Иду по Тверской

Иду по Тверской. Мысленно делаю пометки на полях. Вижу изменения в первую очередь внутри себя. Внутри моего отношения к Москве. В Москве не чувствуется война. Редкие плакаты с призывами поступить на контрактную службу висят на входных дверях в магазины и кафешки. Транспорт ходит по минутам, всё работает, люди проносятся мимо меня на самокатах. Сумасшедшие люди, призывающие уничтожить всех за коллективную ответственность, снова проиграли. Это и хорошо.

Я в Москве на пару недель. Впервые за год. Так надолго я ещё не уезжал, да и не то что хотел. Но очень рад, что так получилось. Я путешествовал больше, чем когда-либо в своей жизни, смотрел, как человек может адаптироваться, был антропологом и в прямом эфире видел, как люди из серых мышек превращаются в сильных людей. И наоборот. Как жизнь ломает, казалось бы, непобедимых голиафов. Жуткое зрелище. 

Всегда играл в такую игру: ехал по Москве в машине и представлял, как видит мой город иностранец. Старался отстраниться. А сейчас и представлять не надо. Еду в такси за деньги, на которые раньше можно было купить весь таксопарк, и удивляюсь красоте вокруг. Люди проходят мимо утончённых карнизов, балконов и барельефов, не замечая их. Оно и понятно, спешат на работу. Это я тут турист. 

Такси останавливается возле промзоны на Бауманской. Приехал на диджей-сет к Карине, по которой ужасно скучал. У неё сегодня два выступления, и я погружаюсь в юношеские годы. 

Жизнь, которая в глазах эмигрантах застывает на моменте, когда они уезжают из страны, конечно, не замирает в реальности. 

Передвигаемся на Красный Октябрь. Трезвые, счастливые, танцуем под «I follow you deep sea baby» на крыше клуба, в соседний Gipsy все так же ломится молодежь, и продавцы рядом продают сигареты и курилки выпившей публике. Новое поколение слушает русское, а не иностранное. Меня, уже как предыдущее поколение, особенно удивляет популярность русского рэпа, который в наше время слушать было моветон.  

Народ счастливый и живёт как в последний раз. 

–Видел, что в Белгороде? – спрашивает подвыпивший парень у своего друга. 

Друг ничего не отвечает, пытается понять, кончилась ли батарейка в его курилке.

Я как будто попал в сон, который много раз видел. Всё вроде то же, но ощущение дереализации не покидает в течение всего пребывания в Москве. Общаюсь с ребятами, которые вернулись после годовой эмиграции. Общаюсь с теми, кто планирует уезжать. И те, и другие уверены и категоричны в своих долгосрочных перспективах: «Я не могу там жить, я здесь лучше вместе со страной сгорю», «Зачем мне тут жить? Чтобы опять через год-два все мои начинания обнулились? Нет уж». Ни те, ни другие не говорят о политике. Здесь есть мрачный консенсус. 

Разворота на Восток за это время не случилось. Если не считать вездесущей израильской кухни. Фалафель на каждом углу внутри Садового кольца. 

Всё равно кругом Европа и джинсы, а не пагоды и не женщины в индийских сари. 

Пушкин всё равно читал Байрона, а не Ван Тао. Ленин приехал из Германии, а не из Вьетнама. 

Иду по Тверской. «Аренда», «Сдается», «Скидка на аренду». Но это вижу только я, нет этого «блокировщика рекламы», который появляется после адаптации в любом месте, где ты живёшь. Вот мужик спит на лавке, вот парень проехал на велосипеде, одной рукой держа газировку, а другой руль. Девушки красивые прошли. Чувствую себя в музыкальном клипе, всё хочется снимать и запоминать. Смотрю на московскую общественность, а московская общественность смотрит в Телеграм. Главный вопрос: «Где ты был во время мятежа Пригожина?». 

- Я сидел в ресторане, - рассказывает мне друг. – Проехали чуваки в форме, я думаю, ну всё. Открываю телегу, там уже мосты собрались взрывать. Приятного мало, короче. 

-Так, а почему все так говорят об этом, как об 11 сентября? Разве это уже не второй год идёт? 

-Ну ты же сам понимаешь, тут-то уже лично начало касаться каждого. 

И смешно, и грустно.

Скучал ужасно по всем. Вот с семьей на даче сижу. Вот навестил стареющих и милых бабушку с дедушкой, которые настолько разволновались, что даже не воспитывали меня как обычно. Обсудили с папой, «где Родина», и похихикали с сестрой над всеми. С одними друзьями прошёл пол-города, с другими сидели в парке и смотрели, как зажигаются фонари. С подругой ели невкусный тунец и смеялись. Всё это я заберу с собой. Это недекларируемый багаж. Его у меня не отнять. В очередной раз убеждаюсь, что мой Дом – там, где люди. Хочется их всех в кармашек рубашки посадить, чтобы были со мной. 

Но чувствуется, что город другой. Этого нет, того нет, сюда обычно ходил в бар с приятелем, а приятель в Европе. Тут переехали, там закрылось. Парни придумывают планы на случай следующей волны мобилизации. Усталость от новостей. Все жалуются на дороговизну и отсутствие навигаторов. А мне они и не нужны, чтобы как в юности пройтись компанией по мосту к храму Христа Спасителя и через Кропоткинскую выйти на тихую улицу. 

Я абсолютно убедился, что я уезжал не из города, а из времени. И я, продолжая считать Москву лучшим городом на Земле, улетаю к жене, которая ждёт меня, чтобы купить арбуз. А там и мама прилетит. А в понедельник работы много, потому что скоро съемки. А в августе уже полететь снова куда-то хочется. Нужно ещё, кстати, в химчистку отнести куртку осеннюю.

Во-вторых https://t.me/vovtorix