Ид консерватизма
КЕЙТ МЭННИсточник https://katemanne.substack.com/p/the-id-of-conservatism
(переведено хозяйкой канала "Осторожно, окрашено!")
Ид консерватизма
Или что патриархальная тестерика Ника Фуэнтеса сегодня говорит нам о стыде консерваторов
15.02.2026
«Политический враг номер один в Америке это женщины... Их нужно посадить в тюрьмы». Так говорит Ник Фуэнтес, 27-летний консервативный инфлюэнсер с огромным числом молодых подписчиков-мужчин на X, Rumble и YouTube. Да, это его план для американских женщин – отправить нас в гулаг. «Кого из женщин? Всех и каждую. Каждую женщину и девочку посадим в лагерь. Потом будем решать, кто из них хорошие». Упс, но ведь хороших нет, ни одна из нас не является достаточно «традвайф». Фуэнтес продолжает: «Во-первых, хороших и «трад» женщин не существует. Во-вторых, мы будем решать, какие их них хотя бы приемлемые – но сперва всех посадим». Потом «более-менее хороших» «освободят» из этих «лагерей для размножения». Ну ок, корзиночка ты наш.
Возможно, вам покажется, что такая гиперболизированная и вряд ли полностью искренняя риторика достойна целого эссе, отчасти, потому что она слишком открыто мизогинна и не требует анализа – всё уже на поверхности. Но это было бы ошибкой. Задуматься о том, что о своих желаниях говорит консерватор без совести, полезно не потому, что это полностью искренняя речь или даже отдалённо осуществимый план. Риторика, не завязанная на каких-либо моральных или социальных ограничениях, может тем не менее быть интересной, потому что она позволяет заглянуть внутрь консервативного Ид («Оно» в классическом психоанализе). Позволяет увидеть ту беззвучную, непроизносимую часть, о которой молчат более учтивые консерваторы. Чего консерваторы на самом деле хотят, если копнуть до руды?
В прошлый раз здесь я писала о более гуманном и кажущемся человечным пронатализме Росса Даутата, в котором вы вряд ли разглядите даже каплю неприкрытого желания принудить женщин – скорее, набор на первый взгляд справедливых переживаний о морали и обществе. Что случится с обществом, если уровень рождаемости продолжит снижаться? Сможем ли мы продолжать экономически и культурно процветать? Конечно, Даутат – католик-консерватор, называющий себя сторонником пролайфа. Феминистки вроде меня предпочитают называть таких античойс и считаем, что они находятся на грани политики принуждения и, таким образом, имплицитно мизогинны. Но даже в этом Даутат осторожен и сохраняет фасад логичности. Когда в наших дебатах я обратила внимание на то, что в Техасе у женщин развивается сепсис из-за выкидышей во втором триместре, когда у плода ещё есть «сердцебиение», но беременность уже нежизнеспособна, он с готовностью признал, что список исключений «для защиты жизни матери» к тем античойс законам, которые он и его сторонники продвинули, следует расширить.
Я пишу этот пост не потому, что хочу нелестно интерпретировать слова Даутата, а потому, что есть разница между доброжелательной интерпретацией – когда ты анализируешь лучшую версию аргументов твоих оппонентов, чтобы показать, что в них не так – и критикой идеологии, когда мы обнажаем тёмное дно конкретных концептов и мировоззрений. Я считаю, что это напряжение можно сгладить, будучи осторожной в своих целях второго варианта анализа. Я пишу не для того, чтобы оспорить конкретно Даутата, но консервативную мысль в целом. Давайте рассмотрим, что делает эту мысль более привлекательной, чем она должна быть.
Сегодня консерватизм, по моему мнению, становится привлекательным из-за смеси страха и стыда – этих двух базовых универсальных эмоций. Их прекрасно видно в тирадах Ника Фуэнтеса. Чего же он боится? Женщин в целом и их политической и социальной свободы от патриархального контроля в частности. Другими словами, он боится феминистского социального прогресса. Это делает подозрительными всех женщин, а тех, кто не «трад», откровенно устрашающими. Женщин нужно посадить в тюрьмы, говорит Фуэнтес, потому что «они – наши политические враги. Вы хотите знать номер… Без иронии, это правда. Политический враг номер один в Америке – женщины. Говорю это открыто, как есть. Другие вам скажут, это евреи или демократы, белые либералы, левые, китайцы. Но нет, наш враг номер один – это женщины, потому что они мешают всем, каждому мужчине, каждому процессу. Их надо посадить в тюрьму!»
И вот мы подобрались к сердцевине этой ненависти – к стыду. К стыжению в женских глазах. Это чувство, что тебя как мужчину считают неадекватом, жалким или омерзительным. Женщины же не только «портят уровень рождаемости» (этот факт Фуэнтес упоминает всего лишь мельком), нет, мы «заставляем сочувствовать бедным, а ещё темнокожим… Женщины заставляют нас сочувствовать Джорджу Флойду». Другими словами, женщины обращают внимание на бессердечие и жестокость администрации Трампа, полиции, ICE (иммиграционная и таможенная полиция) и других источников мелочной тирании. И мы заставляем их и их сторонников чувствовать себя незначительными и неблагородными, если вспомнить Аристотеля. Они видят отражение себя в воображаемом взгляде эмпатичной женщины. И понимают, что выглядят однозначно отвратительно -–жалкими и глупыми в своём насилии, а вовсе не величественными и великолепными. Чувство стыда, которое это вызывает, невыносимо.
Ну давайте, сошлите нас по лагерям, и вам не придётся смотреть нам в глаза. Принудьте нас к труду – к родам, к шахтам или ещё чему, что предлагает Фуэнтес («Плохие будут отправлены в шахты до самой смерти»). И это вызвано не реальным желанием полового порабощения женщин и принудительного размножения, что становится очевидно, поскольку эти мысли выражает мужчина, о котором говорят, что он не-гетеро, и который открыто называет себя 27-летним юнственником. (Говорю это не чтобы пристыдить, а лишь чтобы описать, что это за человек.) Это больше о том, чтобы убрать нас с глаз долой, чтобы им не пришлось стыдиться себя и краснеть. Ради этого они нас и в бетон закатают, если потребуется.
И на самом деле тут неважно, действительно ли женщины более эмпатичны и высокоморальны или осуждающи: все эти опасения из-за феминно-кодированных ценностей и качеств. И вновь мы понимаем, что неприкрытая тестерика Ника Фуэнтеса выражает патриархальный страх и нежелание раскрывать нечто более глубокое, более обширное и выдаваемое за что-то менее радикальное, чем оно на самом деле является (через так называемый «сейнвошинг», процесс перефразирования радикальных и возмутительных мыслей так, чтобы они казались более приемлемыми). И кто же занимается этим сейнвошингом? Не кто иной, как Росс Даутат, когда он дал платформу Хелен Эндрюс и её мнению о том, что женщины разрушают рабочую среду, в прошлом ноябре. Мы разрушаем её, поскольку (как показательны эти формулировки!) мы слишком склонны ругать мужчин за мерзкое доминирующее поведение. Фуэнтес думает так же, просто высказывается незавуалированно. «Женщины сами виноваты в том, что их фертильность падает, потому что они получают образование, они нападают на каждого мужчину с обвинениями в изнасилованиях и педофилии, они тюкают и контролируют всех мужчин». Это вариант беспокойства Эндрюс о том, что сегодня рабочая сфера испортилась, потому что нельзя даже походя ничего сказать с сексистским подтекстом или проявить немножечко старого доброго харассмента, без того чтобы…что? Без осуждения. И вот круг замкнулся, мы упёрлись в то, что женщины в целом слишком высокоморальны и осуждающие. Воукнесс, твоё имя - женщина, и она разрушает жизни бедных мужчин, к которым Эндрюс испытывает химпатию.
Я не говорю, что консерваторы не заинтересованы в том, чтобы запереть женщин дома, в новой версии на самом деле выдуманного образа домохозяйки из 50-х. Я не говорю, что их не волнует будущее белого населения. Несомненно, они обо всём этом переживают и много о чём ещё. Но идея о том, чтобы упрятать женщин, будь то за решётку или за забор частного дома – или даже в шахты, что само по себе метафора с подтекстом – обладает выгодой по ещё более привлекательной и важной причине. Она предлагает устранить наш стыдящий взгляд из исторически маскулинно кодированных пространств, от офиса до университетов и политического дискурса. Этот анализ показывает, что эта идея меньше о том, что женщины должны делать, и больше о том, чего мы не должны думать или чувствовать – например, мы не должны быть равнодушны к мужчинам, которые считают, что им полагается наше восхищение.
Вы можете подумать, что это бесстрашный безэмоциональный анализ, пости бесчувственный отказ бояться самой жестокой и дискриминационной мизогинной риторики. Но это не так, это просто не может быть так. Нельзя недооценивать, на что готовы пойти мужчины, чтобы избежать стыдящего женского взгляда. Я уже писала, следом за Сьюзен Фалуди, о тех мужчинах, которые максимально жестоко выгнали женщин из Цитадели (кадетский корпус в Южной Каролине), потому что не хотели, чтобы кадетки видели, как они плачут и мучаются во время тренировок. Я писала, следом за Джоном Ронсоном, о тех мужчинах, которые убивают жён и детей выстрелом в спину, лишь бы не признаваться, что стали банкротами. И я стала понимать, что причина этого, прежде всего, в мизогинии, когда размышляла об Эллиоте Рождере, ставшем уже чуть ли не покровителем всех инцелов. Он напал с ножом и пистолетом на людей якобы из-за гнева оттого, что женщины не считали его желанным. Он чувствовал себя настолько вправе на сексуальное восхищение – и так стыдился своего невысокого социально-полового статуса – что намеревался (и попытался) убить целое женское общежитие (Фуэнтес, кстати, тоже называет себя инцелом).
Не сомневайтесь – преобладающее сейчас среди мужчин чувство унижения и стыда из-за осуждающих стервозных женщин может привести не только к дискриминации, но и к убийствам. Консервативная идеология, которая изображает мужчин как несчастных жертв презрительных женщин – возможно, прикрывая это налётом заламывания рук и страданий по поводу отчуждения между полами – очень, очень опасна. В конечном итоге она свидетельствует о настолько насильственном и паническом отторжении женского осуждения, что единственным выходом для мужчин покажется лишить нас любой возможности как-либо осуждать их. Это – патриархальная тестерия, и она не пройдёт сама собой.