ИСКУССТВО НАГОНЯТЬ СТРАХ

О войне смыслов и нервов новой эпохи

Новая эпоха информационного общества тем и отличает от уходящей эпохи индустриального общества, что на первое место факторов жизнедеятельности людей выдвигаются нематериальные аспекты Бытия, как обмена веществ, энергии и информации.

Показателем перемен выступает Третья мировая война нового гибридного типа (началась в 2013 г. как столкновение Мира Ислама с Миром Запада в «священной войне» (джихад) государства Ирака и Леванта с коалицией наследников Рима) в которой ментальные факторы жизни всё более отчетливо делают войну смыслов и нервов основным содержанием продолжения политики насилием.

В войне смыслов оружием массового поражения умов и сердец народов выступают сакральные (связанные со святынями мира невидимого) мотивы захвата будущего мировыми проектами строительства нового мирового порядка (их шесть).

Мощным фактором поражения в войне нервов выступает страх, нагоняемый средствами массовой информации.

Эффективным средством порождения страха является террор.

С точки зрения истории войн и военного искусства террористы – это младшие братья партизан, ведущих диверсионную деятельность на коммуникациях противника с целью дезорганизации его тыла.

В отличие от партизан террористы – это бандиты, а цель терактов не имеет прямого военного значения, но состоит исключительно в порождении страха у населения и в управлении поведением лиц, принимающих решения, через естественные рефлексы их психики. 

Однако методы террора (скрытность, опора на пособников на местах, внезапные нападения, подрывы, засады) аналогичны партизанской войне.

Практика искусства войны показывает, что высокотехнологичная армия не может одолеть партизанскую войну. Так, ядерная держава с ракетами и стратегическими бомбардировщиками В-52 девять лет не могла справится с партизанами Вьетконга и войну во Вьетнаме проиграла. Причина поражения США – асимметричность средств и методов военных действий на театре войны с партизанами.

В наше время нечто похожее наблюдается в Специальной военной операции ВС РФ на Украине, когда Воздушно-Космическим Силам России противостоят дешевые, тихоходные, низколетящие БПЛА, а теракты в общественных местах (Крокус Сити Холл 22.03.24), убийства штабных генералов в Москве и подрывы на транспорте есть асимметричная война оружия и откровенная война нервов. 

Можно сказать, что ставшая постоянной беспилотная опасность со стороны ВСУ в европейской части РФ, включая Москву и Санкт- Петербург, похоронила тему безопасности, как первопричину конфликта на украинском ТВД (см. Ультиматум Рябкова 15.12.21).

Удары украинских БПЛА по рейсовому автобусу Москва – Симферополь в Донбассе (03.06.26), по пассажирскому поезду Москва – Симферополь в Крыму (06.06.26) и по мосту в районе Чонгара (пункт пропуска «Джанкой» 09.06.26) приняли ясный террористический характер – посеяли страх.

Движение транспорта и пассажирских поездов в Крым и из Крыма или приостановлено или осуществляется по временным схемам.

Республика Крым по факту опасности на ж.-д. и автодорогах всё больше испытывает состояние отрезанности от России.

Террористические атаки дронов на гражданский транспорт не имеют прямого военного значения – это асимметричная цирконам, кинжалам, авангардам и орешникам форма насилия через страх.

Тогда как вершина военного искусства – это вообще победа без применения оружия. А тут дипломатия американистов Лаврова \ Ушакова с химерой многополярности, где дружеская Танзания на ПМЭФ ну никак не влияет на победу ВС РФ нового облика.

Режим постоянной террористической опасности атаки украинских БПЛА по целям в глубине России, и особенно по инфраструктуре нефтепереработки, трубопроводам, портам, вызывает досаду на «удерживающих теперь» старые взгляды на тактику медленного выдавливания ВСУ лобовым штурмом по всем операционным направлениям украинского ТВД. 

В военной мысли давно известно: 

Тактика без стратегии – это суета перед поражением.

В военной мысли также известно, что войну террора может одолеть только идеологически сплоченная массовая народная армия, которой в результате военной реформы в Новой России больше нет. 

Нет мобилизационного ресурса для контрактного войска нового облика. Нет и ясного образа победы в гибридной войне нового типа