ИКОНОБОРЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА ЛЬВА ИСАВРА

Изучая правление Льва III Исавра, мы сталкиваемся с зачастую необъективным мнением его современников и позднейших хронистов. Дело в его церковной политике. Лев III известен нам как иконоборец, и один лишь этот факт позволил многим изображать его в исключительно мрачных тонах. Защитники Льва также переусердствовали, представив его и Константина V прогрессивными реформаторами церкви. Это вовсе не так. Как видно из «Эклоги», Лев Исавр стремился «очистить» Христианскую церковь от ересей и пережитков язычества. Другой вопрос в том, являлось ли истинным понимание императора, что пойдёт на пользу или во вред церкви. Однако сам василевс имел чёткое предоставление о роли священных изображений и последовательно проводил иконоборческую политику.

Иконописное изображение христианских святых возникло очень рано и родилось из дворцовой живописи. Она стала классической моделью для изображения Христа, сидящего на престоле и окружённого ангелами и святыми. Ранние иконописцы переняли традицию изображать непроницаемые выражения лиц и неподвижные фигуры. Как император вручал своим чиновникам грамоты с указанием их полномочий, так и Христос передавал апостолу Петру Новый Закон. Образ Христа был очень похож на императорский: он восседал во главе апостолов, как император - во главе сената. А вскоре и святых стали изображать в придворных одеяниях.

В VI-VII веках стиль натуралистического эллинизма и месопотамской манеры изображения святых в полный рост и лицом к зрителю окончательно укрепился в Византии. Он начал применяться не только в храмовом убранстве, но и при написании переносных икон, которые хранились в частных домах. В те же годы иконы получили широкое распространение, наверное, ввиду эпидемии чумы. Эти изображения стали почитать, воскуряя перед ними ладан и возжигая свечи. Византийские интеллектуалы обращали немало внимания на эту практику и стали её признаком язычества. 

Иконоборчество как явление не было выдумано Львом Исавров, а появилось гораздо раньше. Наверное, борьба с ними зародилась одновременно с культом их почитания. Некоторые священники указывали на неблагочестивое поклонение иконам, переходящее в их обожествление со стороны рядовых христиан. Иконам приписывались магические свойства, краску с них соскабливали и употребляли вместе со Святыми Дарами. 

Проявления иконоборчества мы можем найти даже на заре господства Христианства. Сестра Константина Великого по имени Констанция считала недостойным наносить изображения Христа на дерево. В V веке Епифаний Кипрский, посетив одну епархию в Палестине, увидел в храме завесу с изображением Христа, и это ему очень не понравилось. Объясняя, что на ней изображен именно человек, он с гневом разорвал её, а остатки материи велел пустить на украшение гроба какого-то нищего. На Западе иконоборческие идеи были представлены ещё до Миланского эдикта Константина и Лициния 313 года. В Испании на Эльвирском соборе 300 года было принято постановление против изображений на стенах и храмах. В 598 году в Массилии епископ Серен сорвал в храме иконы, суеверно причитавшиеся паствой. Папа Григорий Великий похвалил епископа за ревность к вере. В VII веке известен эпизод, когда жители Крита обратились к своему епископу с требованием убрать иконы из церквей, так как они противоречат текстам Ветхого Завета. В Константинополе иконоборческое движение в конце VII - начале VIII веков было настолько сильным, что уже император Филлипик задумывался об эдикте о запрете иконопочитания.

Сами иконоборцы были неоднородны. Среди них можно выделить умеренных, которые считали, что иконы следует просто помещать в храмах выше человеческого роста. Другие ратовали за запрет изображения Христа, но допускали изображения святых людей. Были, конечно же, и самые радикальные - они выступали за уничтожение икон. 

Как Лев Исавр относился к иконам? Ответ на этот вопрос мы сможем выяснить в переписке между императором и халифом Умаром II. Халиф негодовал по поводу поклонения христиан кресту, и Лев подробно ему отвечает: «Мы почитаем крест ради страданий Воплотившегося Бога-Слова. Что же касается изображений, мы не оказываем им равного уважения, так как в Священном Писании не получили никакой заповеди по этому поводу. Тем не менее, находя в Ветхом Завете, что божественное повеление предписало Моисею выполнить в скинии изображения херувимов, и одушевлённые искренней привязанностью к ученикам Господа, которые пылали любовью к Самому Спасителю, мы всегда мечтали сохранить их образы, которые дошли до нас из тех времён как их подлинные изображения. Их присутствие умиляет нас, и мы прославляем Бога, Который спас нас через Своего Единородного Сына, появившегося в мире в сходном облике, и мы также прославляем святых. Что же касается дерева и красок, мы отнюдь не испытываем благоговения перед ними». 

Лев III прямо указывал, что иконы имеют лишь образовательную и эмоциональную функции, и не придал им никакого божественного значения. В то же время в империи было много тех, кто наделял иконы мистическими свойствами. Такие примеры встречались и позднее: например, Феодор Студит хвалил одного чиновника за то, что он сделал икону великомученика Димитрия крёстным отцом своего сына.

В таком мире существовал Лев Исавр, и у него не было чёткой иконоборческой доктрины. Единой точки зрения не было и у почитателей икон, она выработается гораздо позднее, по итогам VII Вселенского собора 787 года. Давайте рассмотрим и другие версии происхождения иконоборчества.

Много говорилось об иудейской подоплёке иконоборчества. Лев III заключил союз с Хазарским каганатом и даже женил своего сына Константина V на хазарской принцессе. Однако хазарская верхушка примет Иудаизм позднее, а сам император в 723 году прикажет крестить всех евреев и монтанистов. Поэтому сильных оснований говорить об «еврейском заговоре» внутри Большого дворца нет.

Наиболее распространена версия о мусульманском влиянии на Христианство. Но и тут не всё гладко: в Исламе запрещены не только Божественные изображения, но и любые обыкновенные изображения людей и живых существ. Если же Лев стал проводить иконоборческую политику с целью облегчить переход из Ислама в Христианство, то это было бы очень затруднительно. Ещё более невероятной выглядит версия, что Лев просто копировал политику халифа Язида, который тоже уничтожал иконы на подконтрольных арабам территориях. Но это, скорее всего, более поздняя выдумка с целью очернить Исаврийскую династию. И что ещё важно, византийские иконоборцы не настаивали на уничтожении изображений креста, который не признавали мусульмане. Поэтому здесь не может быть никакого взаимствования идей. 

Лев Исавр был выходцем с востока, а именно из города Германикии. В восточных областях Византии преобладали различные христианские секты, которые отвергали почитание икон. Такими были некоторые крайние миафизиты, афтартодокеты и павликиане. Впрочем, павликиане отождествляли всё вещественное и телесное со злом и грехом и отвергали не только иконы, но отрицали и православное богослужение. Среди малоазийского епископата было много иконоборцев, и потому Лев мог проникнуться идеями об «истинной вере» ещё в молодости.

Возможно, были и материалистические причины начала иконоборческой политики. В четвёртой главе XII титула Эклоги есть постановление для монастырей передавать неиспользуемую землю в собственность государства. Однако это единственное ограничение в отношении Церкви как института.

Гораздо более точно мы можем говорить о борьбе Льва Исавра с монахами. Их в то время в Византии насчитывалось примерно 100 тысяч. Постриг давал освобождение от воинской повинности, и государство могло испытывать дефицит рабочих и солдатских рук. Молодые здоровые мужчины уходили в монастыри, освобождённые от налогообложения. Кроме того, церковная верхушка в годы так называемой «Двадцатилетней анархии» значительно обогатилась, многие священнослужители занимали важные должности при дворе, при императорах Анастасии II и Феодосии III они вошли в состав политической элиты империи.

Отсюда следует версия о борьбе двух партий при дворе. В 720-е годы в Константинополе сформировался кружок влиятельных иконоборцев во главе с Константином Наколийским. Его главными помощниками были Фома, епископ Клавдиопольский, Феодосий, архиепископ Эфеса, и Анастасий, патриарший синкелл (секретарь). Это, кстати, будущий Константинопольский патриарх. Иконоборческую церковную партию поддерживали многие военные. Лев III сам был военачальником, а стране сейчас меньше всего нужны были внутренние междоусобицы. Поэтому, возможно, император и стал симпатизировать иконоборческой партии. 

Есть ещё одно объяснение того, что побудило Льва запретить иконы. В 726 году произошло страшное извержение вулкана, вследствие которого в Критском море буквально на глазах вырос целый остров. Это было воспринято как гнев Божий за искажение «истинной» веры. И якобы после этого василевс поддержал иконоборчество.

Тем не менее, эдикт был издан. И он вызвал волнения среди жителей Константинополя. Хорошо известна история о том, как один из офицеров в чине спафарокандидата попытался 9 августа 726 года сбить икону Спасителя на площади Халки. Он приставил лестницу к стене и, поднявшись, ударил лик Христа топором. Находившиеся рядом женщины немедленно отодвинули лестницу, и офицер упал, затем его засекли до смерти бичами. Подоспевшие ему на помощь солдаты многих убили и ранили. Вскоре начались аресты, ссылки, казни и конфискации имущества тех, кто не поддержал новую политику. 

Впрочем, до нас не дошло упоминаний о каких-либо других стычках в городе и по всей империи. Сама эта история вполне могла быть придумана позднее или сильно приукрашена. Так или иначе, Лев проводил свою политику осторожно. 

Против императора публично выступил Иоанн Дамаскин. Он проживал на территории Арабского халифата и потому о вопросах Христианства мог писать и высказываться вполне свободно. В 726-730 гг. он написал несколько посланий в защиту икон. Его поддержали восточные иерархи и анафематствовали столичных архиереев-иконоборцев. Лев написал в Дамаск халифу письмо, в котором поставил под сомнение верноподданничество Иоанна, он служил при дворе халифа. Согласно легенде, халиф приказал отрубить Иоанну кисть правой руки, чтобы он более не мог писать, но благодаря молитва кисть его была возвращена на место. 

Сохранилось ещё несколько назидательных историй, написанных, скорее всего, уже позже сторонниками иконопочитания. Вот одна из них. Во время осады арабами Никеи один воин из отряда Артавазда, зятя императора, по имени Константин бросал камни в икону Богородицы. Впоследствии она явилась ему в видении и сказала: «Храброе, очень храброе дело ты сделал против меня! Ты сделал это на голову свою». Когда арабы начали обстрел города из метательных орудий, один из камней размозжил голову Константина.

Против императора и иконоборцев выступал патриарх Герман, и он четыре года оставался патриархом, не претерпев никаких лишений. Лишь в 730 году Лев отстранит его. Патриарх, которому в тот момент было 95 лету, сложил омофор и отправился к себе на родину, в Платаниум. 

В 727 году вспыхнуло восстание в феме Эллада. Феофан Исповедник проводит прямую связь с иконоборческим эдиктом. Однако там всё было гораздо сложнее, и об это восстании следует потом поговорить отдельно. Восставшие провозгласили императором некоего Косьму, и тот, собрав с помощью флотоводца Феофана и турмарха Агеллиана, небольшой флот, двинулся на столицу. Битва между мятежниками и правительственными войсками состоялась 18 апреля 727 года и закончилась полной победой Льва Исавра. Головы Стефана и Косьмы поместили на Феодосиевой стене, а Агеллиан, чтобы избежать позора, бросился в море.

Вместо Германа на Константинопольскую кафедру был возведен его секретарь Анастасий. В исторических источниках этот человек запомнится благодаря своим сомнительным моральным качествам. Анастасий поддержал иконоборцев и одобрил эдикт Льва и был верен ему при жизни. После смерти императора в 741 году развернулась борьба за власть между его сыном Константином V и стратегом фемы Армениак по имени Артавазд, он же был затем Льва III.

Артавазд в течение года удерживал Константинополь и поддержал иконопочитание. Анастасий перешёл на его сторону. Победа в той гражданской войне досталась Константину V. Василевс наказал Анастасия за предательство, велев провести его обнаженным на муле по ипподрому. Феофан Исповедник даже записал следующее предание: «Вызванный некогда по одному делу вместе с патриархом Германом Анастасий так спешил, что начал наступать ему на мантию. На это Герман пророчески произнёс: «Не спеши, ещё успеешь поездить по ипподрому». Здесь следует отметить, что Феофан очень хорошо знал текст «Извлечений» Анонима Валезия, где практически дословно рассказана та же история о приходе к власти Юстина I.

Неодобрительной была реакция и Папы Римского. Считается, что иконоборческая ересь подтолкнула Рим в лоно франкских королей, сначала Пипина Короткого, а затем Карла Великого. Однако вопрос сепарации римских пап от императоров Константинополя гораздо сложнее и обширнее, и заслуживает отдельного рассказа. После издания эдикта папа Григорий II отказался выплачивать налоги с Италии и Рима, фактически отколовшись от Византийской империи. Император ответил тем, что перевел епархии Эпира, Дакии, Иллирии, Фессалии и Македонии в юрисдикцию Константинопольского патриархата. Затем он лишил папу владений на Сицилии и Калабрии, и все доходы с них вместо Рима шли теперь в имперскую казну. Большего Лев сделать не мог, так как византийцы могли контролировать Италию только лишь из Равенны, а положение её экзархов (наместников императора) к тому времени становилось всё более затруднительным ввиду наступления лангобардов. Но даже принятые меры сильно ударили по доходам и авторитету римского понтифика. Григорий после такого разослал по всей Италии воззвание с призывом восстать против императора-еретика.

Папа нашёл поддержку в лице италийских городов, в том числе Венеции и Пентаполиса. Тогда Лев Исавр проявил инициативу и предложил созвать Вселенский собор, чтобы узнать мнение представителей всей церкви и окончательно решить вопрос почитания икон. Льва поддержал тогдашний патриарх Герман, только вот папа Григорий категорически отказался. Аргументировал свой ответ он тем, что император - человек непостоянный и варвар (так понтифик и написал), и что не видит смысла проводить собор при таком владыке. Посыл Григория понятен - при таком «бесчестном и переменчивом» императоре решение собора не могло быть истинным. Однако не хотел ли тем самым папа получить такой собор, который одобрил бы именно его точку зрения? Вопрос без ответа.

Между папой и императором была долгая переписка, полная противоречий. Понтифик продавливал утверждение, что император и его чиновники не имеют права вторгаться в дела церкви, в то время как представители церкви не могут вершить светские дела. Конечно же, папа не является моральным ориентиром, каким он, возможно, себя представлял или хотел видеть. В Константинополе давно знали, что понтифики - фактические правители Рима, что они занимаются административными делами. А до создания полноценного Папского государства оставались считанные десятилетия. 

В истории Римских Пап говорится, что впоследствии Лев задумал устранить непокорного Григория. Эту спецоперацию должны были осуществить сановник Василий, хартулларий (высокий офицерский чин) Иордан и иподиакон Лурион. В последний момент их замысел был раскрыт. Василий укрылся в монастыре, а его сообщников убили жители Рима. Впрочем, других подтверждений достоверности этой истории у нас нет. 

В 731 году Римскую кафедру занял Григорий III. Василевс благосклонно отнёсся к нему и написал уважительное письмо, надеясь, видимо, вернуться к идее Вселенского собора. Но новый Григорий также отличился непримиримой позицией по отношению ко Льву и ответил гневным письмом. Содержание в нем оказалось настолько оскорбительным, что посланный в Константинополь кардинал отказался доставить его даже под угрозой низвержения из сана.

1 ноября 731 года Григорий собрал в Риме 93 итальянских епископов, и они приняли решение анафематствовать иконоборцев. Новый папа оказался последовательным продолжателем политики предыдущего: в 733 году он купил у лангобардов замок Галлен в Тусции. Официально это владение было присоединено к Византии, но фактически стало вотчиной папства. Римские владыки всё больше превращались из лиц духовных в лица светские.

А Лев III, по-видимому, решил и вовсе дистанцироваться от Рима. Донесения с непокорного запада не принимали, посланников с актами поместного римского собора задержали на Сицилии. 

Всеобщего одобрения иконоборческой политики Льву получить не удалось. И он больше не пытался делать попыток созвать Вселенский собор. Но и ужесточать репрессии против сторонников икон василевс не решился. Иконы постепенно заменяли изображениями растений, животных и других символов Христа, но в целом иконоборческая политика проводилась довольно умеренно. Всё изменилось с приходом к власти Константина V. И об этом мы поговорим в следующий раз.