Игра на струнах Искры

Описание:
Дева, что всю свою сознательную жизнь стремилась достичь лишь одной цели — стать популярной певицей, чарующей чужие сердца. День за днём; от утра до вечера она посещала репетиции, тренировала связки голосовые, не оставляя для себя и пяти минут на личную жизнь. Однажды, позднее обычного возвращаясь домой, она попадает в интересную ситуацию, которая заставит пересмотреть взгляды и поменять заранее приготовленные планы. Пойдёт ли ей это на пользу?

Пролог. "О встрече"

Глава была написана 17 февраля 2024 года.

Очередная репетиция за плечами.
Как и всегда, Серафима крайне критично оценивала свой прогресс. Точнее, она считала, что вовсе никаких успехов не достигла ни в этот раз, ни в прошлый и ни в позапрошлый; один только регресс и максимально неудачные попытки выдавить из себя хоть какое-нибудь мастерство.

Строго и серо девушка относилась к своей будущей карьере. Если когда-то она, светящаяся от счастья за возможное продвижение вперёд, была готова даже через зыбучие пески ползти, то сейчас весь этот оптимизм куда-то сдулся. Разумеется, крупицы сего воодушевляющего настроения до сих пор метались в её белокурой головушке, но они были слишком малозаметными или вовсе неощутимыми. Их призрачный след, не способный даже промелькнуть среди меланхоличной среды, разве что чудом мог чувствоваться. Особенно в те жизненные события, когда Серафиму поздравляют с днём рождения, или просто приглашают провести время в компании весёлой. За те же прекрасные выступления её хвалили. Но держась пессимистичной позиции так же крепко, как парашютист за жизнь, за секунду до прыжка узнавший, что парашют не работает, — придерживаясь данной позиции, она всё равно считала себя потерявшейся. Словно ей чего-то не хватало.

Она сидела в такси с водителем, без умолку болтавшим о своей семье, жизненных проблемах; приправлено всё это было акцентом, предположительно, цыганским. Тому, как таксист тараторил, позавидовал бы один из её приятелей и, по-совместительству, коллега по выступлениям: за столь короткое время произнести больше тысячи слов, складывая их в бессвязные друг за другом предложения, прыгая от одной темы к другой — это, бесспорно, талант. Они могли бы посоперничать друг с другом за звание "отвлекающегося рассказчика".
Вся та сумбурность коротких историй мужчины, в которые Сера даже не вникала, только отвлекали от собственных меланхоличных мыслей. Безусловно, отвлечься от негативщины было просто необходимо, но не в такой причудливой компании. Надоедливой даже, подобно жужжащей под ухом мухе.

— О, и знайте, они ещё меня осуждать удумали, как если бы я бедным был, но виноваты-то они оказались! Отрицали только, а я всё знал. Не слушали меня. Как всегда! — что-то там себе ругался таксист, периодически отвлекаясь от дороги, чтобы посмотреть, слушают ли его.

— Да, да… — лениво поддакивала девушка. — За дорогой следите, прошу.

— Я слежу! Не нужно сомневаться во мне, дамочка. Понимаете, я всё вижу, можете не переживать даже. Я за всем слежу и всё контролирую. — он повернул к ней голову, хмуря густые чёрные брови.

— Не ищу поводов сомневаться в вас, только… — внезапная пауза в речи сопровождается последующим криком и округлёнными от испуга глазами, устремлёнными мимо неряшливого болтуна: — ОСТАНОВИТЕСЬ!

Со всей силы перепуганный водила давит педаль в пол, когда, последовав взору своей талантливой пассажирки, видит на дороге огроменное препятствие. Машину начинает заносить, а та преграда, неожиданно для них двоих, начинает прыгать с места на место. Словно оно боялось наступить на автомобиль, но в то же время прилагало все усилия, дабы раздавить её и находящихся в ней существ.
Под дружный крик, скрип колёс и грохот танцующих массивных "булыжников" машина дрифтит в сторону, чуть не перевернувшись.

Сердце бешено барабанит; под такой бит, Серафима, думалось, запоёт от страха. Она уже вытянула одну ноту за другой, когда кричала на развороте. Горло не болит, только в груди жжётся от адреналина. Голова закружилась от судорожных попыток восстановить дыхание. Беглые глазоньки собачьи, — названные так в честь гетерохромии, где очи поделены на голубой и карий цвета соответственно, — дальше салона автомобиля не видели, но и на потерявшего сознание водителя она взгляда не поднимала.

Что-то достаточно громко ударило рядом с машиной вновь, заставив подпрыгнуть на месте. Всем телом Серафима вжалась в кресло, пока разноцветные очи испуганно высматривали за тёмными окнами виновника сего ужасного происшествия. Ничего, кроме той же огромной конструкции, она не видела. Но каково же было её удивление, когда это "что-то" согнуло колени и принялось отрывать крышу от авто. То, что было "до", являлось лишь частью чего-то поистине... большого!
В этот миг вся жизнь пронеслась перед глазами начинающей певицы, так и не достигнувшей своей единственной цели; и не важно, что несколькими минутами ранее она про себя твердила, что это всё не имеет смысла.
Когда, наконец, её лишили крыши над головой, первое, с чем встретился её перепуганный взор, были пристально глядящие голубые окуляры. От неожиданного зрительного контакта в горле встал ком; мозг подал телу сигнал замереть и не шевелиться. Вдруг поможет?
Гигантский монстр внимательно смотрел на вжавшуюся и не двигающуюся девицу, наклонял голову влево-вправо, подобно любопытному щенку. Ничего не говорил. Молча анализировал, моргая своими оптозатворами. Человеческое создание отвечало тем же.

— …Ты… не пострадала? — роботизированным голосом спрашивает это железное чудо природы.

Сера не спешила отвечать ему. Смотрела на него неотрывно, мысленно предполагая, где она в жизни нагрешила, что её Смертью оказалось… вот это?

— Я не хотел… напугать. — продолжал свой монолог, не дожидаясь моментального ответа. — Я… потерялся.

— «Потеряться? С такими габаритами? Это просто смешно!» — подумала Серафима.

Спустя минуту-две она всё же решилась отстегнуть ремень безопасности, старательно не сводя очей с гостя на дороге.
Весь тот промежуток, уделённый её попыткам выбраться из машины, в которой, впрочем, она чувствовала меньшую безопасность, чем на улице, робо-монстр наблюдал с любопытством.

— Ты… — неуверенно начала Сера, да только тут же запнулась. Её голос дрожал и звучал выше, чем обычно. Она с опаской сделала пару шагов вперёд к сему созданию, не обращая внимания на боль от каблуков, натирающих ей. — …Как… тебя зовут?

— Моё… имя? — лазурный мех вопросительно склонил голову. — Рейслайт. Меня зовут… Рейслайт.

— «Рейслайт...» — повторила она про себя. — «Звучит поэтично!»

— Что ж, Рейслайт… — чуть громче произносит белокурая, не торопясь подходить к нему ещё ближе. — А я… Меня можешь называть Серафимой. Хорошо?

— Я… понял. — кивает он. — Сера…фима. Серафима…

Повторяя её имя, он будто бы пел. Оно, кажется, ему симпатизировало. Подобно дитю малому, услышавшему забавное слово, и без конца повторяющий его, надоедая тем самым и родителям, и друзьям своим. Но это создание, представившееся Рейслайтом, не вызывало раздражения.
В настоящий момент, между неизвестным автономным роботом и певицей-самоучкой, налаживалась связь. Потихоньку-помаленьку Сера в этом колоссе видела не машину для убийств, а по-настоящему потерявшего ребёнка, — насколько бы комично это не звучало с учётом габаритов того.
Её так же смущало его поведение: почему для своего вида, — насколько она успела разглядеть, — награждённого шрамами, изуродовавшими корпус, он ведёт себя столь… наивно?

Укутавшись в думах своих, Серафима не сразу заметила, как большое механическое чудо перестало повторять её имя. Рейслайт схватил манипуляторами свою голову и громко загудел, чем, собственно, и вытащил девушку из раздумий.
Гул усиливался, безжалостно ударяя по барабанным перепонкам. Девица закрыла уши руками, но это не особо помогало.

— А-а!.. — слёзы выступили на глазах собачьих. — Рейслайт! Потише, умоляю тебя! Что случилось? Что…

Попытка перекричать чудом выносимую частоту не увенчалась успехом. Да и, впрочем, изначально не имела в этом никакого смысла.

Надавливая на уши, Сера, вместо того, чтобы свалиться на колени и разрыдаться от боли, принудила себя сделать несколько неуверенных шагов к гиганту. Она подошла достаточно близко к его коленным шарнирам и, пару секунд посомневавшись, подняв взор на фейсплейт серо-синий, всё-таки прикоснулась к нему. Холодок корпуса заставил вздрогнуть, но это её не остановило. Она попыталась обнять его; прижаться, жмуря глаза. Её руки нежно поглаживали, успокаивали его, будто бы это и правда просто очень большой ребёнок.
На мгновение Серафиме показалось, что гул уже безжалостно уничтожил её слух. Она не слышала ничего, кроме собственного сердцебиения. Затаила дыхание, боялась дёрнуться лишний раз. Открывать глаза тоже не хотела. Что происходит там, вне её сомкнутых век? Почему здесь такая тишина? Может ли это быть… концом? А стук сердца нечто иное, как иллюзия, созданная подсознательным для малюсенькой надежды, что она всё же жива?

 — …Фима… — в очередной раз она вздрагивает, услышав роботизированный, но уже знакомый без пяти минут голос. Не чётко, а приглушённо, словно она находится глубоко под толщей воды.

Её веки распахиваются в изумлении. Она замечает, как голубые окуляры смотрят на неё в ответ сверху вниз.
Нельзя было не отметить, насколько же завораживающими были эти нечеловеческие очи. Хоть ей никогда не нравились наука, роботы и прочая фантастика, воочию лицезреть нечто необычное было... потрясающе. И всё ещё немного страшно.
А через страх перед неизвестным и огромным пробиралась родимая связь. Пошло ли это сразу после того, как автобот петь пытался, ограничиваясь одним лишь "Серафима"? Или они связаны друг с другом волею судьбы? Хоть над точным ответом можно только гадать, сама девушка потихоньку начинала воспринимать Рейслайта крайне уникальным в своём роде младшим братом. Лишь поверхностно и по первому впечатлению. В любом случае, этот приятель — самое завораживающее, что случалось с ней за последние месяцы.

 Слегка наклонённая набок голова иноземца скрипнула, отвлекая Серафиму, в очередной раз, от мыслительного процесса над сценарием собственной жизни. Осознавав, что до сих пор она прижимается к его нижнему манипулятору, отходить всё равно не спешила. Только спустя несколько секунд делает шаг назад, оставляя ладонь на холодном металле. Не отпускает полностью и взора так же не отводит. По интуиции чувствует, что отпустить сие робо-чадо со шрамами не сможет. Не захочет уже.

— Рейслайт, ответь мне… — поначалу тихо начала девушка, а затем, позволив себе оттянуть вопрос мгновениями любования, продолжила: — Откуда ты? Что ты тут делаешь?

— Прости, Фима. — он отрицательно мотнул головой. — В моём блоке памяти… не так много данных. Я не знаю… с чем это связано. — в его ином тоне речи слышалась печаль.

— Хотя бы что-то?

— Моё имя — Рейслайт. Я автономный робот, прибывший с… — невозможно было услышать продолжение. Эта цензура максимально неприятно залилась белым шумом. Только постукивание по ноге от Серы помогло автоботу заметить, что он глючит. — …Я искал, наверное, убежище… Или бежал. Я не помню.

— Знаешь, это… не страшно. — дёрнула головой в попытке избавиться от звона в ушах. — Идём со мной, Рейслайт.

— С… тобой? — от недоумения трансформер наконец выпрямился.

— Да! — улыбнулась она ему. — Я тебе петь буду! Хочешь?

— Петь?..

В подтверждение слов своих Серафима обогнула ногу автобота, прокрутилась вокруг неё, напевая одну из популярных в её списке интересов мелодию: то была спокойная, умиротворённая песня про девушку, желавшую быть любимой, целованной единственным мужчиной. Но что это за "пу-буп-пи-ду" эта белокурая только что издала, весело пританцовывая снизу ног великана? Кажется, это рассмешило его!

— Падам-падам-па! — подпел Рейс и засмеялся. — Я… согласен! И пожалуйста… — затих.

— Да? Что такое?

 — Пой мне почаще. — на фейсплейте автобота засияла искренняя, приправленная нотками смущения и неловкости улыбка.

— Ха-ха-ха! — пустынная улица озарилась звонким смехом. — Не волнуйся, Рейслайт! Я только рада.

Хотел было лазурный трансформер что-то от себя добавить, как услышал вдалеке приближающиеся сигналки. Только что развесёлая атмосфера сменилась на напряжённую с осознанием, который на улице час и что, вероятно, кто-то вызвал полицию из-за недавнего шума.
Пока Серафима металась из стороны в сторону, думая, что же ей делать, ибо водитель до сих пор в отключке храпит за рулём съехавшей с дороги машины, Рейслайт окликнул её. Как только она посмотрела на него, так тут же он перевоплотился в тёмно-синий внедорожник. От такого белокурая девица застыла на месте с глазами по пять копеек, но чёткое бибиканье и резко распахнувшаяся передняя дверь снова оторвали девушку от режима статуи.

— Садись же, Фима! — донеслось из салона.

Помешкав на месте пару секунд, оглядевшись из стороны в сторону и в панике осознавав, что сирены всё ближе, Серафима запрыгнула на водительское сиденье. Момент — и ремень безопасности крепко-накрепко держит туловище женское. Ещё секунда проходит — вот дверца захлопывается; авто срывается с места в противоположном от сирен направлении, камни с песком летят из-под колёс. Только рёв мотора эхом раздаётся по ближайшим улицам. Вот это скорость!

— Ох, а!.. — взвизгнула Сера, вжимаясь в спинку кресла. — Подожди, ты ведь… ты не знаешь, где я живу!

— Мы что-нибудь… придумаем. — неуверенно отвечает ей мигающая эмблема на рулевом колесе. — Главное ведь сейчас оторваться от них?

— О, нет… — искренний испуг слышится следом.

— Что такое?

— Рейслайт, там же… Там… — с каждым осознанием следующего Серафима закатывала к крыше глаза. — …Таксист же вёз меня домой… У него ведь… Остаться могли данные о конечной точке! А он там один! Без сознания! О, не-е-ет… — последний стон был максимально жалобным.

 — Это… плохо. Но… — автобот пытался найти подходящие слова в своей библиотеке знаний. — …Я буду рядом!

— …Очень мило, Рейслайт. Спасибо. — тяжело вздыхает девушка, понимая глубоко в душе, что рядом с полицейским участком припаркованный внедорожник без водителя и, возможно, номеров, будет самой забавной поддержкой на свете. Но она всё равно рада своему новому другу и его попытке успокоить её. У них ещё впереди полным-полно времени.

Как итог, дом-то они нашли. А там, на следующий день, к ним нагрянула добросердечная полиция и давай разбираться, ведь со слов оставленного водителя, цитируем: «Эта ненормальная пыталась выхватить у меня руль!». На протяжении нескольких дней по мозгам певицы-самоучки хорошенько гребли наитупейшими граблями, пока не выяснилось, что, по счастливому стечению обстоятельств, на тот момент таксист был совсем капельку пьян. Ну что за нервотрёпка! Он угрожал ей годами исправительных работ за бестактность и неадекватное поведение, а оказалось, что он сам вляп по самые уши.

К сожалению, до Серафимы всё равно докопались за оставленную у гаража внедорожную машину, на которую у неё не было прав или каких-либо других документов. Ей пришлось включать красноречие на максимум и пытаться убедить полицейских, что это авто принадлежит её "существующему бойфренду", который сейчас находится в командировке, а уезжал на служебном транспорте. На первое время прокатило, и то потому, что указанное время "якобы настоящей командировки" составляет полгода. Отсутствие документов вызывает подозрения до сих пор, но Сера до конца убеждала представителей власти в том, что всё нужное осталось у возлюбленного дома… в другом городе! Штраф, так или иначе, ей всё равно пришлось выплатить.

После этой инцидента Рейслайт подтрунивал над Серафимой, представляясь ей её "парнем", не до конца понимая истинного значения этого слова.
С этого же момента их история постепенно окрашивается в ярчайшие цвета. Она помогает ему вспомнить обо всём, поёт весёлые песни, заботится с чистой душой, а он, в свою очередь, становится её первым поистине настоящим и интересным другом.

«До конца?»
«Я не оставлю тебя».