ИЖ- 49
Dio Brando![](/file/93198ff5f95cc0e773aa0.png)
Произошло это, когда мне было еще лет тринадцать. Стоял жаркий июльский полдень. Солнце плавно поднималось к небосводу. Я стоял на балконе своего дома и разглядывал в папин бинокль окна многоэтажек, как вдруг услышал:
– Эй, Димыч! Димон, выходи гулять!
Это был мой старый знакомый – Мипа (вообще-то по-настоящему его звали Миша, но все звали его именно Мипой). Мипа часто выманивал меня на улицу, особенно в такие летние деньки, вот и в этот раз ему наскучило сидеть дома.
– Хорошо. Сейчас выйду! – ответил я.
Мне нравилось с ним гулять, он был весёлым, вечно таскал меня в какие-то новые места, где я раньше не бывал и постоянно о чём-то говорил, иногда неся откровенную чушь. Его заветной мечтой было приобрести, считавшийся лучшим на то время, советский мотоцикл ИЖ-49. Мипа был настоящим мечтателем и постоянно удивлял меня чем- нибудь. Вот и на этот раз:
– Смотри, чё у меня есть. –он протянул мне горсть конфет.
Я спросил:
– Где ты столько достал?
На что он ответил:
– Скоро сам увидишь. – и повёл меня в сторону Титаника.
Титаником мы называли недостроенную многоэтажку в нашем микрорайоне. Это был почти готовый дом, но по какой-то причине там не стали проводить линии коммуникаций и другие отделочные работы, поэтому там никогда никто не селился. Как не трудно догадаться, такого рода места являются магнитом для подростков, любителей экстрима, бездомных и представителей маргинальных слоёв населения, поэтому титаник пользовался дурной славой, а для детей вроде нас в то время было грех лишний раз не прочесать закоулки сего дивного сооружения, да и просто потусить там было прикольно. Вот и на этот раз Мипа меня позвал на нашу излюбленную заброшку.
– Ты что нашел там кучу конфет? – попытался угадать я.
– Не совсем. – Ответил товарищ.
– А зачем мы туда идём?
– Когда придём, ты сам всё поймешь.
Мипа любил напустить интригу и на этот раз ему опять удалось меня зацепить.
Придя на место, мы, как всегда, поднялись на второй этаж и пошли по коридору в одну из комнат. Там в потолке в углу находилась дырка, через которую все забирались на третий этаж, так как лестница была обрушена.
- Так куда мы идём, на самый верх, что ли? - Поинтересовался я у друга в надежде, что он откроет мне свою тайну, как вдруг он поднёс указательный палец к губам, дав понять, что нужно вести себя тихо, после чего я услышал какие-то еле слышные шорохи.
Миша помог мне подняться на пол третьего этажа. Далее мы на цыпочках пошли в противоположную часть здания. Пройдя коридор, мы вышли в крайнюю комнату, которая, судя по планировке должна была быть спальней и перед нашими глазами предстала странная картина. В центре комнаты была огромная дырка, которой раньше не было, насколько я помню, а возле неё прямо напротив нас лежал мужчина и, судя по звукам, напоминающим, то ли работу дрели, то ли гул пылесоса, очень крепко спал. Не трудно догадаться, что причиной столь глубокого сна было содержимое бутылок, лежавших около грузного тела. И тут Мипа обронил:
– Теперь и этот алкаш знает, вот блин!
– Что знает? - в свою очередь поинтересовался я.
– Пошли, сейчас сам всё поймёшь. – сказал мой друг и принялся осторожно спускаться по верёвке, привязанной к арматуре пола на второй этаж, уже через это новое отверстие. Я последовал за другом, правда лезть мимо этого мужика мне очень не хотелось. Когда мы наконец спустились, друг повел меня обратно к лестнице. Уверен, что, спрыгнув, я ощутил какое-то странное чувство, будто что-то было не так, но я не понимал, что именно. Дело было в чём-то, чего я пока не понимал. Когда мы уже слезли с заброшки, я увидел, что небо уже было полностью затянуто облаками, так, что было почти белым, хотя до этого мне казалось, что оно было полностью голубым. Выйдя к дороге, я просто застыл. На улице не было людей. Привычные коробки панелек, вдруг, тоже как-то странно исказились. Они были на своих местах, той же формы, но окна… Они были, словно восточные витражи в виде мозаики из мелких цветных стёклышек, хаотично разбросанных внутри каждой оконной рамы, но при этом составлявших хаотичный, но цельный узор, как на кожуре дыни. От фундаментов тянулись мелкие корешки, как продолжение стен. Но самым странным было… Точно. Я не слышал ни единого звука. Вот, что заставило меня тогда испытать это странное чувство: ни пения птиц, ни стрекотания кузнечиков, ни урчания двигателя какой-нибудь маршрутки- ничего.
– Что произошло? – неуверенно я из себя выдавил.
– Ты о чём? - спросил друг с таким выражением лица, будто не замечал всего этого сюра, появившегося, не успели мы выйти с Титаника. Я стоял и не знал, как на всё это реагировать. Весь мир казался мне каким-то пустым и чужим.
– Пошли скорее – позвал друг меня за собой, давая понять, что бояться нечего, и я побежал за ним. Почему-то мы остановились у ларька с маленьким окошком, очень напоминающем витраж, как и окна многоэтажек. Мипа постучал в окошко, после чего открылся маленький люк и выдвинулась небольшая полочка. Мой приятель достал из кармана целлофановый пакет с чем-то непонятным и поставил на ту самую полочку, которая задвинулась внутрь. Через какое-то время она снова вылезла, однако там уже была горсть конфет. Я надеялся что-нибудь увидеть внутри ларька, но там была только темнота, а за этими витражами, тем более, нельзя было ничего увидеть. Мипа сказал мне хватать скорее сладости и сам принялся сгребать всё руками и пихать к себе в карманы. Я начал делать, как друг мне велел.
Когда мы уже сидели на детской площадке и лопали угощенья невидимого продавца, я спросил у друга, что было в пакете. Мипа ответил, что это были кузнечики. Он ловил их всё утро. Я не знал, как в принципе реагировать на всю эту ситуацию, но больше вопросов у меня вызывали эти витражные окна. Когда я спросил, почему дома такие странные, он ничего мне не ответил. Он только сказал, что дыра на Титанике появилась недавно, и через неё можно выйти к этому ларьку, потому, что на том месте, где он должен стоять в нашем мире, его попросту нет и не было. Там можно купить всё, что угодно в обмен на что-то живое. Если бы Мипа рассказал мне всё это в другой обстановке, то я бы не поверил, и он сам это прекрасно понимал, поэтому, видимо, и привёл меня в этот место без лишних слов. Конечно, странно было видеть его таким молчаливым, но ещё более странным выглядело наше приключение. Это место было очень похоже на наш микрорайон, но за всё время пребывания там, я так и не увидел ни одного человека, ни одной машины. Всё это казалось мне каким-то неправильным, будто нас там не должно было быть, как и других людей. Я спросил:
– Слушай, Мипа, а что если мы попали в другое измерение?
– Другое измерение?
– Ну да, я как-то смотрел о таком по телевизору. Там еще какой-то дядька рассказывал, что в определённых местах на Земле открываются проходы или дыры и через них можно попасть в другое место, только эти дыры открываются в определённое время и при определённых условиях.
–Хочешь сказать, что это не наш мир? – всё так же недоумевая спросил меня друг.
– А на что тогда это ещё похоже? – спросил я, пытаясь найти хоть какое-то здравое объяснение происходящему, – Кстати, а как ты узнал, что в магазине конфеты за кузнечиков продают?
После моего вопроса Мипа рассказал, что узнал про ларёк от старшего брата. Они шатались как-то вечером пьяные со своим кентом по подворотням, потом пошли на Титаник, выловили там кошку, привязали проволоку к хвосту, да и мучали, пока не надоело, решили снова пойти за пивом, а тут и дырка в полу из ниоткуда, вот и спустились через неё вниз, потому, что так короче, кошку за собой поволокли. Когда нашли первый попавшийся ларёк, поняли, что денег-то уже нет. Тогда они подумали, что очень смешно будет в окошко постучать, а потом туда же кошку и затолкать, а самим удрать под крики орущего продавца. Вот они так и сделали, гогоча себе под нос, только вот не слышно было оттуда никаких звуков. Уже собирались удирать, но, посмотрев в окошко, очень удивились двум бутылкам пива, которые ждали их на выдвинутой полке.
Я, конечно, и сам обалдел от этой истории, потом, спросив друга, как эти двое назад вернулись, узнал, что они пошли опять на заброшку кошек ловить, брат ещё заметил, что ночь очень тёмная, а фонари вдоль трассы не горят, а когда они опять оказались возле той дыры, где спрыгнули, брат увидел светлое пятно на стене. Забравшись наверх, они поняли, что это были отсветы от фонаря. Спускаться снова вниз уже не решились, да и разошлись быстро по домам от греха подальше. Мипа ещё говорил:
– Потому я сначала думал, что можно в окошко всякую фигню подсунуть, там, гайки всякие, палки, мусор, но эта штука в ларьке их не принимает. Только потом он додумался, что ларёк берёт взамен что-то живое, ведь кошка была живая. Брат Мипы потом еще вспомнил, что они тогда уже и забыли, зачем изначально шли к ларьку, но продавец как-то узнал, что оба хотели именно пива. Тогда-то мой друг и понял, что ларёк даёт все, то ты захочешь приобрести или, в чём есть конкретная нужда.
Долго в том месте мы не стали задерживаться, назад вернулись через ту же самую дыру в потолке на Титанике. Что интересно, нам опять пришлось тогда пробираться мимо спящего алкаша. Когда я протянул руку Мише. Чтобы тот вылез, мы оба услышали звон бутылок и шаркающие звуки. Алкаш открыл глаза и, увидев нас, стал орать, чтобы мы убирались оттуда и всё в таком духе, кричал что-то про пекло и невинные души. Мы, естественно, поспешили оттуда прочь. Крики мужика показались мне дурным знамением, но я тогда быстро обо всём забыл. Об этом случае мы никому не рассказывали. Я очень сильно надеялся на то, что кроме нас, да и парочки алкашей никто не знал об этой дыре в полу. А что, если кто-то тоже вдруг решит спуститься через неё вниз и тоже окажется в этом странном месте? А если это действительно другой мир, тогда кто живёт в тех многоэтажках?
Ночью того дня я долго не мог уснуть. Все эти вещи не укладывались в моей голове. Я в принципе не мог и представить, что такое может с нами случиться. Дети нашего возраста, конечно, попадают в разные передряги, но это было чем-то из ряда вон выходящим. С другой стороны, причину, почему Титаник так и не достроили, можно было бы объяснить именно тем, что судя по всему, само место было каким-то не таким. Может взрослые были правы и, действительно, не стоило там ошиваться. Ведь, кроме всего прочего, можно было запросто попасть в, параллельный с нашим, мир и не известно, что или кто тебя там ожидает. Да и сама эта дыра не давала мне покоя. Что, если этот проход появляется с определённой периодичностью, тогда будет плохо оказаться по ту сторону, когда единственный выход закроется. Всё это не давало мне покоя, правда, что я мог бы сделать, будучи мальчишкой. Взрослые категорически запрещали нам ходить на это заброшенное здание.
На следующий день мы опять пошли на Титаник, думаю, не надо объяснять, с какой целью. Когда мы стояли перед дырой, алкаша там, к счастью, уже не было, хотя бутылки напоминали о его недавнем присутствии. Я заметил, что очертания дыры заметно изменились, края были немного другими, да и сама дырка была немного меньше, чем в последний раз. Тогда я подумал о том, если это действительно проход, то он не захлопывается моментально, а, скорее, плавно открывается и так же закрывается.
На этот раз мы сразу договорились наловить кучу кузнечиков, поэтому уже оба стояли с пакетами, готовые выменять их на гору модных тогда жвачек с наклейками, по которым все дети в наши времена просто тащились.
Я разглядывал мозаику витрины ларька. Мипа опять постучал в окошко, после чего, ожидаемо, выехала полочка и мы положили на неё пакеты с кузнечиками, молча, ничего не говоря. Как и ожидалось, в ответ мы получили кучу разных жевачек с особенно редкими наклейками и переводными татуировками. Наше счастье в тот момент очень трудно было передать. Моя тревога по поводу того места заметно поутихла. Никто из наших сверстников не мог понять, где мы «откопали» столько добра., которым мы хвастались налево и направо.
В очередной раз, набрав гору жевачек и конфет, мы стояли на детской площадке чужого мира и беззаботно жевали, надували пузыри, при этом громко и довольно чавкая, и пасовали друг другу мяч, но в то же время я не мог отвести взгляда от этих витражных окон из мелких цветных стёклышек. За этими крошечными многоугольниками вообще ничего нельзя было разглядеть даже в бинокль. Если в обычных окнах панелек я мог разглядеть стены, проёмы дверей, людей и даже смотрел телевизор, если повезёт, то эти мелкие стёкла хорошо скрывали содержимое этих домов.
– Как ты думаешь, там кто-нибудь живёт? – Спросил я у Мипы.
– Наверное, да… – задумчиво ответил друг и посмотрел в ту же сторону, что и я.
– Ты никогда не думал, кто продаёт нам эти вещи? Нам ведь даже говорить ничего не надо, ларёк и так знает, чего мы хотим. Мне кажется, там в домах кто-то есть, но, почему-то, никто оттуда не выходит.
– Может они выходят из домов только по ночам? – предложил идею мой друг.
– А если это вообще не люди? Как ты думаешь, они добрые? – спросил я, на что Мипа опять ничего не ответил и перевёл тему разговора в другое русло. Было видно, что моего друга совсем не волновали эти вопросы, ему было достаточно лишь того факта, что в ларьке можно получить всё, что захочешь, если принесёшь что-то живое, равное по объёму тому, что тебе нужно.
Мы еще несколько раз приходили к ларьку. С каждым нашим визитом дыра немного уменьшалась, но была по-прежнему огромной, тем более, что ночевать в том странном месте я бы всё равно не остался.
Один раз я спустился туда один, в тайне от Мипы и принёс ларьку целую банку дедовых опарышей для рыбалки, которых обменял на кучу больших алмазов, которые по размеру были, как целая муха, и, думаю, это единственное, что могло бы меня утешить во всей этой жуткой истории, потому что, благодаря этому поступку я сколотил целое состояние и теперь могу не работать до конца своих дней, но, как вы понимаете, судьба моего друга обошлась с ним намного более печально. Хотя о какой судьбе идёт речь? Его погубила собственная неосторожная глупость.
В очередной раз мы с другом выловили трёх котов по каким-то подворотням, чтобы выменять их себе по приставке на каждого. Я сразу побежал домой, чтобы опробовать новую игрушку, после чего сидел дома и играл всю неделю, даже не вспоминая о том, где мой друг. Я думал, что он тоже сидел у себя дома и играл в свою приставку. Но вскоре мне наскучило играть, и я пошёл проведать Мипу. Когда я позвонил в звонок, дверь долго не открывалась, а потом её резко дёрнул старший брат друга и спросил, мол, чё надо.
Я сказал, что хотел бы поиграть с Мишей в приставку, на что тот рявкнул мне что-то про заброшку и захлопнул дверь. Я сразу понял, что Мипа пошёл на Титаник, и последовал за ним, но почему-то меня снова охватило странное чувство, будто должно было случиться что-то неладное. Зачем он пошёл без меня? Почему ничего не сказал, или у него тоже были какие-то секреты?
Подойдя к краю дыры, я заметил, что она стала очень маленькой, но пролезть туда ещё можно было, хоть и с трудом. Я сразу побежал к знакомой витрине ларька, но, придя туда, я не увидел своего друга. Немного потоптавшись, я услышал откуда-то еле слышные отголоски. Это были человеческие шаги и какой-то грохот, я даже понял, откуда они исходили. Неподалёку от места, где стоял ларёк, находился двор, в котором жил мой друг, но это в нашем мире. Мы, конечно хотели узнать, кто живёт в квартирах, в которых жили мы в нашем мире, но я, по правде говоря боялся открыть дверь квартиры в другом мире. Может, Мипа решил узнать, кто живёт в его квартире из параллельного мира, тогда почему не позвал меня? Придя туда я увидел, что дверь подъезда его дома открыта. Возле входа я увидел мотоцикл, на который, по началу, не обратил внимания, хотя вещи, вроде мотоциклов не были естественны для этого мира, но я уже летел по ступеням наверх. Моё шестое чувство говорило, что нужно вытаскивать друга отсюда и поскорее. Внутри дом казался ещё более странным, чем снаружи. Там было очень темно, проходил только слабый свет из цветных витражных окон. Воздух был затхлым и отдавал чем-то заплесневелым и гнилым. Уже, поднявшись на нужный этаж, я увидел, как мой друг тарабанит в дверь и орёт, чтобы ему открыли. Когда Мипа увидел меня, то сначала удивился, но потом обрадовался при виде своего друга и просил, чтобы я стучал в дверь вместе с ним. Я не стал к нему приближаться и пытался выяснить, что происходит. На мои расспросы друг ответил, что мотоцикл этот он выменял на двух бомжей, которых бутылкой водки заставил спуститься в дырку, а когда они подошли к ларьку, просто закинул бутылку в окно и сказал им лезть за ней, после чего они принялись совать руки в окошко и обоих втянуло внутрь, а потом он получил свой мотоцикл. На радостях Миша собирался довезти его домой и вспомнил, что это не его дом, но всё равно решил постучать, вдруг действительно брат откроет или бабушка. К слову ключ он с собой не таскал, потому что дверь всегда могла открыть бабушка.
Его слова заставили меня пошатнуться. Он так спокойно об этом рассказывал, будто это были не люди, а кузнечики, которых мы ловили. В конце концов, есть же рамки здравому смыслу. Почему-то, в тот момент я задумался о том, куда исчезло всё то, что втянулось в окошко загадочного ларька, что стало с этими двумя бездомными, жизни которых в одну секунду забрал загадочный продавец, но вдруг мои мысли прервал скрип открывающейся двери квартиры. Далее мне трудно вспоминать. Все случилось настолько быстро. Нечто… Мне даже не хватает слов, чтобы это описать. Оно просто втянуло его без лишних звуков внутрь. Я помню только, как с его ноги слетел кроссовок, и пятка исчезла в чём-то… Тогда я не хотел знать, и сейчас я не хочу знать, что забрало моего друга, что забрало этих бомжей, кошек, насекомых, кто или что давало нам все эти вещи. Я помчался прочь, пулей вылетел из злосчастной дыры.
Больше я не ходил на Титаник, да и сейчас, спустя столько лет я не горю желанием узнать, с чем мы имели дело. Когда все поняли, что Мипа пропал, я так никому ничего не сказал, пусть и был единственным свидетелем произошедшего, да и если бы я даже рассказал всё это кому-то из старших, мне бы всё- равно никто не поверил.
Сейчас я со всей уверенностью могу сказать только одно: мой друг хотел доставить мотоцикл себе домой, но ему нечем было заплатить, поэтому он отдал за это единственное, что у него было- свою жизнь. Откуда я это знаю? Просто, вернувшись в тот злосчастный день домой, к своему же ужасу, я обнаружил у подъезда совершенно новенький мотоцикл ИЖ-49, о котором так много рассказывал мой друг.