Министерству финансов плевать на будущее России | Игорь Липсиц
Популярная политика
Смотреть выпуск: https://youtu.be/679MI7zXWIU
Дмитрий Низовцев: У нас на связи Игорь Липсиц, экономист. Здравствуйте, Игорь.
Игорь Липсиц: Здравствуйте.
Дмитрий Низовцев: Да, добрый день. Вот сегодня хочется с вами, о чем поговорит? На этой неделе, примерно в среду, вступил в силу указ Путина о запрете продажи нефти недружественным странам. Это мера была введена еще 27-го декабря, сейчас она вступила в силу. Поставки запрещаются, дословно процитирую, «иностранным гражданам и компаниям на всех этапах поставки, если в контрактах прямо или косвенно предусматривается использование механизма фиксации предельной цены». Вот у вас хочу спросить — кому это больше повредит, тем кто продает или тем, кто покупает? И вообще, действенна ли она на данном этапе?
Игорь Липсиц: Да это вообще пустые слова на самом деле, в чистом виде абсолютно пустые слова. Потому что одновременно указано, что никто никому не запрещает продавать нефть по цене ниже цены потолка, но просто в самом тексте контракта нельзя упоминать слово «потолок цены». Вот и все, это просто очень смешная игра, такая чисто показушная. Никакого смысла реально коммерческого в ней нет, и все продают, если нужно, по цене ниже 60, и никакого смысла в этом нет. Это так, имитация бурной деятельности и грозно нахмуренных бровей, больше в этом нет ничего.
Александр Макашенец: А для чего тогда эти слова, вот эти указы подписываются? Есть ли у вас какая-то идея? Может есть экономическое объяснение? Или это строго такая политика — вот так демонстративно поступить?
Игорь Липсиц: Это пропагандистская игра, больше в этом нет ничего. Есть большая масса людей в России, которые мало чего понимают в экономике и бизнесе, их никогда никто не учил, они в этом ничего не понимают, и они говорят: «Ой, президент-то у нас какой строгий, грозный, он как приказал, мы теперь никому нефть продавать не будем». Это игра на такую неграмотную внутрироссийскую аудиторию, которая в эти слова верит и подозревает, что это так оно и будет. Больше в этом нет никакого смысла, только вот это.
Дмитрий Низовцев: Еще хочется о чем вас спросить — цена нефти Urals. Все, кто хоть немножечко владеет экономикой, знают, что да, это наша главная марка нефти. Она в январе стоила около 49 долларов за баррель, и цена эта по сравнению с прошлым годом снизилась почти в два раза. С чем это связано? Это связано только с войной или есть еще какие-то обстоятельства? И на ваш взгляд, какие прогнозы по нефти могут быть в этом году, если такие прогнозы возможно сейчас давать?
Игорь Липсиц: Ну, прогнозы цен по нефти не буду я давать никаким образом, потому что это абсолютно бесполезное дело. Это слишком спекулятивный рынок. Снижение цены, конечно, связано с СВО. Россия стало теперь, как мы это говорим, токсичными продавцом. А токсичный продавец на рынке, он всегда слабый, его всегда зажимают, прессуют, как говорят, на рынке поэтому от него добиваются более низкой цены, потому что ему трудно продавать, у него ограниченный круг покупателей, он вынужден идти на большую скидку. Поэтому, конечно, Urals снижается, то чуть-чуть поднимется, то опускается. Вот сейчас вроде по дальневосточным отгрузкам вроде немножко поднялась. Тут очень такая понятная ситуация —ты слабый продавец, токсичный, и тебе говорят: «Ну, хочешь, чтобы у тебя купили, давай поторгуемся». И приходится, потому что продать российскую нефть особенно некому, потому что сейчас у России осталось очень мало покупателей. Это Индия, Китай. Даже Турция немножко сокращает покупки. И, в общем, даже с Болгарией есть некоторые проблемы. А везти куда-то дальше очень дорого. В Латинскую Америку или в Африку — во-первых, там нет такого спроса, а во-вторых, очень большие транспортные расходы. Поэтому приходится вот этим крупным покупателям уступать. Вообще, когда ты работаешь на рынке, где у тебя крупный покупатель, он сильнее тебя, он тебя давит, он тебе диктует свою цену. Вот это сейчас в России происходит.
Александр Макашенец: Хотел отдельно вопрос задать, касающийся последней статьи «Коммерсанта». Они сегодня выпустили материал о возможном скором реформировании сбора налогов с продажи нефти. То есть если появилось такое желание реформировать, о чем это говорит? Говорит о том, что эмбарго действительно работает и некомфортно себя чувствует экономика и бюджет? Или это какая-то назревшая реформа, уже давно задуманная?
Игорь Липсиц: Тут есть несколько причин, смотрите. Первая причина — да, конечно, с бюджетом России плохо и становится плохо все сильнее и сильнее, и это, конечно, страшная угроза всему российскому государству. А вторая причина связана с тем, что теперь не очень понятно вообще по какой цене нефть продается. Раньше была некая система сбора информации, считала независимое агентство, Минфин исходя из этого рассчитывал какие-то ставки пошлин, налоги. Сейчас все это такое потаенное, такое секретное, что, в общем, понять, почем продается российская нефть невозможно. И Минфин попал в беду, он не знает, сколько он должен взять налогов с нефтяников. И чтобы с этим, в общем, не мучиться, он придумал хитрый вариант — он будет теперь считать цену отгрузки не по фактическому контракту, а будет брать цену Brent, такую мировую цену, которая есть официально, отнимать от нее 15 долларов и считать, что это нормальный дисконт для российской нефти. Исходя из этой цены он будет брать налог. Это, в общем, даже совсем не новый подход. Примерно так раньше определялся размер налога на добычу полезных ископаемых, НДПИ. Там тоже так бралась цена Brent минус 15 долларов и дальше из этого рассчитывался налог на добычу полезных ископаемых. Сейчас этот механизм распространят на всю цену, потому что иначе непонятно, почем продают. Сейчас же очень много левых схем, тайных схем, перегружают нефть в портах, смешивают нефть в Сингапуре, и понять, почем отгружена нефть и сколько заработала прибыли нефтяная компания становится для Минфина трудно. Он решил жить по простому принципу: вот я считаю, что ты заработал столько и не рассказывай мне, что ты заработал меньше, мне это неважно, я с тебя возьму столько налога на прибыль.
Александр Макашенец: Игорь Владимирович, хотел последний вопрос вам задать. Военные аналитики нам часто говорят, что Путину при других негативных сценариях затяжная война может быть еще относительно выгодна. А вот если на эту же историю посмотреть, но только с позиции российской экономики? Как эта затяжная война предполагаемая потенциально может повлиять на российскую экономику, что с ней случится?
Игорь Липсиц: Ой, это большая тема. Я вот сейчас записываю цикл из 12 лекций для Ютуба на эту тему. Это огромная тема. Но вот если оставаться в рамках нашей тематики, мы про нефть заговорили, то я вам могу сказать, что тут грядут очень неприятные истории, ведь у России очень высокая налоговая нагрузка на нефтянку. Считается, что 68-70% всей выручки государство у нефтяников забирает в виде всякого рода налогов. По таким тяжелым месторождениям, которые сложно добывать, там до 80-85%. Вот при новом типе налогообложения это будет означать простую вещь — что новые тяжелые месторождения, так называемые трудноизвлекаемые запасы, будет невыгодно вовлекать, и Россия будет выкачивать нефть только из тех месторождений, которые более-менее уже освоены, более-менее давно извлекаются, старые, что называется, а новые вводить не будет. То есть мы сейчас закладываем мину под будущее нефтянки. Но Минфин находится в ситуации, когда ему плевать на будущее нефтяной промышленности, ему плевать на будущее России, ему сегодня нужны деньги для финансирования СВО, и он закрывает глаза на проблемы, которые в будущем будут очень сильно ослаблять экономику России, убивать нефтяную промышленность, и могут привести к падению извлечения нефти в два-четыре раза, это официальные оценки правительства.