Игорь/Буда

Комната до краёв наполнена вязким, тягучим ожиданием большего. Жарко, по-особенному, томно хорошо: когда хочется закатить глаза от предвкушения и надеяться на то, что желания будут понятны без слов.

Когда хочется, чтобы партнёр мог по малейшему жесту понять все мечты и фантазии, воплотить их в жизнь в лучшем виде и позволить блаженному удовольствию разливаться по телу едва ощутимым огнём.

Вся одежда уже лежит на полу небольшой горой. Пара плессированных юбок и футболок с белыми надписями на них. Кажется, парных? Сложно сказать – в полумраке комнаты этого почти не видно.

Две пары очков лежат на одной из тумбочек по бокам кровати. Слишком уж неприятно, когда они звякают, ударяясь друг о друга каждый раз, стоит лицом оказаться в достаточной близости.

Розовые волосы Игоря струятся мягкими волнами по плечам, когда резинка тоже оказывается закинута куда-то на пол.

Буда сидит у его ног, обхватив пальцами за лодыжку, и прижимает кончики пальцев к губам. Поцелуи едва ощутимо щекочет нежную кожу стоп, и Игорь чуть морщится от каждого прикосновения, но в хорошем смысле.

Он чувствует, как упругими поцелуями покрывается вся ступня, и дёргает ногой, стоит им стать совсем щекотными. Но его жених не отстраняется, наоборот: ведёт поцелуи выше и выше, пока наконец не добирается до щиколотки. Влажно, немного грубо казается зубами выпирающей круглой косточки, чем вызывает недовольный визг. Игорь впивается ногтями ему в запястье и тянет на себя, заставляя подняться.

Буда повинуется секундному порыву возлюбленного, и его парень пользуется этим мгновением спокойствия.

В тот же миг затягивает брюнета в окрыляющий поцелуй, прижимаясь к его губам в отчаянном, едва разумном от пьянящего возбуждения поцелуе.

Зарывается пальцами в тёмные волосы, льнёт настолько близко, что любые грани между их лицами начинают стираться.

Буда оплетает любимого руками за шею, и пытается перехватить жалкую инициативу в этом прикосновении – увы и ах, безуспешно.

Страстное касание длится настолько долго, что лёгкие начинают нещадно гореть – лишь тогда выходит оторваться.

Игорь в одно мгновение оказывается по другую сторону от возлюбленного – теперь тот ближе к краю кровати – и мягким движением толкает жениха в грудь. Он падает спиной на кровать, а Игорь наклоняется чуть ниже к чужому лицу.

Буда поднимается на локтях, оставляя едва ощутимое прикосновение губ к чужому носу, и Игорь хмыкает. Сложно назвать этот звук недовольным – ему нравится, просто мелкие глупости отвлекают.

Юноша старше ставит одно из своих коленей между чужих ног, и целует своего парня в уголок губ. Этот поцелуй едва ли длится больше пары секунд, и Буда недовольно ворочается от такой мстительной, глупой и мелочной пытки.

– Хей... – брюнет проводит кончиками пальцев по волосам Игоря и распутывает мелкие колтуны. – Прекращай, ну.

– А тебе прям всё и сразу дай, ага да. – Игорь закатывает глаза и с небольшой силой давит на чужой пах. Буда издаёт какой-то невнятный, едва похожий на слова звук. Очевидно, он хотел что-то сказать, но его самым наглым образом прервали.

Юноша наклоняется чуть ближе к чужому лицу и предупредительно кусает жениха за щёку. Тот резко вскрикивает от неприятных ощущений, но Игорь тут же отпускает упругую кожу.

Буда потирает уязвлённое место ладонью и что-то едва разборчиво бормочет про животную натуру, которую плохо выходит скрывать.

Игорь даёт небольшую, длиною в несколько секунд, передышку. Оставляет на любимом теле дорожку из влажных поцелуев, стремящуюся от кости челюсти до паха.

Молодой человек останавливается у сосков и проводит языком по набухшим бугоркам. Слышит, как партнёр едва внятно протестует и прилегает плотнее. Вдавливает сосок языком и вбирает в рот, слегка посасывая.

Буда цепляется кончиками пальцев за белые простыни и сжимает их в руках, когда каждое движение чужого рта на нём начинает становиться почти болезненным.

– Стой-стой, любимый...

Игорь отстраняется, услышав прерывистую речь, и смотрит на жениха сверху вниз. Прищуривает глаза, пытаясь понять, но тут же наклоняется и проводит языком по линии груди.

– Тебе не нравится? Как же так... – он звучит комично-сокрушающимся, и Буда едва понимает, как можно быть грёбаным суккубом с невинным выражением лица.

Он спускается языком ниже и случайно – случайно ли? – касается ладонью чужого члена. Буда выдыхает сквозь сжатые зубы и поджимает колени, когда его в очередной раз прерывают на полузвуке.

Довольное мычание разрывает тишину комнаты, стоит Игорю ещё раз бегло провести ладонью по чужому органу, когда он отодвигается чуть дальше от возлюбленного.

– Ммм, – Игорь задумчиво мычит и постукивает пальцем по чужой груди. Создаётся легкая вибрация, от которой Буда почти готов изнывать. – Повернись-ка, любимый. – юноша тянется, чтобы запечатлеть смазанный поцелуй на чужой щеке и царапнуть нижнюю кость черепа зубами. Брюнету кажется, что его и правда взял в плен какой-то блядски привлекательный суккуб в теле его любимого, но... Наверное, так это и должно ощущаться, да?

Так что молодой человек переворачивается на живот, когда слышит, как открывается и закрывается ящик прикроватной тумбочки. К некоторой части всего происходящего они подготовились чуть раньше, но... Нельзя же просто достать всё необходимое и разложить на кровати так, будто это не какое-то приятное занятие, а эксперимент? Кажется, лежи тюбик со смазкой где-то на кровати, и Буда почувствовал бы себя у хирурга на столе.

Парень вырывается из своих мыслей, когда чувствует, как пальцы в холодном геле касаются его. Чуть раздвигает колени как-то на автомате и утыкается головой в подушку, стоит Игорю аккуратно ввести средний палец на пару фаланг.

– Скажи, если будет больно, хорошо? – чужой голос раздаётся у самого уха, и брюнет едва может выдавить из себя "да", когда по его ушной раковине проводят влажным, горячим языком. Он вытягивает шею, пытаясь совладать со всеми ощущениями в теле, и палец внутри проскальзывает по третью фалангу. – Вот и умница. – от этой ухмылки по телу пробегают мурашки.

Проходит ещё немного времени прежде, чем Буда чувствует себя достаточно... Комфортно для всего дальнейшего.

Игорь раздвигает пальцы внутри возлюбленного ножницами и краем уха едва может услышать тихий скулёж, приглушённый подушкой. Кажется, он совсем немного затянул это всё, но... Что-то ему подсказывает, что любимый будет благодарен уже через несколько часов.

Он оставляет успокаивающий поцелуй у чужого виска, и пальцы быстро меняются на что-то более толстое и ощутимое. Игорь поправляет шлёвку ремня где-то сзади поясницы и чувствует приятное давление ободка на теле. Дополняющее, если угодно.

Юноша входит медленно и очень аккуратно – до тех пор, пока не почувствует тепло чужой кожи у собственного паха. Буда сглатывает, когда возлюбленный начинает медленно двигаться.

Одна из рук жениха вдруг оказывается на члене и медленно двигает в такт движениям – и с каждой секундой парню всё больше кажется, что в секунду происходит больше действий, чем он может вынести.

Игорь наклоняется, чтобы запечатлеть успокаивающий поцелуй меж лопаток и царапнуть одну из костей зубами. По телу Буда проходит крупная дрожь, когда угол давления внутри него меняется от этого движения. Прогибается в спине, стоит резиновой головке коснуться комочка нервов, и утыкается лицом в подушку. Все постыдные звуки утопают в шёлке тканей и обрываются криком, когда Игорь шлёпает любимого по открытой упругой коже. На ягодице остаётся красноватый след из пальцев, и брюнет резко вскрикивает от боли. Звук разносится по спальне.

– Оторвись же ты от подушек, ну в конце концов... – Игорь замедляет движения, чтобы сделать каждую секунду убийственно невыносимой.

– Прости... Прости-прости... – извинения сыпятся едва слышимым потоком, то и дело прерываемым вечными вздохами. Трение о стенки внутри, замедлившееся до болезненного темпа, почти заставляет умолять о большем. Хочется на мгновение отринуть всю гордость и поддаться пелене возбуждения, застилающей глаза и разум.

– Тогда оторвись от кровати. – юноша кусает раковину чужого уха, и Буда поднимает лицо от ткани.

Лишь тогда другой юноша позволяет происходящему стать немного интенсивнее. Когда глубокие, надрывистые стоны окутывают каждую стену комнаты, когда все шлепки и вздохи теряются в более пошлых звуках, когда с каждым толчком дыхание выбивает из лёгких, мир вдруг стремительно сужается до любимого имени.

Слетающего с губ так часто, что перестаёшь понимать, действительно ли его произносишь или просто постоянно о нём думаешь.

Когда чужая рука двигает на члене в темп толчкам, иногда намеренно сжимая слишком сильно – очевидно, чтобы сделать это удовольствие смертельно великолепным – перестаёшь думать обо всём, кроме того, как наслаждение скапливается внизу живота и заполняет до краёв.

Буда выгибается в спине, ощущая, как все цепи медленно плавятся от жара тела. Каждую клеточку вдруг наполняет неописуемое блаженство, для которого во всех языках не найдётся слов.

Оргазм настигает медленными, чувственными волнами – будто несколько разрядок, следующих друг за другом, а не одна-единственная.

Он обмякает на простынях, тяжело дыша, и проводит дрожащей рукой по мокрым волосам. Игорь выходит из любимого тела, расстёгивает ремень у задней части спины и откидывает необходимый атрибут куда-то на другую сторону кровати.

Но не успевает он и повернуться – или хотя бы поцеловать жениха – как его тут же хватают за лодыжку. Буда быстро меняет их позицию, заставляя другого парня рассесться перед ним во всей красе.

Игорю не нужно настолько много внимания, чтобы возбудиться: было более, чем достаточно всего того, что он уже сделал с любимым.

Так что когда Буда накрывает его губы в пленительном поцелуе и касается пальцами заветного места, его ноги начинают мелко подрагивать.

Каждое быстрое, рваное, но намеренное касание делает всё хуже и хуже. Игорь вжимается в кровать, льнёт к прикосновениям и углубляет поцелуй. Кусает чужую губу, лишь бы куда-то себя деть, и цепляется за плечи жениха.

Тот отрывается от опухших губ, но лишь для того, чтобы позволить возлюбленному вдохнуть немного воздуха. Снова целует и делает касания почти невозможными – до тех пор, пока рот напротив наконец на ослабевает, а бёдра не сводит судорогой. До тех пор, пока с полуоткрытых губ не срывается собственное имя.

Лишь тогда юноша отстраняется достаточно далеко: настолько, чтобы едва чувственно, но очень щекотно поцеловать пальцы чужой ноги.

Игорь тяжело дышит, распластавшись на кровати в форме морской звезды, и до него едва ли доходят слова о любви. Буда шепчет ему на ухо что-то нежное, милое и успокаивающее, и это оказывает нужный эффект.

Может, он и не может внимать его словам, но он хорошо слышит голос, и этого достаточно.

Мягкий, успокаивающий и полный искренней любви, он позволяет провалиться в чуткий сон. И уже не так важно, что будет через несколько секунд, минут и часов: если ты можешь уснуть рядом с любимым человеком, очень легко поверить, что можешь прожить с ним всю оставшуюся жизнь.