замирает сердце.
— Привет, — говорю я, обнимая его.
— Привет, — его голос тихий, чуть сонный.
Я снимаю обувь, и мы вместе поднимаемся наверх. Нелли бежит следом, хвост у неё виляет так быстро, что кажется — она вот-вот взлетит.
Я падаю на ковёр и прижимаю собак к груди. Их шерсть мягкая, пахнет теплом и чем-то уютным, что невозможно купить.
И спустя несколько минут я, наконец, поднимаю голову — и вижу перед собой нечто совершенно неожиданное.
Форт. Настоящий форт из подушек, сложенный с удивительной заботой. Его вершина украшена мягкой гирляндой, мерцающей тёплым жёлтым светом, а стены — фотографиями. Я подхожу ближе и узнаю наши лица на снимках. Не парадные портреты, а самые нелепые, глупые, живые моменты: Ник с обмазанным тортом носом, я с перекошенным от смеха лицом, оба в мокрой одежде после дождя.
Я начинаю смеяться — громко, по-настоящему.
— Боже, это самое милое, что я видел, — выдыхаю я, смеясь.
— Я знал, что тебе понравится, — улыбается Ник, и в его голосе столько тепла, что внутри становится невероятно спокойно.
— Он намного больше, чем мой, — восхищённо восклицаю я, смотря на форт.
— Идеалу нет предела, — смеётся он в ответ.
Мы залезаем внутрь, берём ноутбук, включаем какое-то фоновое видео на YouTube просто чтобы что-то шумело, и погружаемся в мягкое царство подушек и пледов. Всё вокруг, тепло и уют, но самым тёплым остаётся Ник. Я беру его за руку, прижимаюсь ближе и кладу голову ему на плечо.
Время словно исчезает.
На экране что-то мелькает, но я не смотрю. Моё внимание полностью приковано к тому, кто рядом.
Я вспоминаю, сколько всего мы пережили: тайные разговоры в тетрадях, слёзы, первый поцелуй, страхи, принятие. И всё это, не в прошлом. Мы всё ещё здесь, вместе.
Но в этих воспоминаниях вдруг, как иголка в пальце, всплывает то, чего я боюсь: его переезд. Кент. Разлука. Я стараюсь оттолкнуть эту мысль, прижимаюсь ближе и целую его мягко, с нежностью. И на удивление, краем глаза вижу, как что-то упругое дёрнулось.
— Хочешь, но молчишь? — игриво шепчу я.
— О... Эм... — смущённо отвечает он.
И тут я начинаю долгий поцелуй.
Настолько долгий, что нам приходится взять паузу, чтобы отдышаться. Я сажусь к нему на колени и продолжаю целовать, долго и страстно.
Спустя время, сам того не замечая, мы уже лежим вместе без одежды, а возле нас возникают презервативы.
— Ты точно этого хочешь, сейчас? — спрашивает он неожиданно.
Я целую его и отвечаю:
— Да...
Время перестаёт иметь значение. Я слышу только звук своего пульса и лёгкие стоны Ника. Боже, как я его обожаю. Мы часто этим занимаемся, слишком часто. Ну мы же подростки, кто нас осудит? Делаем что хотим.
Наши тела сплетаются в единое целое, как будто созданы друг для друга. Каждое прикосновение вызывает волну удовольствия, каждая ласка заставляет сердце биться быстрее. Его кожа под моими пальцами кажется такой тёплой и нежной, а его дыхание на моей шее вызывает мурашки по всему телу. Мы движемся в одном ритме, как будто танцуем под музыку, которую слышим только мы двое.
Его губы находят мои, и мы целуемся страстно, глубоко, как будто пытаемся выразить все свои чувства через этот поцелуй. Его руки обнимают меня крепче, и я чувствую, как наше единение становится ещё более полным. В эти моменты я забываю обо всём на свете, кроме Ника и того, как сильно я его люблю.
Комната наполняется нашими стонами и тяжёлым дыханием. Свет гирлянды мерцает, отбрасывая тени на стены, создавая атмосферу уюта и близости. Я чувствую, как его сердце бьётся в унисон с моим, и это заставляет меня ещё сильнее прижиматься к нему.
В эти мгновения я понимаю, что нет ничего важнее, чем то, что мы чувствуем друг к другу. Всё остальное меркнет по сравнению с этой близостью, с этим единением двух душ. Мы как будто плывём в океане любви, и я не хочу, чтобы этот момент когда-нибудь заканчивался.
Но жизнь продолжается, и мы знаем, что завтра нам снова придётся вернуться в реальность. Но сейчас, в этом форте из подушек, под мерцающим светом гирлянды, мы просто наслаждаемся друг другом, этими драгоценными моментами близости и любви.
Время проходит быстро. Когда я смотрю на часы, стрелки уже почти показывают семь вечера.
— Мне пора, — говорю я, чуть неохотно поднимаясь.
— Блииин… — Ник опускает взгляд, — давай завтра сходим в парк?
— Давай, — отвечаю я, и тут же вспоминаю про новый парк аттракционов.
— Слушай… — я делаю шаг ближе, — а если позвать всех, в новый парк аттракционов? Тори, Оливера, Майкла?
— Отличная идея, — улыбается он.
Мы обнимаемся, долго не отпуская друг друга.
Возвращаюсь домой. Оливер сидит на ковре и грохочет тракторами.
— Привет, Оли.
— Привет, Чарли.
Я поднимаюсь наверх, стучу в дверь Тори. Она отвечает не сразу. В комнате полумрак, только экран ноутбука тускло светит из-за горы одеял.
— Привет, — я сажусь на край её кровати. — Как ты?
— Могло быть лучше, — её голос спокойный, но глаза упрямо не поднимаются.
— Можно я побуду с тобой?
— Оу… да, конечно.
Мы сидим рядом. Я рассказываю про Ника, про игру, про лето. Слова звучат чуть неуместно — в этой комнате всё кажется другим, более настоящим.
— А у тебя как дела? – наконец спрашиваю я.
Она долго молчит.
— Не знаю… – голос у неё глухой, будто слова идут издалека.
В этот момент телефон на прикроватной тумбочке загорается холодным светом. Тори вздрагивает и резко берёт его. Лицо застывает. Потом она кидает телефон на ковёр, будто обожглась.
— Нет… Нет… Нет, — её шёпот звучит страшнее любого крика.
Я поднимаю телефон и читаю.
Сердце бьётся так сильно, что в ушах звенит. Солитер вернулся. И в эту секунду становится ясно — спокойные дни кончились.
Автор: Ally books