Крайне опасная ситуация для экономики России |  Игорь Липсиц

Смотреть выпуск: https://youtu.be/VyJgGadn_JI

Дмитрий Низовцев: Предприятия оборонзаказа переходят на шестидневку. По-вашему, это способно сейчас в нынешних условиях решить проблемы с недостатками того, что фронту необходимо сейчас во время войны?

Игорь Липсиц: Я не военный эксперт оценить, конечно, в полном объеме я это не могу. Какие-то проблемы в снабжении это решит. Насколько это будет современная продукция – вопрос сложный, но какое-то простейшее вооружение, наверное, они смогут изготовить. Так что в этом смысле какая-то поддержка фронта будет. А вот сумеют ли они предложить виды оружия более современные и совершенные, чем то, что поставляют страны НАТО? Это сомнительно. Для этого нет возможности технических. Какое-то простейшее, которое тоже пригодится на полях сражений, они, наверное, смогут нарастить. Для этого все и придумано.

Александр Макашенец: Девятый пакет санкций будет приниматься уже в ближайшее время. Может быть, даже в течение сегодняшнего дня мы увидим эту новость. По вашим оценкам, он все таки уже согласован, насколько он может стать критичным для России? Настолько ли он мощный? Можно ли говорить о том, что там какие-то особые прописаны условия, особые нормы, которые усложнят жизнь российской экономике?

Игорь Липсиц: Он не очень значимый. Вы все время ожидаете, что будут приняты какие-то решения, которые радикально изменит ситуацию. Этого не произойдет. Уже есть решения, которые эту ситуацию будут менять очень сильно. Просто это не текущие новинки, и все об этом забывают. Все забывают, что только-только начало действовать эмбарго на поставку нефти. Россия потеряла европейский рынок нефти окончательно. Нас ждет на горизонте ближайшем эмбарго на поставку нефтепродуктов, а там ситуация крайне тяжелая, драматичная и опасная для российской экономики.

Для того чтобы в России ездил транспорт, нужен автомобильный бензин и дизельное топливо. Все это производится на нефтеперерабатывающих заводах, а там параллельно производится мазут. Нельзя делать сегодня бензин и солярку без мазута. У нас на всю Россию есть единственный завод безмазутный. Один на всю Россию, а все остальные обязательно, когда делают бензин, солярку, делают мазут. Раньше они очень в больших объемах, практически доминирующих его продавали в Европу для кораблей. Это был очень серьезный потребитель: корабли и энергетика. Сейчас это никто покупать не будет. Причем продать это тоже Индии и Китаю нельзя. И возникает совершенно невероятная история, которую стараются, кроме энергетиков, никто не рассказывать. Придется восстанавливать нефтеперерабатывающие заводы, потому что мазут девать некуда, нет хранилищ для мазута, а нет работающих заводов, возникнут проблемы с топливом. Вот как это решать? Никто не знает. И ответа нет, и решения нет. Эта мина, которая тикает уже, взорвется где-то в марте этого года.

Александр Макашенец: Издание Financial Times заметило, что Россия продолжает поставлять нефть в Индию танкерами, застрахованными западными компаниями, которые страхуют нефть только в рамках введенного потолка цен. Financial Times называет это первым признаком нарушения обещания Путина не иметь отношения со странами, которые ввели потолок цен на топливо. Если простонародно выражаться, Путин дал заднюю или в данном случае некую свою слабость показывает. С точки зрения экономики, как вы оцениваете, что это за сигнал, на ваш взгляд?

Игорь Липсиц: Этот сигнал очень простой. Мир-то не бесконечен для продажи российской нефти. Если мы посмотрим, что произошло в течение этого года, то было видно, что мы потихонечку начинали терять поставки в США, поставки в Европу, Великобританию, но нарастили продажи в Индию и в Китай, еще в Турцию. Ситуация сейчас такая, что все эти страны уже довольно много покупают, Индия уже начинает притормаживать наращивание объема закупок, при этом они очень жестко торгуются по цене. Я сделаю вид, что я гордый и не буду продавать нефть, если она будет дешевле $60 за баррель, но куда я буду ее продавать? Мне надо останавливать тогда добычу, мне нужно тогда консервировать скважины. Это большая беда, с которой непонятно что делать. Гордость гордостью, слова словами, а вот индийцы начали покупать последние месяцы нефть по $54. Некоторые говорят, что уже появляются партии и по $45. А что делать? Хоть какие-то деньги получить. Другое дело, что за этим стоит.

Вторая проблема, о которой тоже никто не любит говорить. При таких низких ценах у нас возникает проблема прибыльности нефтяной промышленности. При таком курсе, который есть сегодня, получается очень высокая себестоимость нефти, издержки достигают $40, а, может быть, и больше долларов за баррель. Получается, ты продал по $45, издержки у тебя $40, плюс ты еще сам своими танкерами возишь, и ты, что называется, продаешь яйца по 3 копейки, купив их по 3 копейки, но ты в бизнесе. Как раз к этому анекдоту сейчас Россия в ужасном темпе подходит.

Дмитрий Низовцев: Не знаю, насколько достоверно, но судя по тому, что реальные источники об этом пишут, наверное, да. Издание «Верстка» пишет, что нефтяникам и представителям энергетического сектора, сотрудникам «Газпрома», «Роснефти» запретили даже уже выезжать за границу. Распространяется на топ-менеджмент, а также на родственников, но может пойти ниже. Как вы думаете, для чего эта мера вообще нужна?

Я понимаю, когда людям запрещают выезжать за границу, когда это какие-то сотрудники силовых ведомств. Но зачем представителям «Газпрома» и «Роснефти» запрещать? Что может такого с ними случится за границей? Для чего и почему это делается?

Игорь Липсиц: Не вернется. Вы же поймите, ситуация изменилась драматично. Раньше человек говорил, что он сотрудник Газпрома, все говорили: «Ты круто устроился в жизни. У тебя такая зарплата, такие бонусы. Ты вообще весь в деньгах купаешься». А сейчас картина то изменилась. У «Газпрома» отняли огромную массу прибыли более ₽400 000 000 000. Собираются пытаться забирать такие же большие массы в будущем году. Поменяли сейчас налогообложение для всей нефтегазовой сферы, чтобы заткнуть дыру в бюджете. Ввели ограничения на бонусы для руководителей этих госкомпаний. Это приводит к тому, что эти люди скоро будут получать не очень высокую зарплату, не будут получать большие бонусы и не очень интересно будет работать в этой компании. Если я их не могу удержать деньгами, а заменить их тоже некем, ЦБ уже открыто пишет, что мы попали в ситуацию острого дефицита кадров в российской экономике. В российской экономике нет роста безработицы, потому что безработица нет. Людей призвали в армию, другие убежали за границу, а мы столкнулись с дефицитом кадров. Конечно, ты будешь блокировать отъезд ценного сотрудника, потому что заменить его будет некем.

Александр Макашенец: Не может ли это быть связано с тем, что не хотят отпускать, причем не хотят отпускать, как мы знаем, даже в Турцию побаиваются, что есть страх, что могут разболтать какую-то деликатную информацию, которая, может быть, в представлении силовиков является гостайной или что-то в этом роде?

Игорь Липсиц: Думаю, что дело не в этом. Речь о том, что есть человек, он работает и какую-то дыру закрывает в твоем бизнес-процессе. Если он уехал, то ты дальше выходишь на рынок и выясняешь, что на рынке труда аналогичных людей нет. Уж какие там страшные секреты в российском нефтегазе? Да бог с вами. Даже статистика по издержкам в принципе существует. Добраться до всего можно. То какие у нас скважины, какой у них дебет – бросьте. Это все у нас работали нефтегазовые инжиниринговая компания зарубежные, которые помогали, они обладают полной информацией о нашем нефтегазовом секторе. Тут никакой секретной информации уже практически нет. А вот то, что заменить будет некем, потому что люди останутся за границей, эта опасность велика.

Александр Макашенец: Можно ли тогда, исходя из этого, ожидать, что это в какой-то тренд превратится, и все большее количество сотрудников более-менее ценных, которые какую-то должность занимают, закрывают собой необходимый функционал, в итоге с такой ситуацией столкнутся и им запретят уезжать за границу?

Игорь Липсиц: К сожалению, такая опасность существует. Скорее всего, это будет оформлено как некое законодательное решение Госдумы, которая введет ограничение на выезд с территории России специалистов определенных отраслей и определенных профессий. Такая история может быть, потому что есть понятие «критически значимых профессий», которые обеспечивают энергетическую безопасность страны. Я не могу исключить, что такая ситуация может возникнуть. В России не очень хорошо сейчас с кадрами. Квалифицированных кадров не так много, как бы хотелось нам представить. Поэтому я очень опасаюсь, что такая ситуация может возникнуть и по айтишникам, нефтегазам, энергетикам. Все это чрезвычайно важно. Любые аварии здесь, когда их некому исправлять, становятся катастрофой для экономики. Поэтому опасность такая существует.