Игра без победителей

Говорят, что противоположности притягиваются. Ли Минхо и Хан Джисон были живым доказательством этой теории - только их притяжение не было в любовном или дружеском плане. наоборот, они заклятые враги, каждый из них пытается доказать, что он лучше другого.

Ли Минхо был воплощением зимы. Холодный, расчётливый, жестокий. Его глаза цвета ночного неба не выражали эмоций, когда он шагал по головам людей к своей цели. Деньги, власть, влияние - он собирал это с холодной страстью, не останавливаясь ни перед чем. Он был красив той опасной, хищной красотой, которая притягивала и пугала одновременно

Джисон был полной противоположностью - яркое воплощение лета. Солнечный, шумный, невыносимо обаятельный. Ему было скучно сидеть на одном месте. Азарт был его наркотиком: покер, ставки, рискованные сделки, из которых он выходил сухим благодаря своему чутью и острому языку. Он мог рассмешить кого угодно и втереться в доверие куда быстрее, чем Минхо со своими деньгами. Но Джисон не умел ждать, он привык брать всё и сразу.

Они ненавидели друг друга с первой встречи. Это была не просто неприязнь, а глубинная вражда двух хищников, делящих одну территорию. Минхо презирал ветреность Джисона и его манеру прожигать жизнь. А Джисон ненавидел холодную расчётливость и жестокость Минхо.

Мир был слишком тесен для них, но судьба решила пошутить особенно жестоко. И в этот ледяной и солнечный мир ворвалась она - Шин Рюджин.

Она появилась на благотворительном аукционе в длинном чёрном платье, которое облегало её фигуру. В ней было всё: ледяная, недосягаемая красота Минхо, которая манила, но не подпускала близко, и искрящийся, азартный огонёк в глазах, так знакомый Джисону.

Рюджин увидела их обоих и поняла: игра начинается.

---

Минхо увидел в ней равную. Ту, кто не будет дрожать от страха в его присутствии, кто сможет выдержать его тяжёлый взгляд и не отвернуться. Он подошёл первым, протянул руку для поцелуя, и его холодные губы едва коснулись её кожи. "Ли Минхо" — представился он тоном, не терпящим возражений

— Ли Минхо, значит — произнесла Шин. — Я много слышала о вас

— Надеюсь, ничего хорошего, — ответил он, продолжая держать ладонь девушки в своей руке. Её кожа была прохладной, но от прикосновения будто ток прошёл.

— Оу, разное. Но я никогда не верю слухам. Я предпочитаю составлять мнение самостоятельно.

— И какое же мнение вы составили?

– Ещё составляю. – Рюджин улыбнулась той самой улыбкой, которую потом будут вспоминать оба парня бессонными ночами – Это долгий процесс.

Джисон, наблюдавший за этой сценой из-за бокала с шампанским, почувствовал укол ревности.

Рюджин ушла, оставив после себя аромат духов и странное чувство, будто что-то важное только что произошло, но ты не успел это осознать. Но Хан сразу подбежал к ней.

— Мисс, не верьте ни единому слову Минхо. Он просто робот в элегантном костюме. А вот я - Хан Джисон, и я обещаю, что вечер со мной будет гораздо веселее.

— А кто сказал, что я ищу веселья? – Рюджин склонила голову набок – Может быть, мне нравятся загадочные роботы?

---

С этого дня началась война. Война, в которой оружием служили букеты редких орхидей, билеты в закрытые клубы и приглашения в самые дорогие рестораны. Минхо дарил ей холодную, изысканную роскошь. Он приглашал её в лучшие рестораны, дарил подарки, которые стоили состояния, и предложения, от которых невозможно отказаться. Рюджин принимала всё с идеальной вежливостью, благодарила, улыбалась, а потом исчезала. Как дым. Он мог позвонить ей вечером, договориться о встрече, а утром обнаружить, что её телефон вне зоны доступа

Это бесило, но и заводило. Это превращало холодного, расчётливого Минхо в одержимого.

Джисон действовал иначе. Он караулил её в местах, где она появлялась - в клубах, галереях, маленьких кафе. Он смешил её, рассказывал истории. И иногда ему казалось, что её лёд тает. Что она смотрит на него не как на забавного клоуна, а как на... кого? Он не мог подобрать слово. Но когда он пытался сделать следующий шаг, она отстранялась. Легко, естественно, будто ничего и не было.

Шин играла по своим правилам. Ей нравилась эта власть. Нравилось видеть, как лёд в глазах Минхо сменяется угольком ревности, когда она упоминала Джисона. Нравилось замечать, как гаснет солнечный свет в глазах Джисона, когда она рассказывала о подарке Минхо. Ей нравилось выводить их на ревность..

— Ты слишком нетерпелив, Хан — сказала она однажды, когда он попытался её поцеловать – Твоя торопливость портит всё удовольствие

— А ты любишь, чтобы удовольствие длилось долго?

— Я люблю, чтобы оно вообще было. А с тобой... — она задумалась, склонив голову, — с тобой слишком легко. Ты как открытая книга. С тобой скучно. Я уже знаю все твои трюки. Тебе нужно стать более закрытым, как Ли Минхо

Она ушла, оставив его в полном недоумении. Открытая книга? Скучно? Короля азарта и импровизации, назвали предсказуемым?! Стать как Ли Минхо?

Джисон не знал, что Минхо она сказала нечто похожее, но другими словами.

— Ты как крепость, Минхо, — сказала она, когда он в очередной раз пригласил её в свой дом. — Неприступная, холодная, красивая. Но в крепостях живут солдаты, а не люди.

— Я человек

— Ты - лёд. Да, лёд может обжечь, но не согреть.

— Ты хочешь, чтобы я согревал?

— Я хочу, чтобы ты был настоящим. Будь более тёплым, как Хан Джисон.

Минхо сжал челюсть. Настоящим? Его лёд не может согреть? Быть как Хан Джисон? Он не знал, какой он настоящий. Он так долго строил эту стену вокруг себя, что забыл, что за ней.

Рюджин смотрела на него с сочувствием и интересом. Она видела больше, чем он хотел показывать. И это пугало.

---

Так прошло три месяца гонки, в которой не было финиша. Три месяца попыток доказать, кто лучше, кто достойнее, кто сможет растопить лёд или приручить огонь

Они оба изменились. Минхо стал чаще задумываться о том, что его методы не работают. Деньги, власть, влияние - для неё это было пустым звуком. Джисон, в свою очередь, понял, что его обаяние и остроумие разбиваются о её стену, как волны о скалу. Она смеялась его шуткам, но в глазах оставалась пустота.

Шин Рюджин привыкла разбивать сердца. Это было её хобби, её искусство, её способ чувствовать себя живой. Она впускала людей в свою жизнь ровно настолько, чтобы они привязались, а потом исчезала, оставляя после себя боль. Но с этими двумя всё пошло не по плану.

---

Оба парней не замечали одного: в её глазах что-то менялось. Совсем чуть-чуть. Она влюбилась.. в эту игру. И, кажется, влюбилась в них обоих. В Минхо - за его стальную надёжность и скрытую уязвимость, которую она чувствовала за броней. В Джисона - за его искреннюю теплоту и способность любить так же ярко, как он жил. И это было страшнее всего..

Она разрывалась. Впервые в жизни не знала, что делать. Впервые в жизни боялась выбрать, потому что выбор означал потерю. А терять кого-то из них было невыносимо. Но виду она не подавала. Игра продолжалась.

---

Тот вечер должен был стать решающим. Они втроём оказались на одной вечеринке - закрытое мероприятие в загородном особняке, куда съехалась вся элита.

Они танцевали. Сначала с ней по очереди - Минхо, потом Джисон. Потом одновременно - она оказалась между ними, и танец превратился в странное перетягивание каната, где никто не хотел уступать.

— Тебе не надоело? — спросил Джисон, глядя на Минхо поверх её плеча.

— Это ты у себя спроси. Ты же здесь лишний.

— Я? Лишний? Слышал бы ты, что она говорила мне на прошлой неделе.

— Она тебе много чего говорит. Ты просто не умеешь читать между строк.

Рюджин слушала их перепалку и чувствовала, как внутри закипает что-то новое. Не холодное любопытство, не желание поиграть, а живое, горячее чувство. Ей хотелось, чтобы они оба замолчали. Или чтобы они оба говорили ей что-то важное. Или чтобы этот вечер никогда не кончался. Но вечер кончился. Как всё хорошее.

Когда гости начали разъезжаться, Минхо перехватил её у лестницы на второй этаж, где находились гостевые комнаты.

— Нам нужно поговорить, — сказал он, и в его голосе не было привычного холода. Только усталость и что-то похожее на отчаяние.

— Здесь?

— Наедине.

Он взял её за руку и повёл вверх по лестнице. Джисон, который как раз был недалеко, увидел это и рванул следом.

— Минхо, стой!

Но Ли уже открывал дверь одной из комнат. Он втащил Рюджин внутрь и захлопнул дверь перед носом Хана.

— Какого чёрта?! — Джисон забарабанил по двери. — Открой!

Щёлкнул замок.

---

В комнате было темно. Только лунный свет пробивался сквозь неплотно задёрнутые шторы, рисуя серебряные дорожки на полу. Шин стояла у стены, куда её прижал Минхо, и смотрела на него без страха. Только удивление и что-то ещё, чему она не могла подобрать названия.

Минхо не отпускал её. Его руки сжимали её запястья, но не больно - скорее фиксируя, чтобы она не могла ускользнуть, как делала всегда. Он смотрел на неё сверху вниз, и в лунном свете его лицо казалось будто из мрамора.

— Рюджин, я тебе не игрушка, — резко сказал он, и каждое слово падало как камень. — Если ты хочешь меня, то так и скажи. Иначе я уйду.

Она молчала. Просто смотрела в его глаза - холодные, но такие живые сейчас. В них горело то, чего она никогда не видела. Боль? Отчаяние? Любовь? Она не знала.

— Ты слышишь меня? — его голос стал тише, но от этого ещё страшнее. — Я устал играть в твои игры. Я устал быть одним из двух. Я хочу знать. Прямо сейчас.

За дверью послышался глухой стук - Джисон сполз по косяку на пол, прижимаясь спиной к стене

— А я вообще-то не запасной вариант! — крикнул он, и в его голосе не было привычной лёгкости. Только боль и злость. — Либо ты моя, либо это конец! Слышишь, Рюджин? Я не буду ждать вечно!

Она вздрогнула. Эти слова, сказанные с такой страстью, пробили трещину в её броне.

Минхо чуть ослабил хватку, давая ей свободу. Проверяя. Надеясь.

— Выбирай, — сказал он. — Я или он.

Рюджин перевела взгляд на дверь, за которой сидел Джисон. Она знала, что он там. Знала, что он слышит каждое слово. Знала, что он тоже ждёт.

Она посмотрела на Минхо. На его красивое, холодное лицо, на котором сейчас читалась такая уязвимость, что сердце сжалось.

— Мне... нужно подумать, — тихо сказала она, глядя в его глаза. Голос дрогнул, впервые за долгое время. — Пожалуйста.

Минхо замер. В его глазах мелькнуло разочарование, смешанное с пониманием.

— Сколько ещё ждать?! — взорвался Минхо, теряя контроль. Его грубость должна была скрыть отчаяние. — Выбирай, либо я, либо он! Здесь и сейчас. Я не выйду из этой комнаты, пока не услышу ответа.

---

Тишина в комнате стала вязкой. За дверью всхлипнул Джисон. Он тоже ждал ответа, боясь пошевелиться.

Рюджин открыла рот, но слова застряли в горле. Она переводила взгляд с двери на Минхо. Шин закрыла глаза. В голове проносились мысли, одна страшнее другой. А может, ей никто не нужен? Может, ей нравится быть той, кто разбивает чужие сердца? Она делала это столько раз, что забыла, каково это - чувствовать боль самой. Но сейчас она чувствовала. И это было невыносимо.

Правда была хуже любого их предположения. Она влюбилась. В них обоих. Они были её наркотиком. Рю хотела их обоих. И не могла выбрать.

Минхо ждал, буравя её взглядом. Джисон ждал, затаив дыхание.

А Рюджин молчала. Она смотрела на Минхо, и в её глазах не было ответа. Только вечный, бесконечный вопрос. Вопрос, который разбил два сердца, так и не будучи заданным вслух.

Она просто улыбнулась той самой своей загадочной, дьявольской улыбкой, которую они оба так любили, и слегка покачала головой. Ответа не будет. Вопрос повис в воздухе, холодный и острый, как лезвие ножа, и ситуация так и осталась нерешённой. Навсегда...