Идея Санкт-Петербурга. Часть V, заключительная

Идея Санкт-Петербурга. Часть V, заключительная

д.и.н. Е.В. Анисимов

Важно, что с первых лет Петербург развивался как космополитичный центр, совершенно непохожий на русские города, в которых иностранцы жили в гетто. Здесь же, на краю расселения великорусской народности, на границе с угро-финским миром, было все иначе. Здесь нуждались в иностранцах, не утесняли их за веру — иноверческие храмы строились не по предместьям, а прямо на Невском проспекте! В итоге в Петербурге возник удивительный космополитичный климат, сплав высокой и бытовой культуры, смесь лиц, наций и обычаев. Космополитизм стал важнейшей, неизбывной чертой города и даже в самые тяжелые годы всегда теплился в нем.

И все же, как и во всем другом, Петербург был и оставался прежде всего городом русского народа; как писал А.М. Городницкий:

«Не первый век и не последний год
Среди пастушек мраморных и граций
Здесь русская трагедия идет
На фоне европейских декораций».

Важно, что почти с самого начала здесь возник особый культурный климат, не только космополитичный, но — сугубо светский. Статус столицы делал неизбежным сосредоточение на ограниченном пространстве самых разных образованных, выдающихся специалистов с широким кругом духовных потребностей, включенных в европейскую культуру, со связями по всему миру. Почти сразу же город стал крупнейшим центром образования. Набережные и ближние к Неве линии Васильевского острова напоминали Оксфорд или Кембридж. В самом деле, кроме воспитанников Сухопутного и Морского кадетских корпусов, здесь можно было увидеть учеников и студентов Академии художеств, гимназии и университета Академии наук, здесь встречались студенты Горного училища, Учительской семинарии с 6-й линии, ученики Благовещенской и Андреевской школ с Большого проспекта, учащиеся частных учебных заведений, училищ и гимназий. Неслучайно именно в этом месте обитания сначала иностранных специалистов, приехавших со всей Европы, а потом тогдашней петербургской интеллигенции был открыт Учительский институт, ставший Петербургским университетом, а позже появились гимназия Мая, Бестужевские курсы и т. д. Так здесь возникла питательная среда, гумус новой русской культуры и науки.

Доклад А.М. Девиера Петру I о застройке Васильевского острова и берегов реки Фонтанки с пометами царя. 22 февраля 1720 года.
РГАДА

И опять же важнейшим фактором развития культуры стала имперская столичность Петербурга. Почти все основные, структурообразующие институты культуры и искусства носили гриф императорских (академии, театры, научные, просветительские, благотворительные общества). Да это и понятно: в стране, где не было ни университетских традиций, ни просвещенных меценатов, культура могла развиваться только при поддержке государства. Конечно, с неизбежностью это вело к зависимости деятелей культуры от бюрократии, от вкусов двора и самодержца. Но при этом не будем забывать, что в большинстве своем наши самодержцы были людьми образованными, со вкусом, а их дворцы стали подлинными музеями, где собирались невероятные шедевры со всей Европы. Рой первоклассных художников и мастеров был всегда готов выполнить любой заказ двора и подражавшей ему знати. Во многом благодаря насыщенной культурной жизни придворных в атмосфере интенсивной интеллектуальной деятельности императорского Петербурга и сформировались оригинальные петербургские культурные традиции.

Достижения имперской культуры позже, в XIX веке, стали основой для развития самых разнородных и независимых от власти инициатив, идет ли речь о частных учебных заведениях или литературных журналах, творческих объединениях или театральных труппах. Потом все эти явления слились в единый культурный поток русского Серебряного века.

При этом традиции академической школы в любой отрасли знаний и навыков сохраняли свое влияние, оставались эталоном добросовестности, профессионализма, научной порядочности, формировали в стране устойчивое представление (а также мифы) об особой петербургской (ленинградской) интеллигенции. Эманация этой петербургской субкультуры волнами расходилась по всей Российской империи, формируя в целом русскую национальную культуру, которая уже была немыслима без Петербурга, этого города-каприза, «блестящей ошибки» царя Петра.

Б.К. Растрелли. Проект памятника Петру I. 10 февраля 1716 года.
РГАДА

Более того, прошло три столетия, и «блестящая ошибка» превратилась в великий город, блестящую столицу Российской империи. Без него ныне немыслимо представить историю России и мировой цивилизации. Усилиями поколений архитекторов, инженеров, вообще творцов, да и просто нас, его жителей, здесь, на берегах Невы, возникла какая-то особая аура, сложилась уникальная городская среда, восхитительная гармония прекрасных строений, полноводной реки, бездонного неба, гордого имперского величия и тепла хрупкой человеческой жизни. Порой в суете повседневных дел вдруг останавливаешься, замираешь, пораженный этой невероятной красотой, и говоришь: «Спасибо, государь!»

© ООО «Камелот Паблишинг»

Report Page