ИСТОРИЯ ПЕСНИ
...⇓...
Взойдем на Голгофу, мой брат!
Взойдем на Голгофу, мой брат!
Там посланный Богом Мессия распят,
О правде святой проповедовал Он,
Больных исцелял, а теперь Он казнен.
Падем перед Ним!
Взойдем на Голгофу, мой брат!
Он страждет, и жаром ланиты горят;
Он жаждет, и уксус Тому подают,
Чьи воды живые для мира текут.
Падем перед Ним!
Взойдем на Голгофу, мой брат!
"Прости им, не знают, что худо творят!"
- Он молит. Взойдем же, дабы и за нас
Молитва Христова к Отцу вознеслась.
Падем перед Ним!
Взойдем на Голгофу, мой брат!
Вот снова Он к небу подъемлет Свой взгляд!
"Отец Мой! Зачем Ты оставил Меня?"
О брат мой! Чтоб принять тебя и меня.
Падем перед Ним!
Взойдем на Голгофу, мой брат!
Страдальца Святого слова там звучат:
"Свершилось; Я дух Мой Тебе предаю!"
За нас Он пожертвовал душу Свою.
Падем перед Ним!
Взойдем на Голгофу, мой брат!
Посмотрим, как нашей греховности яд
В страданиях горьких Христа истомил,
Как дорого Он нам спасенье купил!
Падем перед Ним!
"Взойдем на Голгофу, мой брат" ноты смотреть здесь.
Автор - Иван Степанович Проханов
Нам неизвестны обстоятельства написания этой песни, но предлагаем вам ознакомиться с одной интересной историей исполнения песни "Взойдем на Голгофу, мой брат".
Два инструмента
На Урале то тут, то там проходили суды над братьями по вере. Атеисты стали практиковать открытые суды во дворцах культуры, но верующих туда не пускали. Однажды в Башкирии арестовали дьякона церкви. Было понятно, что кто-то сообщал властям о его труде. Братья хотели знать: кто же стал предателем? Меня попросили попасть в зал суда и выслушать обвинения. Я дождался момента, когда будут пускать представителей прессы. Как и у всех корреспондентов, у меня был дипломат, в котором я носил ключи для настройки фортепиано. Разговорившись с работниками прессы, я сошел за одного из них и вместе с ними прошел в зал суда. Как и они, я достал тетрадь и стал записывать ход судебного заседания. С ужасом я услышал, как пресвитер предавал дело церкви, обвиняя во всем дьякона. Он это делал смело, очевидно, думая, что его никто не разоблачит: верующих в зале нет, а дьякона все равно лишат свободы. Оставаясь верным Господу, дьякон, по-видимому, думал, что останется оклеветанным, так как братья не узнают о том, как проходил суд. Я мысленно молился и рассуждал, как ободрить брата. Как только судьи ушли на перерыв и подсудимого увели, я прошел к роялю, достал инструменты и стал его настраивать, ожидая, когда опять приведут брата. Когда его привели, я, будто пробуя настройку рояля, заиграл «Взойдем на Голгофу, мой брат». Проиграв три куплета в художественной обработке, я поднялся, собрал инструменты, закрыл крышку рояля и пошел на свое место. Судья и присяжные, пришедшие во время исполнения гимна, недоуменно переглянулись. Подсудимый, низко склонив голову, незаметно вытирал слезы.
Когда суд закончился и брата стали уводить, я, поравнявшись с ним, тихо сказал:
— Крепись, милый брат, да благословит тебя Господь!
Он поднял на меня глаза. Его взор был радостным.
— Значит, братья будут знать? — торопливо прошептал он.
— Все будет известно, оставайся верным Господу! — ответил я.
Позже брат-узник рассказывал, что слышанная им в день суда мелодия сопровождала его во все годы пребывания в узах. И всякое воспоминание об этом дне вливало в сердце радость и силу, чтоб идти вперёд.
Источник: Автобиография "Ты был всюду со мной"